"Современная зарубежная фантастика-3". Компиляция. Книги 1-29 (СИ) - Кадри Ричард - Страница 557

Как раз в этот момент в дверь лаборатории просунулась голова Корнелиуса Раскина.

– Привет, Мэри, – сказал он.

– Привет, Корнелиус.

– Просто хотел сказать, что мы будем по тебе скучать, и… в общем, хотел поблагодарить за доставшиеся мне часы.

– Не за что, – ответила Мэри. – Не думаю, что для этого курса есть более подходящая кандидатура. – Это не была простая вежливость: она знала, что это правда. Корнелиус был настоящим вундеркиндом: он учился в Университете Торонто, но степень получал в Оксфорде, где работал в Центре изучения древних биомолекул.

Мэри подошла к молочному ящику.

– Давай помогу, – сказал Корнелиус. – Отнести к машине?

Она кивнула. Корнелиус присел на корточки и поднялся вместе с ящиком. Они вышли в коридор. Им навстречу попался Джереми Баньон, аспирант другого преподавателя.

– Здравствуйте, профессор Воган, – поздоровался он. – Здравствуйте, доктор Раскин.

Мэри заметила, как кисло улыбнулся Корнелиус в ответ. Её и других постоянных сотрудников факультета всегда называли «профессор», но Корнелиусу такое обращение было не положено. Только в академических стенах обращение «доктор» могло считаться утешительным призом, и она отчётливо видела, как сильно Корнелиус жаждет этого слова на букву «п».

Мэри с Корнелиусом спустились по лестнице и вышли под августовский зной. По Йорк-Лэйн они дошли до парковки, и Корнелиус помог ей погрузить ящик в багажник её «Хонды». Она попрощалась с ним, уселась за руль, завела мотор и покатила навстречу новой жизни.

Глава 7

– Вызывает интерес, что вы начали новые отношения так скоро, – сказал Селган совершенно нейтральным тоном.

– Я не начинал отношений, – возразил Понтер. – К тому времени я был знаком с Даклар Болбай больше двухсот месяцев.

– О да, – согласился Селган. – Ведь она была партнёршей вашей партнёрши.

Понтер скрестил руки на груди.

– Именно.

– Так что, разумеется, вы были с ней знакомы, – поддакнул Селган, кивая.

– Так и было. – В голосе Понтера прозвучали нотки самооправдания.

– За всё то время, что вы были знакомы с Даклар, у вас когда-нибудь были фантазии на её счёт?

– Что? – переспросил Понтер. – В смысле, сексуальные?

– Да, сексуальные.

– Разумеется, нет.

Селган едва заметно пожал плечами.

– В этом нет ничего необычного. Многие мужчины фантазируют о женщинах, с которыми связаны их партнёрши.

Понтер помолчал несколько тактов, потом тихо признал:

– Ну, есть определённая разница между досужими мыслями и фантазиями…

– Конечно, – согласился Селган. – Конечно. И часто в ваших досужих мыслях появлялась Даклар?

– Нет, – быстро ответил Понтер. Он снова замолчал, потом продолжил: – Ну, «часто» – это субъективный термин. То есть, конечно, время от времени, я думаю…

Селган улыбнулся:

– Как я сказал, в этом нет ничего необычного. Существует целый раздел порнографии, посвящённый именно этой теме. Вы когда-нибудь с ней…

– Нет, – отрезал Понтер.

– Как скажете. Но я чувствую подспудный дискомфорт. Что-то вас беспокоит в этой перемене ваших отношений с Даклар. Что именно?

Понтер молчал.

– Может быть, вы считали это неправильным, потому что Класт умерла совсем недавно?

Понтер покачал головой:

– Нет. Класт умерла. Ушла. На самом деле общение с Даклар помогало мне вспомнить Класт. В конце концов, Даклар – единственный человек на свете, который знал Класт так же близко, как и я.

– Хорошо, – сказал Селган. – Тогда позвольте мне задать вам ещё один вопрос.

– Не думаю, что могу вам как-то помешать, – ответил Понтер.

