"Современная зарубежная фантастика-3". Компиляция. Книги 1-29 (СИ) - Кадри Ричард - Страница 484

– А что с солнцем?

– Его цветовая температура 5200 градусов, а угловой размер – одна семисотая большого круга, как и должно быть у Солнца, видимого с орбиты Земли. К тому же я опознала породу большей части деревьев, которые успела рассмотреть. Нет, это вне всякого сомнения Земля.

– Но эта вонь! Воздух такой грязный!

– Могу лишь поверить тебе на слово, – ответила Хак.

– А мы не могли… скажем, переместиться во времени?

– Маловероятно, – ответила компаньон. – Но если сегодня ночью мне удастся взглянуть на звёзды, я смогу сказать, сдвинулись ли они вперёд или назад на заметное расстояние. А если я смогу зафиксировать положение других планет и фазу луны, то, возможно, мне даже удастся точно определить дату.

– Но как нам вернуться домой? Как мы…

– Понтер, я снова должна повторить свой совет: успокойся. Ты близок к гипервентиляции. Сделай глубокий вдох. Вот так. Теперь медленно выдыхай. Правильно. Расслабься. Ещё один вдох…

– Кто эти существа? – спросил Понтер, делая рукой жест в сторону костлявой фигуры с тёмной кожей и без волос и другой фигуры, с кожей посветлее и обмотанной тканью головой.

– Хочешь знать, что я думаю? – спросила Хак. – Это глексены.

– Глексены! – воскликнул Понтер достаточно громко, чтобы две странных фигуры повернулись в его сторону. Он понизил голос. – Глексены? Не говори ерунды…

– Взгляни на вон те изображения черепов. – Хак разговаривала с Понтером через пару кохлеарных имплантов, но изменяя звуковой баланс между правым и левым имплантами, она могла указывать направление так же точно, как если бы тыкала пальцем. Понтер поднялся с кресла и нетвёрдой походкой проковылял через комнату, прочь от странных существ, к одной из освещённых панелей, такой же, какую изучали они, с прикреплёнными к ней рентгенограммами головы.

– Зелёное мясо! – выругался Понтер, разглядывая странные черепа. – Они и правда глексены. Точно ведь?

– Я бы сказала, очень похоже на то. Из всех приматов только у них отсутствует надбровный валик и есть такой вот выступ на передней части нижней челюсти.

– Глексены! Но они ведь вымерли… э-э… как давно они вымерли?

– Вероятно, около четырехсот тысяч месяцев назад, – ответила Хак.

– Это не может быть Земля той эпохи, – сказал Понтер. – То есть я имею в виду, если бы тогда существовала развитая цивилизация, она обязательно оставила бы какие-то следы. Глексены максимум умели обрабатывать камень, ведь так?

– Да.

Понтер попытался подавить в своём голосе истерические нотки.

– Так где же мы тогда?

Рубен Монтего смотрел на врача «Скорой помощи», раскрыв от удивления рот.

– Что значит «похоже, он неандерталец»?

– Особенности строения черепа говорят сами за себя. Уж поверьте мне – у меня учёная степень в краниологии.

– Но как это может быть, доктор Сингх? Неандертальцы вымерли миллионы лет назад.

– На самом деле лишь двадцать семь тысяч, – сказал Сингх, – если предположить, что датировка последних находок верна. Если же нет, тогда тридцать пять тысяч лет назад.

– Но как тогда…

– Этого я не знаю. – Сингх указал на рентгенограммы, прикреплённые к световой панели. – Но набор наблюдаемых характеристик не оставляет места для сомнений. Одна или две могут появиться на черепе Homo sapiens. Но все сразу? Невозможно.

– Каких характеристик? – спросил Рубен.

– Во-первых, разумеется, надбровный валик, – ответил Сингх. – Заметьте, что в отличие от такового у других приматов он имеет двойной изгиб и борозду позади. Потом прогнатизм – выдвинутость лицевой части вперёд: посмотрите, как выпирают челюсти. Отсутствие подбородка. Ретромолярный пробел. – Он указал на пустое пространство позади последнего зуба. – А эти треугольные выступы в носовой полости? Таких нет ни у какого другого млекопитающего, тем более примата. – Он постучал пальцем по изображению задней части черепа. – И видите вот этот закруглённый выступ на затылке? Он называется затылочный пучок и также характерен именно для неандертальцев.

