"Современная зарубежная фантастика-1". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Кюнскен Дерек - Страница 771

– Думаешь? – Я отпила еще глоток поттуна и покатала его во рту. – Она в твоем вкусе?

– В ее походке есть решительность. И она так гордо задирает подбородок, будто бросая нам вызов. Да, определенно она в моем вкусе. Но и Гидеон тоже, так что…

Она озорно улыбнулась, и я пихнула ее локтем.

– Даже не думай. Нам тут нужно поменьше проблем, а не побольше.

Лашак рассмеялась и опрокинула остатки поттуна, а госпожа Сичи подошла к какому-то левантийцу во дворе. Он чистил лошадь, выведенную на прогулку, – странный обычай, но все-таки не такой странный, как наблюдать за тем, как госпожа Сичи берет щетку и принимается за работу.

– Что она делает? – спросила я. – Она что, думает, мы не в состоянии ухаживать за своими лошадьми?

– Больше похоже, что это она не в состоянии ухаживать за лошадьми.

С помощью Нуру Клинок показывал госпоже Сичи, как лучше работать щеткой. Та смотрела, слушала, улыбалась, и вокруг стали собираться другие советчики.

– Ничто не разговорит левантийца быстрее, чем спор об уходе за лошадьми, – сказала я. – Похоже, она умная женщина.

– Или Нуру.

– Думаю, обе. Похоже, Гидеон заполучил стоящего союзника.

Лашак огляделась, держа свою кружку у губ.

– Думаешь, она намеренно ищет нашего одобрения?

Я кивнула в сторону госпожи Сичи. Накрыв ее ладонь своей, Клинок показывал ей круговые движения, улучшающие кровообращение в прохладную погоду.

– Если это не запланированный спектакль, то я смотрю на самое удивительное совпадение, которое когда-либо видела.

– А вот и Гидеон, – сказала Лашак, взбалтывая остатки поттуна в кружке. – Интересно посмотреть, что он обо всем этом думает.

– Вероятно, он одобрит, но… – Я допила свой поттун. – В любом случае мне пора идти прятаться и приглядывать, чтобы никто его не убил. – Я протянула кружку Лашак. – Спасибо.

– Увидимся завтра утром?

– Конечно, пока у тебя есть поттун.

Она прижала руку к груди.

– Ты меня просто убила. Значит, ты любишь мой поттун, а не меня.

Я подмигнула.

– Всегда.

На прощание я сложила кулаки вместе, чопорно сказала: «Капитан» и ушла, оставив ее хихикать, сама не в силах сдержать ухмылку.

Я не прошла и половину пути к Гидеону, как у главных ворот прозвенел гонг. Оставив императора под присмотром своих Клинков, я пошла туда, заранее нервничая при мысли о новоприбывших. День за днем лагерь в Когахейре становился все оживленнее. Когда мы прибыли, это был всего лишь дом, окруженный надворными постройками и натыканными в грязь шатрами, но каждый день приносил новых союзников, посланников и новые припасы. И кисианских лордов. Они приезжали склониться у ног нового императора и побороться за место при дворе.

– Кто там? – спросила я у пары стражников у ворот, кисианца и левантийца. Кисианец указал рукой и заговорил, но я подождала, когда его перебьет левантиец:

– Это… мирные люди, которые хотят войти.

– Кисианцы?

– Некоторые из них.

– Что значит «некоторые»? А остальные кто?

Левантиец глянул на своего кисианского товарища, и, вопреки языковому барьеру, они будто бы одновременно смутились.

– Ну, там несколько чилтейцев, капитан.

– Чилтейских солдат?

– Нет, не солдат. Крестьян. И парочка… э-э-э… честно говоря, капитан, я не знаю, откуда они.

Я хмуро посмотрела на обеспокоенное лицо стражника, обрамленное жестким капюшоном дождевика.

– И что им надо?

– Кажется, Рё, – он указал на кисианского солдата, – пытается сказать, что они хотят видеть Лео Виллиуса.

Он постучал по ключице, где Лео носил свой кулон.

Левантийцы традиционно приезжают издалека за советом заклинателя лошадей или отправляются в паломничество в великие святилища. Меня встревожило, что верующие считали Лео достаточно важным, чтобы пуститься в такое дальнее путешествие.

– Паломники, – вздохнула я, глядя на закрытые ворота.

