"Современная зарубежная фантастика-1". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Кюнскен Дерек - Страница 878

Тихий разговор приближался. Я не смел пошевелиться, да и не было времени переместиться поглубже в лес: любой взмах фонаря мог меня обнаружить. Шаги становились ближе. Я больше не мог задерживать дыхание и медленно выдохнул. Грудь болела от усилий и холода, резавшего ножом. Снова негромкие слова. Звяканье пряжек. Шаги остановились. Повернулись. Свет фонаря отражался от грязи.

Я закрыл глаза, прерывисто дыша. Сапоги погрузились в болотную жижу прямо у моей головы. Что-то ткнулось мне в спину, и я не смог сдержать вздох. Раздался крик, сквозь деревья понеслись кисианские слова. Когда чья-то рука схватила меня за плечо и перевернула, я вздрогнул.

Перед глазами покачивалось острие тонкого клинка, свет поднятого фонаря освещал кисианское лицо. Приближались другие шаги. И прежде чем я сообразил воспользоваться ножом на поясе, появились новые лица. Первый левантиец ухмыльнулся.

– Да это же Рах э'Торин, – сказал он, и кисианцы повторяли мое имя словно эхо: «э'Торин, э'Торин, э'Торин», пока оно не растворилось в ночи. – Император будет очень рад тебя видеть после всего, что ты натворил. Тебя разорвут на части. Хотя, похоже, кто-то уже начал работу за нас.

Незнакомый левантиец жестом указал на мои раны, а кисианцы закружили, словно стая сов, их глаза сверкали в свете фонаря.

– Аррон! – воскликнул кто-то. – Это правда он?

В поле зрения появилась еще одна голова. Женщина некоторое время рассматривала меня, потом рассмеялась. Лицо показалось мне смутно знакомым, но я не узнал никого из них, в том числе и третьего подошедшего левантийца.

– Что ж, его величество будет нами доволен.

Человек по имени Аррон согласился.

– Может, даже наградит за то, что наконец поймали врага.

– Врага? – прохрипел я. – Наши враги – чилтейцы и города-государства. Как характеризует вашего императора то, что его главным врагом стал человек, который пытается придерживаться наших традиций?

– Ты убил Сетта.

– За нечестную игру во время поединка! – В гневе я попытался встать, но перед лицом просвистел клинок, и я рухнул обратно на землю. – Он забыл о чести.

Плевок Аррона попал мне в щеку.

– Он всеми силами старался избавиться от тебя. Вот что значит настоящая служба. Настоящая честь.

Слюна стекала по моему лицу, а я смотрел на их лица, искаженные ненавистью такой силы, что я чувствовал ее запах.

– Разве этому учили вас ваши гуртовщики? Этого велели вам придерживаться ваши старейшины? Другие левантийцы никогда не были нам врагами. Мы…

От удара сапога в бок перед глазами вспыхнули искры, и я закашлялся.

– Время болтовни для тебя закончилось, – сказал Аррон. – Так же, как скоро закончится время жизни. Погрузите его на мою лошадь, и отправимся в лагерь. Остальных пусть другие выслеживают.

Они схватили меня за руки и подняли. Я мог бы стоять на ногах, но испытывал мстительную радость, заставляя их тащить такой вес.

Неподалеку послышался крик на кисианском. Левантийцы проигнорировали его, но кисианцы указали в ту сторону, откуда я приполз, и что-то быстро заговорили. Поток слов прервался, когда снова раздался тот же крик, похожий на нетерпеливый приказ, заставивший их быстро умчаться.

– Эй, вернитесь! – крикнул Аррон вслед удаляющимся фонарям. – Куда вы, мать вашу?

Один обернулся, кивком предлагая левантийцам поторопиться. Аррон посмотрел на двух своих спутников. Женщина пожала плечами, насколько могла, не выпуская меня из рук.

– Идиоты, – буркнул Аррон, вешая фонарь на седло не левантийского фасона. – Чем скорее они выучат главные правила, тем…

Из леса на него налетел сердитый рев. Лошадь попятилась и зафыркала, фонарь закачался. Кто-то закричал. Когда крик превратился в бульканье, двое других левантийцев выпустили меня. Я поднял голову и увидел кровь, брызжущую из коленей лошади. Она встала на дыбы, дико брыкаясь во все стороны. Когда она повалилась на землю под хруст плоти и костей, левантийцы разбежались. Фонарь разбился, ослепив меня яркой вспышкой. Вдалеке грохотали копыта, а надо мной двое левантийцев судорожно выдохнули.