– Вы меня разыгрываете, – сказал Рубен.

– Никогда не занимался ничем подобным, – ответил Сингх.

Рубен оглянулся на незнакомца, который встал с кресла-каталки и изумлённо рассматривал пару рентгенограмм на другом краю кабинета. Потом Рубен ещё раз посмотрел на рентгенограммы, висящие перед ним. Ни он, ни Сингх не присутствовали, когда рентгенограф делал снимки, так что теоретически возможно, что их с какой-то целью подменили, хотя…

Хотя это были реальные рентгенограммы реальной живой головы, не ископаемого: носовые хрящи и контуры мягких тканей хорошо просматривались. И всё-таки что-то было не так с нижней челюстью. Часть её на рентгенограмме получилась значительно светлее, словно была сделана из менее плотного материала. И цвет этот был сплошным, без вариаций, словно материал был абсолютно однороден.

– Это подделка, – сказал Рубен, указывая на странный фрагмент челюсти. – Я хочу сказать, он – подделка. Он сделал себе пластику, чтобы быть похожим на неандертальца.

Сингх вгляделся в рентгенограмму.

– Да, это следы операции – но только на челюсти. Особенности черепа подлинные.

Рубен снова взглянул на раненого, который по-прежнему разглядывал рентгенограммы и что-то бормотал себе под нос. Он попытался представить себе череп этого человека под кожей и тканями. Будет он выглядеть похоже на то, что он видит на рентгенограмме?

– У него несколько зубов вставные, – сказал Сингх, вглядываясь в снимок. – Но они находятся на реконструированной секции челюсти. Что же до остальных зубов, они выглядят натуральными, только корни укороченные, как при тауродонтизме[1038]. Это тоже неандертальская особенность.

Рубен снова повернулся к снимкам.

– И ни единого дупла, – в раздумье отметил он.

– Похоже на то. – Сингх снова вгляделся в снимок. – Как бы то ни было, я не вижу ни трещины в черепе, ни субдуральной гематомы. Держать его в больнице нет причин.

Рубен посмотрел на пришельца. Да кто же он такой, чёрт возьми? Он болтал на каком-то непонятном языке и подвергался обширной восстановительной хирургии. Может быть, приверженец какого-нибудь извращённого культа? Может, поэтому он вломился в нейтринную обсерваторию? В принципе, такая версия имела смысл, но…

Но доктор Сингх был прав: за исключением восстановленной нижней челюсти, на снимках перед ними был натуральный, естественный череп. Рубен Монтего медленно, с опаской пересёк кабинет и лишь через несколько секунд осознал, что делает: он приближался к незнакомцу не так, как подходят к другому человеческому существу, а скорее как подходил бы к дикому животному. Хотя до сих пор он вёл себя исключительно мирно.

Незнакомец определённо услышал шаги Рубена. Он оторвался от созерцания снимков, которые приковали его внимание, и повернулся к доктору.

Рубен уставился на него. Он ещё раньше заметил, что лицо выглядит странно. Надбровный валик, изгибающийся над каждым глазом, был хорошо заметен. Волосы разделялись пробором ровно посередине, не сбоку, и было видно, что таково их естественное состояние, а не прихоть парикмахера. И нос: нос был просто огромный, но ни в малейшей степени не орлиный. В сущности, он не был похож ни на один нос, что Рубену приходилось видеть до сих пор, – у него совершенно отсутствовала переносица.

Рубен медленно поднял руку с немного растопыренными пальцами, чтобы его жест не был воспринят как угроза.

– Вы позволите? – спросил он, приближая руку к лицу незнакомца.

Он не мог понять слов, но намерение было очевидно. Он слегка склонил голову вперёд, словно предлагая её для исследования. Рубен пробежал пальцами по надбровным дугам, по лбу, вдоль всей длины черепа, ощупал затылочный выступ – под кожей твёрдая кость. Сомнений не оставалось: череп, изображённый на рентгенограмме, принадлежал этому человеку.