– И это тоже правда. – Селган улыбнулся. – В тот момент вы ещё не знали, какое решение примет Верховный Серый совет по вопросу об открытии портала в мир глексенов. Был ли ваш дискомфорт связан с мыслью о том, что, проводя время с Даклар, вы изменяете Мэре?

Понтер саркастически засмеялся:

– Вот видите? Я же говорил, вы, скульпторы личности, всегда ищете простые банальные ответы. Я не был связан с Мэре Воган. Я не брал на себя никаких обязательств. Мой дискомфорт…

Понтер оборвал себя на полуслове, и некоторое время Сеглан ждал, что он продолжит говорить. Но он молчал.

– Вы не договорили, – сказал Селган. – Мысль сформировалась у вас в мозгу, но вы решили не озвучивать её. Что это была за мысль?

Понтер сделал глубокий вдох, наверняка чтобы ощутить запах феромонов Селгана и попытаться угадать природу приготовленной им ловушки. Но Селган обладал способностью контролировать свои телесные запахи; именно благодаря ей он был так хорош в своей области. Он терпеливо ждал, и Понтер наконец ответил:

– Я не изменял Мэре. Но мог сделать больно Адекору.

– Это ваш партнёр, – сказал Селган, будто бы пытаясь вспомнить, где он уже слышал это имя.

– Да, – ответил Понтер.

– Ваш партнёр, который вытащил вас из чужого мира, разлучил с Мэре Воган…

– Да. Нет. То есть я…

– Он сделал то, что должен был сделать, вне всякого сомнения, – сказал Селган. – И всё-таки где-то глубоко внутри вас была какая-то частица, которая… что?

Понтер закрыл глаза:

– Которая злилась на него за это.

– За то, что он вернул вас домой.

Понтер кивнул.

– За то, что разлучил вас с Мэре.

Снова кивок.

– За то, что лишил вас возможной замены Класт.

– Никто не сможет заменить Класт, – вскинулся Понтер. – Никто.

– Конечно нет, – быстро согласился Селган, поднимая руки ладонями к Понтеру. – Простите. И всё же вам нравилось – какой-то части вас нравилось – флиртовать с Даклар, женщиной, которая, пока вас не было, едва не подвела Адекора под кастрацию. Ваше подсознание желало его наказать? Отомстить за то, что он заставил вас вернуться из другого мира?

– Вы не правы, – сказал Понтер.

– О, – легко согласился Селган, – это случается довольно часто…

Двое в конце концов перестали быть Одним, и Понтер с Адекором и другими мужчинами снова вернулись на Окраину. По дороге Понтер ничего не сказал Адекору о том, что встречался с Даклар. Вряд ли его расстроит тот факт, что Понтер проводил время с женщиной.

Однако Даклар – это не просто какая-то женщина.

Как только Понтер и Адекор выгрузились из автобуса возле своего дома, навстречу им вылетела Пабо, собака Понтера красновато-коричневого окраса. Иногда они брали её с собой в Центр, но в этот раз решили оставить дома; в их отсутствие она могла запросто прокормиться охотой.

Все трое вошли в дом, и Понтер сел на диван. Вообще-то, была его очередь готовить ужин, и обычно он принимался за дело сразу, как только они входили в дом, но сегодня он хотел сначала поговорить с Адекором.

Его партнёр пошёл в уборную, и Понтер ждал его, нетерпеливо ёрзая. Наконец послышался звук смывных струй. Адекор вышел и заметил, что Понтер сидит на диване; он выразительно поднял бровь.

– Присядь, – сказал Понтер.

Адекор взгромоздился на седлокресло лицом к Понтеру.

– Я хочу, чтобы ты услышал это от меня прежде, чем услышишь от кого-то ещё, – сказал Понтер.

Адекор ничего не сказал, лишь выжидающе смотрел на него.

– Большую часть периода, когда Двое были Одним, я провёл с Даклар.

Адекор заметно осел в своём седлокресле, его ноги бессильно обвисли по сторонам.

– Даклар? – повторил он и переспросил, словно была какая-то другая Даклар: – Даклар Болбай?

Понтер кивнул.

– После того, что она со мной сделала?

– Она жаждет прощения, – сказал Понтер. – Твоего прощения и моего.