"Современная зарубежная фантастика-1". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Кюнскен Дерек - Страница 759

– Во-первых, должен вам сообщить, что императрица Мико до сих пор не найдена.

После того как Гидеон повторил это на кисианском, в круг вышел светлейший Бахайн и заговорил, по-прежнему держа руки за спиной, будто опасаясь, что жестикуляция выдаст какие-то его тайны. Матсимелар начал переводить со своего места в углу комнаты.

– Полностью обыскав город, мы не нашли и следа ее, что стало… было неожиданно, – молодой человек откашлялся, – учитывая стражу на воротах. Однако в городе есть туннели, и она могла выбраться переодетой. Несмотря ни на что, мы ее найдем.

– Почему так важно ее найти? – спросил мой Первый Клинок в своей обычной спокойной манере.

Ошар перевел это на кисианский, но прежде чем закончил, на Яровена хмуро посмотрела Йисс эн’Охт.

– Потому что трон только один, и мы хотим, чтобы наш император продолжил сидеть на нем, по возможности не сражаясь.

Ошар указал на нее, чтобы обозначить говорившего, и начал переводить. Йисс ощетинилась, но такова ныне была цена общения.

– И что случится, когда ее найдут? – спросила Лашак, и вперед выступил кисианец, стоявший рядом со светлейшим Бахайном. Его одеяние, в остальном похожее на другие, доходило только до колен, открывая свободные штаны. Вместо обычного кушака он носил пояс с мечом из хорошей стали.

– Проще всего было бы убить ее, как любого свергнутого правителя, – произнес он устами Матсимелара. Похоже, Матсимелару полагалось переводить с кисианского на левантийский, а Ошару наоборот. – Но в случае с императрицей Мико есть смысл правильно выдать ее замуж.

– Она стала бы идеальной женой для императора, – сказал еще один кисианец с противоположной стороны круга. – Кисия издавна закрепляла новые союзы политическими браками.

Едва закончился перевод, как перед ним уже стоял светлейший Бахайн.

– Да, но ты забыл, что император Гидеон женится на моей племяннице, госпоже Сичи, именно по этой причине. Тем не менее для императрицы Мико можно найти применение. – Он повернулся и оглядел круг собравшихся. – И мы ее найдем. Я достаточно знаю о тех, у кого она могла бы укрыться, так что это лишь вопрос времени. Более серьезную опасность представляет мальчишка к югу от реки, называющий себя наследником императора Кина. Похоже, ему присягнула южная армия.

– Я слышал об этом, – произнес кисианец, которого я про себя стала называть Штаны, положив ладонь на рукоять меча. – Принц Дзай. События, происходившие в Мейляне перед падением города, не совсем ясны, но, насколько я могу судить, это правда. Мальчишка действительно внебрачный сын старого императора.

Перевод завершился под всеобщее бормотание, несколько левантийских капитанов обменялись недоверчивыми взглядами.

– Хотите сказать, что этот человек не император, а сын императора? – хмуро спросила Тага эн’Окча.

Светлейший Бахайн слегка поклонился ей.

– Это одно и то же, капитан. Права на императорский трон обычно передаются от отца к сыну, эта традиция нарушается лишь завоеванием.

– Какой глупый способ выбирать предводителя.

– Исходя из того, что нам известно, с какой вероятностью он нападет на нас? – вмешался Гидеон прежде, чем Ошар успел перевести колкость.

Продолжая наигранно улыбаться, светлейший Бахайн покачал головой.

– Мы мало знаем о нем, ваше величество. Похоже, он еще ребенок, и потому вряд ли распоряжается самостоятельно, но кто имеет на него наибольшее влияние, сказать сложно.

– В любом случае вряд ли нападение случится раньше, чем растает снег, – заметил Штаны, продолжая держать руку на рукояти меча. – В такую погоду сражаться трудно, а они сейчас в безопасности к югу от Цыцы.

– Мальчишка, – фыркнула Тага.

Ошар мудро решил не переводить ее слова, но кисианцы все равно нахмурились.

– Мальчишка на другой стороне реки не должен сейчас нас беспокоить, – сказал Гидеон. – В отличие от чилтейцев, которые находятся на этой стороне.

При упоминании чилтейцев все левантийские капитаны слегка напряглись, будто готовясь к бою, а Лашак даже схватилась за одну свою саблю.

– Они должны заплатить за то, что сделали с нами.

Светлейший Бахайн снова шагнул вперед, смыкая круг чуть плотнее.

