"Современная зарубежная фантастика-3". Компиляция. Книги 1-29 (СИ) - Кадри Ричард - Страница 613

Понтер бежал вдоль улицы между двумя рядами двухэтажных строений, перед каждым – травянистый газон и иногда несколько деревьев. На бегу он заметил идущую в его направлении фигуру – мужчина-глексен, с белой кожей и практически без волос на голове. Понтер перебежал на другую сторону улицы, так, чтобы не приближаться к человеку близко, и продолжил путь.

– Здесь поверни налево, – сказал Хак. – Из этого скопления жилищ впереди, похоже, нет другого выхода.

Понтер сделал, как указал имплант, и побежал по перпендикулярной улице. Он миновал лишь один квартал, и Хак снова сказал ему повернуть, но теперь направо, в западном направлении, ведущем к кампусу.

Дорогу перед Понтером перебежал кот с поднятым вверх хвостом. Понтер был поражён, когда узнал, что люди одомашнили кошек, которые бесполезны на охоте и даже палку неспособны принести. «Однако, – подумал он, – каждому своё…» Он продолжил бег, плоские ступни звонко шлёпали по твёрдой поверхности дороги.

Вскоре Понтер увидел бегущую к нему большую чёрную собаку. Вот приручение собак он мог понять. Он уже заметил, что у глексенов имеется множество разных пород собак, выведенных, по всей видимости, путём селекции. Многие казались неподходящими для охоты, но, как он полагал, их внешность, наверное, просто нравится хозяевам.

Опять же, Понтер слышал, как палеоантропологи в Вашингтоне обсуждали его собственную внешность. По-видимому, его черты лица соответствовали тому, что они называли «классический неандерталоид» – причём в его экстремальной форме. Эти учёные были удивлены отсутствием у народа Понтера редукции надбровного валика и размеров носа, а также отсутствием даже намёка на этот смехотворный нарост на самом кончике нижней челюсти.

Однако с того момента, когда истинное сознание расцвело в его народе и вследствие этого вселенная расщепилась надвое где-то полмиллиона месяцев назад, происходил осознанный отбор половых партнёров, который привёл к сохранению, а фактически – к закреплению особенностей, которые так много людей считало красивыми.

– Не устал? – спросил Хак.

– Нет.

– Хорошо. Осталось ещё столько же.

Внезапно раздался громкий лай, и Понтер вздрогнул от неожиданности. Ещё одна собака – здоровая и коричневая – направлялась к нему, и вид у неё был далеко не добродушный. Понтер знал, что не сможет обогнать четвероногого, поэтому остановился и повернулся к животному.

– Тихо, тихо, – произнёс он на своём языке, надеясь, что пёс распознает успокаивающие интонации, если не слова. – Хорошая собачка.

Коричневое чудовище продолжало бежать к Понтеру, не переставая лаять. На втором этаже ближайшего жилища зажглось окно.

– Красивая собачка, – повторил Понтер, чувствуя, как всё его тело напрягается, хотя и понимал, что это глупо. Как и бараст, пёс мог учуять чужой страх и…

Почему пёс бросился на него, Понтер не мог сказать. Очевидно, он не нападал на каждого, кто проходит по этой улице, но собаки, так же как и он сам, могли отличать глексена от бараста по запаху, и хотя этот четвероногий наверняка не встречал до сих пор представителей народа Понтера, понял, что на его территорию заявилось что-то чужое.

Когда зверь присел на задние лапы и прыгнул, Понтер приготовился схватить его за горло, и…

Вспышка света в полутьме…

Звук, как будто мокрая кожа бьётся об лёд…

И собака заскулила от боли.

Она прыгнула на Понтера с достаточной скоростью, чтобы привести в действие щит, который дал ему Гуса Каск. Пёс, перепуганный и оглушённый и – Понтер это учуял – с разбитой в кровь мордой, развернулся и кинулся прочь так же быстро, как и появился. Понтер сделал глубокий вдох, выровнял дыхание и снова побежал.

– Хорошо, – сказал Хак через некоторое время. – Здесь мы должны пересечь эту дорогу, «четыреста седьмое». Поверни налево и перебеги вон тот мост. Будь осторожен, не попади под машину.

Понтер сделал всё, как сказал Хак, и оказался на другой стороне дороги и потрусил на юг. Далеко-далеко на горизонте он мог различить мигающие огни на вершине башни Си-Эн Тауэр в центре Торонто на самом берегу озера. Мэре рассказывала ему, какой великолепный с неё открывается вид, но пока ему приходилось видеть это сооружение только с большого расстояния.