– Аррон?

В ответ прозвучал только отдаленный топот копыт.

– Кто здесь?

– Покажись, трус…

Слова утонули в бульканье и стуке тела. Рядом мелькнула ткань, и в темноту леса умчались шаги.

Но я был не один.

– Кто здесь? – спросил я, пытаясь разглядеть нечеткий силуэт в темноте.

– Это я, капитан.

Пара рук взяла меня за плечи, помогая подняться.

– Амун? Клянусь богами, Амун, как же я рад тебя видеть.

– Как и я рад видеть, что ты еще жив. Ладно, нам нужно многое сказать друг другу, но сейчас не время и не место. Давай поболтаем позже.

– Да, – согласился я. – Меньше слов, больше дела. Побежали. Точнее… похромали. Прошу, помоги мне выбраться из этого проклятого места.

9

Я не могла заснуть, только лежала, уставившись на узоры из света и тени на потолке, и видела остекленевшие глаза мертвых лошадей. В панике вернувшись в свою комнату, я пообещала, что постараюсь больше не навлечь на себя гнев Лео – мне было слишком больно смотреть, как левантийцы оплакивают лошадей. Но постепенно гнев возвращался. Вот чего хотел от меня Лео. Он хотел, чтобы я сдалась. Хотел, чтобы не боролась. Я должна была найти способ избавиться от него, чего бы это ни стоило.

Мне стало одновременно легче и труднее, когда я осознала, что на кону жизнь левантийцев и лошадей, и потому единственный способ добиться своего – это перестать думать о них как о левантийцах, как о семье, вообще как о людях. Но долго ли я смогу растрачивать жизни подобно монетам, не превращаясь при этом в чудовище?

В комнате потемнело, и дверь чуть отъехала в сторону, а мое сердце подпрыгнуло от страха.

– Дишива? – раздался шепот. – Ты тут?

Я узнала голос. Он звучал обеспокоенно и неуверенно, но, стоило гостю назвать мое имя, как груз, прижимающий меня к полу, уменьшился.

– Ясс.

Он шагнул внутрь, и, когда закрыл за собой дверь, приглушенный свет фонаря слегка очертил стены комнаты и контуры его лица, густые опущенные брови. Ясс встал рядом с дверью, скрестив мускулистые руки на груди, словно преграждая доступ холоду.

– Я видел, как ушли Клинки, – сказал он наконец. – На юг. Что ты им сказала?

– Я никому ничего не сказала!

Я села. Меня задел его обвинительный тон.

Ясс опустился на одно колено и поставил фонарь. Рядом с моей циновкой лежали маска и кушак. Ясс взял маску, и слабый свет, казалось, еще больше подчеркнул написанное на его лице отвращение.

– Что это? Ты теперь тоже марионетка Лео? – Он бросил маску и сел, проведя рукой по голове. – Я доверял тебе, Дишива. Я сказал тебе, где они, считая, что ты не сделаешь им ничего плохого. Что даже твоя верность Гидеону не позволит убивать собственный народ.

– Да как ты смеешь! Как ты смеешь входить сюда и выговаривать мне, понятия не имея, через что я прошла. И что случилось. Ты даже представить не можешь, каково это. На что он способен.

Ясс стоял на своем, тяжело дыша от гнева.

– Я же сказал тебе не возвращаться. Сказал тебе…

– А я ответила, что не покину своих Клинков!

Он уставился на меня, а я на него, и его глаза в полумраке напоминали темные омуты, я чувствовала на щеке его яростное дыхание. Мир как будто съежился, закрылся, и во тьме не было ничего, кроме нас с Яссом, а гул нашего гнева оставлял за собой горячий след. С каждым глубоким вздохом напряжение росло, пока, сверкнув мальчишеской улыбкой, Ясс не сказал:

– Да будь ты проклята, Дишива.

И поцеловал меня. Яростный поцелуй отдавал на вкус гневом, разочарованием, желанием чувствовать себя живыми в объятиях друг друга, что бы ни принес завтрашний день.

Но когда он схватил мои запястья и толкнул меня обратно на циновку, навалившись всем телом, я снова оказалась на той холодной земле в Чилтее. Закованной в цепи. Избитой. Измученной. Коммандер стягивал с меня штаны, а левантийцы вокруг завывали от ярости.