"Современная зарубежная фантастика-1". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Кюнскен Дерек - Страница 853

Их нежелание заполнять паузу просто ради того, чтобы ее прервать, нежелание говорить попусту, одновременно сбивало с толку и вызывало восхищение.

– Как я вижу, вы предпочитаете говорить только по делу, а не болтать о пустяках, – сказала я.

– Мы никогда не были при дворе, ваше величество, – ответил генерал Алон. Так странно было не видеть движений его губ и мимику лица под бородой. В какой-то степени борода была маской. – Мы простые солдаты.

– Тогда позвольте мне перейти сразу к делу. Как вы наверняка понимаете, новые императоры и императрицы, чтобы чувствовать себя… менее уязвимыми, обычно требуют от генералов немедленно принести присягу. Видимо, этого потребовал мой брат, но я не стану, если вы считаете, что верность надо заслужить. Такая честность внушает уверенность, что вы не предадите меня, и надеюсь, если мои решения придутся вам не по нраву, вы скажете это мне так же откровенно, как я сейчас.

С колотящимся сердцем я выискивала на их лицах признаки того, что они понимают и ценят мое решение, но ничего не могла прочитать. Когда я закончила речь, они просто поклонились, и мне стало не по себе.

И вдруг генерал Йасс заговорил:

– Мы ценим вашу прямоту, ваше величество. Мы не можем поклясться в верности тому, кто этого не заслужил, но сражаемся за Кисию, и пока вы сражаетесь за Кисию, мы на вашей стороне, с присягой или без.

– И мы не убиваем ударом в спину, – добавил генерал Алон с хриплым смешком. – Мы бьем в лицо.

Я выдохнула с облегчением и не могла не ухмыльнуться – мое лицо наверняка привело бы матушку в ужас.

– Вы с честью и доблестью служили моему отцу, великому императору Кину Ц'аю, и я рада, что продолжаете служить империи.

– Ваше величество, – откликнулись оба.

Мы пошли дальше, дав возможность генералам поесть, и, оказавшись вдалеке от их ушей, я ожидала комплимента по поводу того, как хорошо справилась. Но Мансин хранил молчание, даже не указывал на других офицеров или зоны лагеря на нашем пути.

– Вы не хотите поздравить меня с удачным разговором, министр?

– Мне кажется, есть грань между слишком официальным и слишком… развязным поведением, ваше величество.

– Что более развязного было в моем разговоре с ними? Боюсь, я ничего такого не заметила, – отозвалась я, уязвленная несправедливым упреком.

Я подняла взгляд, но Мансин ответил, не посмотрев на меня:

– Они ведут себя по-другому, но вы императрица. Это Кисия, а не горы. Подстраиваться под них – это проявление слабости, а в вашем положении не следует разговаривать в таком тоне с варварами.

Он говорил с укоризной, но его слова наполнили меня таким разочарованием, которое я не могла не только высказать, но даже объяснить.

– Только с варварами? – с обманчивой холодностью спросила я.

– Скажем так – особенно с варварами.

– Они что, более серьезная угроза моей добродетели?

Он неодобрительно посмотрел на меня и нахмурился.

– Это неподобающий разговор.

– Да, вы правы, неподобающий. – Я остановилась. – Я устала и хочу отдохнуть в своем шатре перед советом.

Министр Мансин поклонился.

– Ваше величество.

Я в одиночестве возвращалась в центральный шатер, погрузившись в размышления. Вокруг царила шумная суета, но она успокаивала бурлящие в голове мысли, которые я и улавливала-то с трудом, гнев мешал их ухватить.

Перед моим шатром стоял в карауле солдат. Судя по его лицу, он хотел сообщить что-то важное. Я устало вздохнула.

– В чем дело?

– Ваше величество, у вас гость.

– Гость? Кто?

– Я.

Когда я обернулась на звук знакомого голоса, у меня перехватило дыхание. В нескольких шагах от меня стоял генерал Рёдзи. Рёдзи, который тренировал нас. Рёдзи, который был самым преданным охранником моей матери. Рёдзи, в которого я вонзила клинок в ту ночь, когда защищала императора Кина во время переворота, устроенного моей матерью. И это после всего, что Рёдзи для меня сделал.