Понтер пересёк ещё одну дорогу, по которой даже так поздно ночью машины проносились каждые несколько тактов. Через короткое время он обнаружил, что входит на территорию кампуса Йоркского университета, и Хак провёл его насквозь, мимо зданий и парковых зон на другой его край.

Пробежав ещё несколько сотен саженей, Понтер оказался на узкой грязной улочке возле дома, где жил Раскин. Неандерталец согнулся и упёрся руками в колени, пытаясь отдышаться и выровнять дыхание. «Похоже, я и правда начинаю стареть», – подумал он. Приятный ветерок дул прямо ему в лицо, остужая.

Мэре к этому времени могла уже проснуться и обнаружить его отсутствие, но, исходя из его краткого опыта ночёвок с ней в одной постели, она спала очень крепко, а до восхода солнца ещё оставалось почти две деци. К тому времени он уже будет дома, хотя и не задолго до этого времени…

– Доставай, – прошипел голос у него за спиной, и он почувствовал, как что-то твёрдое упёрлось ему в поясницу. Внезапно Понтер осознал один из недостатков устройства Гусы Каска. О да, оно могло отклонить пулю, выпущенную с некоторого расстояния, но ничего не могло поделать с выстрелом из оружия, прижатого к телу.

Однако это Канада, и огнестрельное оружие, по словам Мэре, здесь было редкостью. Но мысль о том, что ему в спину упирается нож, а не пистолет, почему-то совсем не успокаивала.

Понтер не знал, что делать. В неярком освещении и со спины нападающий, по-видимому, не признал в нём неандертальца. Но если он заговорит, даже очень тихо, на своём языке так, чтобы Хак мог переводить, этот факт немедленно выйдет наружу, и…

– Чего ты хочешь? – спросил Хак по-английски по собственному почину.

– Твой кошелёк, – сказал голос – мужской и, к разочарованию Понтера, совершенно спокойный.

– У меня нет кошелька, – ответил Хак.

– Тем хуже для тебя. Гони деньги – или пущу кровь.

Понтер не сомневался, что справится практически с любым безоружным глексеном в рукопашном бою, но этот держал в руках оружие. В этот момент Хак сообразил, что Понтер не видит, чем именно вооружён нападавший.

– Он держит стальной нож, – сказал он Понтеру через кохлеарный имплант, – с зазубренным лезвием примерно1, 2 ладони длиной и рукояткой, судя по тепловому рисунку, из полированного дерева.

Понтер подумал о том, чтобы быстро повернуться в надежде на то, что от одного вида неандертальского лица глексен растеряется, но последнее, чего бы ему хотелось, это чтобы кто-то видел его возле дома Раскина.

– Он переминается с левой ноги на правую, – сказал Хак через импланты. – Слышишь?

Понтер едва заметно кивнул.

– Он отклоняется влево… теперь вправо… влево. Улавливаешь ритм?

Ещё один крошечный кивок.

– Ну так что? – прошипел глексен.

– Хорошо, – сказал Хак Понтеру. – Когда я скажу «давай», со всей силы бей правым локтем назад. Ты попадёшь ему в солнечное сплетение, и он, по крайней мере, отступит назад, и тогда твой щит защитит тебя от удара ножа. – Хак переключился на внешний динамик: – У меня правда нет ни цента. – И Понтер тут же понял его ошибку: звук «и» был взят из речи глексенов и произносился другим голосом, резко отличным от голоса синтезатора Хака.

– Что за?.. – Глексен явно был озадачен. – А ну-ка повернись, коз…

– Давай! – скомандовал Хак Понтеру во внутреннее ухо.

Понтер вслепую ударил локтем назад и почувствовал под ним живот глексена. Послышалось нечто вроде «ых-х-х» – из лёгких от удара вырвался воздух, – и Понтер развернулся лицом к нападавшему.

– Иисусе! – прошипел глексен, увидев выступающее надбровье на волосатом лице. Он ударил ножом, достаточно быстро, чтобы щит сработал со вспышкой света, преградив путь лезвию. Понтер выбросил руку вперёд и схватил глексена за тонкую шею. Он выглядел вдвое моложе Понтера. На какое-то мгновение Понтер задумался, не сжать ли кулак и раздавить сопляку горло, но нет, он не мог этого сделать.