С чилтейцами все понятно, но кисианцы? Как далеко простирается вера в этого бога?

– Мы их впустим, капитан?

Рядом кто-то кашлянул, и левантийский стражник изобразил нечто среднее между поклоном и приветственным жестом.

– Если они достаточно набожны, чтобы проделать такой путь, даже не зная, как их здесь примут, то просто встанут лагерем за воротами, если мы им откажем, – сказал Гидеон. – Пусть лучше будут у нас на глазах, тебе не кажется?

«Лучше бы мы всадили каждому в горло по стреле и оставили гнить, чем предоставляли Лео Виллиусу соратников», – подумала я. Но убийство невинных паломников не пойдет на пользу целям Гидеона.

Я окликнула болтавшихся неподалеку Клинков.

– Откройте ворота.

Они заворчали, но затем, оторопело сделав приветственные жесты, группа Клинков Кара и Яровен отодвинула засов и распахнула ворота, соскребая ими слой земли. Снаружи стояла маленькая разношерстная группа паломников. Какое-то время они смотрели на нас так же, как мы на них, и, вероятно, так бы и стояли, если бы вперед не выехали трое молодых всадников. За ними последовал человек, ведущий под уздцы мула, и две женщины в потрепанных платьях, передвигавшиеся пешком. Их взгляды метались туда-сюда. Следом несли закрытую коробку вроде той, в которой ехала на север госпожа Сичи. Четверо носильщиков промокли от дождя или пота, либо оттого и другого, так же как и пятый человек в такой же одежде, ведущий пару тяжело нагруженных мулов. Завершали процессию два вооруженных стражника, единственные из всех выглядевшие спокойно.

Скрип ворот умолк, оставив после себя притихший лагерь. Шум и суета сменились сотнями пристальных взглядов и шепотом. Две женщины прижались поближе друг к другу, но слуги, несущие шелковый ящик, пошли вперед. Один носильщик что-то прохрипел ближайшему кисианскому солдату, и тот указал ему на камень рядом с домом. Я считала его останками какой-то давно разбитой статуи, но ведь именно там высадили госпожу Сичи. Это что, специальное место для посадки в шелковые ящики? Как две такие разные культуры могут когда-нибудь стать единым целым?

– Я встречусь с этими людьми внутри, прежде чем они повидаются с Лео Виллиусом, – прошептал Гидеон и исчез, вне всякого сомнения, намереваясь произвести грандиозное первое впечатление.

И разбираться с новоприбывшими досталось мне. Я неохотно последовала за шелковой коробкой к месту высадки, не сводя глаз с кисианских стражников. Заметив Локлана, я дала ему знак присоединиться ко мне, и самый спокойный из моих Клинков протолкнулся сквозь собирающуюся толпу зевак.

– Капитан?

– Найди Нуру, как можно быстрее. Мне нужно, чтобы она переводила.

– Да, капитан.

Он убежал. Носильщики опускали ящик так медленно, что у них дрожали руки и ноги. Изнутри донесся голос, кисианский, но зычный, как у толстого торговца из Темпачи. Однако просунутая меж занавесок рука оказалась мягкой и тонкой, хотя жест непреклонно требовал внимания. Человек в мундире, тот, что вел мулов, поспешно подошел, поклонился и что-то затараторил извиняющимся голосом. За ним наблюдало множество кисианских солдат, но те, что могли слышать слова, лишь неуверенно переглядывались.

Меж раздвинувшихся занавесок промелькнул шелк, разлетелись легкие брызги воды. На мокрый, сверкающий на солнце камень ступила нога в деревянной сандалии и юбке из мерцающего синего шелка, затем другая. Проигнорировав протянутую руку слуги, из ящика вылез человек намного более молодой, чем я ожидала. Ни единого волоска не выбивалось из его гладко зализанного пучка, затянутого так сильно, что на лице не осталось ни единой морщинки. По крайней мере, до тех пор, пока он не сощурился из-за яркого солнца.

Подняв руку к глазам, он огляделся. При виде моего алого шелка его взгляд оживился.

Сделав два шага вперед, он указал на мой мундир и разразился тирадой на кисианском. По его позе я поняла, что он считает себя выше по положению. Посреди речи он сделал знак бога Лео, но на этом мое понимание закончилось, и мне осталось лишь гордо стоять, будто камень на степном ветру, и ждать Нуру.