После пережитого он не стал выглядеть хуже, только постарел. Или, быть может, я просто никогда не видела его без мундира.

Вопреки тому, как мы расстались, вопреки всему, мне пришлось взять себя в руки, чтобы не броситься к нему, не прикоснуться, чтобы и убедиться – он мне не мерещится. Не расспрашивать у него про матушку и как он здесь оказался. Ответы причинили бы слишком много боли, а за нами наблюдало слишком много людей. Я быстро поняла, что в полевом лагере постоянно кто-то наблюдает, прямо как при дворе.

– Генерал Рёдзи, – сказала я, изо всех сил сдерживаясь. – Мы так давно не виделись.

– Да, ваше величество. – Он поклонился, и я невольно вспомнила, как долго он кланялся моей матери и называл ее «ваше величество». – Вас непросто было отыскать.

– Я не знала, что вы живы, не говоря уже о том, что ищете меня. – Я повернулась к караульному. – Пусть нам принесут еду и вино в шатер. Генерал, – добавила я, приглашая его войти, – прошу.

Он снова поклонился.

– Я польщен, ваше величество.

Внутри шатер почти ничем не напоминал о моем статусе и был простым, как жизнь в полевом лагере. В особенности как жизнь в полевом лагере, когда я пытаюсь доказать, что могу приносить пользу, а не просто сидеть на несуществующем троне.

Никакой роскоши, но стол там имелся, и я жестом пригласила Рёдзи сесть. Он поколебался, и его губы дернулись в кривоватой улыбке.

– Какие перемены.

– Это точно, – согласилась я. – Должна признаться, я предпочитаю такой расклад сил.

– Как и ваша матушка.

Похоже, он пожалел о сказанном, как только слова слетели с губ, и улыбка сменилась настороженностью.

В моей голове теснилась сотня вопросов, но я села, намереваясь во что бы то ни стало сохранять императорское достоинство. Рёдзи знал меня с детства, но я не дам ему поводов по-прежнему видеть во мне ребенка.

– Что ж, – сказала я, – полагаю, вы должны мне многое поведать, генерал, но сначала скажите – где она?

Он склонил голову.

– Не знаю.

Я не была готова горевать и должна была бы обрадоваться, что пока не придется, и все же неизвестность была еще хуже.

– Объясните подробнее.

Я надеялась, что выгляжу достаточно суровой, надеялась, что он забыл о клинке, которым я его проткнула. Мне хотелось ему доверять, но я давно уже перестала доверять людям только из-за желания довериться.

Генерал Рёдзи вздохнул и провел рукой по столу, словно разглаживая складки на дереве.

– Я пытался, – прошептал он. – Пытался, Мико, изо всех сил, но солдаты появились так быстро. Секунду назад город и замок были в безопасности, и вдруг они оказались внутри и началась резня. Заметив, что происходит что-то неладное, я бросился к воротам, но к тому времени, когда понял, насколько плохо обстоят дела, вернуться было уже невозможно…

Он уставился на свою ладонь, скользящую по столу.

– Нас переиграли. Я ничего не мог сделать. Мне следовало сражаться и умереть, но… Видимо, моя верность вашей матушке сильнее, чем чувство долга и честь.

Я не стала напоминать, что то, как он помогал ей устроить переворот, уже достаточно красноречиво.

– Я снял чилтейскую форму с павшего солдата и выбрался из города. Я хотел вернуться, чтобы спасти ее, но к утру они уже уехали.

– Они?

– Как я понял, иеромонах взял ее с собой на юг. Я последовал за ними, но потерял их в Сувее. В уцелевших на севере городах никто не в состоянии был вспомнить, кто там проезжал, а может, они свернули с дороги, не знаю. – Его рука застыла, и он поднял взгляд. – Я проверил все направления, по которым они могли проехать, и ничего не обнаружил. Я даже не знаю… – Он снова отвел взгляд. – В ту ночь, когда взяли Кой, у нее начался приступ болезни…

Я представила, как матушка лежит на подушках, а рядом на коленях лекарь Кендзи, и ручейки крови из крохотных проколов в ее руке. Она всегда была такой цветущей, что это лечение казалось мне попыткой вызвать жалость.

– Она и правда больна?

Генерал Рёдзи кивнул.