– Мы разрушили все вспомогательные лагеря чилтейцев, – сказал он через Матсимелара. Глаза юноши заблестели. – Чилтейцев больше нет в Кисии к югу от Коя, который они продолжают удерживать, и атаковать город было бы… неразумно.

– Тогда мы нападем на их города.

Слова Лашак встретили одобрительным гулом, но ничто не могло поколебать чувство превосходства светлейшего Бахайна.

– Нападете на их города? Вы оставите в покое претендента на трон к югу от реки, но пересечете границу, чтобы напасть на другую страну?

– Мальчишка за рекой ничего нам не сделал, – выпрямилась Лашак. – В отличие от чилтейцев.

– Разве вам недостаточно целого города мертвых чилтейских солдат? – усмехнулся светлейший Бахайн, взглядом приглашая кисианцев присоединиться к веселью.

Но даже если бы они рассмеялись, Лашак уже скопировала его движение и вышла в круг.

– Мы знаем, как устроены города-государства. Не солдаты принимают решения и отдают приказы, а богачи, сидящие по домам в своих роскошных одеждах. – Она ткнула пальцем в Бахайна. – Вот кому я хочу отомстить – тем, кто наблюдал за нашим прибытием на здешние берега и увидел в нас лишь ресурс, которым можно воспользоваться.

Не дрогнув, светлейший Бахайн спокойно ответил:

– Вполне возможно, что так оно и есть, но в сезон снега много не повоюешь, и сейчас не лучшее время начинать войну с чилтейцами.

– А разве мы уже не воюем? – впервые вступил в разговор капитан Менесор э’Кара.

Светлейший Бахайн что-то ответил, но перевод утонул в вихре яростных одобрительных возгласов, Ошар не поспевал за капитанами. Кисианцы переводили взгляды с одного сердитого лица на другое и, не добившись ничего вразумительного от Ошара, уставились на императора. Слабая надежда, которую я лелеяла с самого прибытия, угасла. Мы нуждались в кисианцах даже больше, чем они в нас, но как нам тут строить свой дом, как править, если язык стал таким серьезным препятствием на пути к взаимопониманию? Во всей Когахейре лишь четверо левантийцев говорят по-кисиански. Если с ними что-то случится, трудности станут непреодолимыми.

Однако не было времени как следует обдумать эту пугающую перспективу – шум в комнате усиливался.

– Да, но долгую войну, левантийскую, а не короткую стычку, – переводил Матсимелар расстроенному Бахайну.

– Мы страдали от рук чилтейцев, пока вы отсиживались, – рявкнула Тага.

– Именно! Наши люди умирали из-за ваших амбиций, – бросила в лицо Бахайну Лашак.

– Как и наши! – огрызнулся он.

– Но у них был выбор.

Ошару и Матсимелару приходилось перекрикивать нарастающий шум.

– Если ждать, пока мы станем сильнее, они тоже станут сильнее.

– Дожди ничто по сравнению с приближающимся снегом!

– Вы правда хотите дождаться, пока они атакуют нас первыми?

Гидеон молча наблюдал, по очереди поворачиваясь к говорящим. Кому-то это могло показаться равнодушием или любовью к хаосу, но его внимательный взгляд из-под сдвинутых вместе густых бровей был взглядом охотника, выжидающего нужный момент для удара.

Йисс единственная из всех ничего не сказала, и я вдвойне порадовалась, что стою в стороне, когда к ней повернулась Лашак.

– Ты все время молчала, Йисс. Только не говори, что согласна оставить наших врагов в покое.

– Я намерена довериться решениям нашего императора. Он пробыл здесь дольше всех и привел нас сюда.

Лашак побагровела, сжав кулаки, а все взгляды обратились к Гидеону.

Он наконец вышел в центр круга и раскинул руки.

– Я благодарен вам за искренность, с которой вы высказали свое мнение, – сказал он, обращаясь скорее к нам, чем к кисианцам. – Мы дорого заплатили за то, чтобы оказаться здесь. Если хотим удержать эту землю, если хотим отомстить тем, кто использовал нас, нужно перестроиться. Нарастить силы. Я разделяю ваше стремление уничтожить тех, кто повинен в наших страданиях, но мы должны сделать это, когда будем готовы, когда погода будет для нас привычной, когда у нас будет время составить план, который приведет к их полному поражению. Несмотря на все страдания и боль, нам всегда была присуща осторожность, поскольку мы должны думать не только о себе, но и о своих гуртах. Теперь мы все – гуртовщики и старейшины – должны прежде всего выжить.