"Современная зарубежная фантастика-3". Компиляция. Книги 1-29 (СИ) - Кадри Ричард - Страница 622

– Лонвес говорит, – продолжал Понтер, – что они планируют переправить группу представителей Объединённых Наций на другую сторону – на мою сторону. Мы с Адекором должны будем отправиться с ними на остров Донакат – наш аналог Манхэттена – для осмотра местности; экранирование любого квантового компьютера сколько-нибудь значительного размера от солнечного и космического излучения и фоновой радиации для предотвращения декогерентности – очень серьёзная задача.

– Понял. И что?

– Ну я и подумал: может быть, вы тоже захотите поехать? Вы руководите институтом, задача которого – налаживание отношений с моим миром, но вы ещё ни разу его не видели.

Джок несколько растерялся. Ему и так было немного не по себе от присутствия двоих неандертальцев в его «Синерджи Груп»: слишком уж они смахивали на троллей. Он не был уверен, что хочет оказаться в населённом ими мире.

– Когда это будет?

– После того, как в следующий раз Двое станут Одним.

– Ах да, – сказал Джок, пытаясь сохранить дружелюбный тон. – То, про что Луиза говорит «Фи-еста!».

– Ну это гораздо больше, чем просто праздник, – уточнил Понтер, – хотя в ходе этой поездки вы его не увидите. В любом случае вы присоединитесь к нам?

– У меня много работы, – ответил Джок.

Понтер улыбнулся своей противоестественно широкой улыбкой:

– Вроде отсутствие интереса к тому, что находится за соседним холмом, характерно для моего народа, а не для вашего. Вы должны посетить мир, который изучаете.

Понтер вошёл в офис Мэри и прикрыл за собой дверь. Он обхватил её своими массивными руками, и они крепко обнялись. Потом он лизнул её в лицо, а она поцеловала его. Однако после этого им пришлось расцепиться, и Понтер, тяжело вздохнув, сказал:

– Мне уже скоро возвращаться.

Мэри попыталась с серьёзным лицом кивнуть, но, похоже, ей не удалось до конца подавить улыбку.

– Что смешного? – спросил Понтер.

– Джок попросил меня поехать с тобой!

– Правда? – переспросил Понтер. – Это же здорово! – Он на секунду замолк. – Но, конечно…

Мэри кивнула и махнула рукой:

– Знаю, знаю. Мы будем видеться только четыре дня в месяц. – В мире Понтера мужчины и женщины живут по большей части отдельно друг от друга: женщины – в центральных частях поселений, мужчины – на их окраинах. – Но мы по крайней мере будем в одном и том же мире, и у меня там будет полезное занятие. Джок хочет, чтобы я в течение месяца изучала неандертальские биотехнологии – столько, сколько успею.

– Отлично, – сказал Понтер. – Чем больше культурного обмена, тем лучше. – Он коротко взглянул в окно на озеро Онтарио, вероятно задумавшись о предстоящем путешествии. – Значит, нам нужно отправляться в Садбери.

– Двое станут Одним только через десять дней, не так ли?

Понтеру не требовалось консультироваться с компаньоном, чтобы убедиться в правильности этой цифры. Его партнёрша Класт умерла от лейкемии два года назад, но с дочерями он также мог видеться только тогда, когда Двое становятся Одним. Он кивнул:

– А после этого я уезжаю на юг – в моём мире к месту, которое соответствует штаб-квартире Объединённых Наций. – Понтер никогда не говорил «ООН»; неандертальцы так и не изобрели фонетического алфавита, и концепция обозначения по первым буквам была им совершенно чужда. – Там будут строить новый портал.

– Ах… – сказала Мэри.

Понтер поспешно вскинул руку:

– Но я не поеду на Донакат, пока Двое не перестанут быть Одним, и, разумеется, до следующего раза я вернусь.

Мэри ощутила, как её энтузиазм начинает слабеть. Умом она понимала, что между их с Понтером встречами будет проходить двадцать пять дней, даже если она навсегда поселится в мире неандертальцев, но к этому нужно было привыкнуть. Как бы ей хотелось, чтобы нашлось решение, какое-нибудь, в каком-то из миров, решение, благодаря которому они с Понтером могли бы всегда быть вместе.

– Если ты возвращаешься со мной, – сказал Понтер, – то мы, наверное, поедем в Садбери вместе. Меня обещала подвезти Лу, но…

– Луиза? Она что, тоже отправляется?

– Нет-нет-нет. Но она послезавтра едет в Садбери к Рубену. – Когда они все вместе находились на карантине, у Луизы Бенуа и Рубена Монтего случился роман, который продолжился и после его снятия. – Кстати, – сказал Понтер, – раз уж мы все четверо будем в Садбери, можно бы было вместе поужинать. Мне так нравились барбекю у Рубена…

На этой версии Земли у Мэри Воган были два дома: она снимала квартиру в Бристоль-Харбор здесь, в окрестностях Рочестера, а также ей принадлежала квартира в кондоминиуме в Ричмонд-Хилле, северном предместье Торонто. В этот второй дом они и направлялись сейчас с Понтером – три с половиной часа на машине от штаб-квартиры «Синерджи-Груп». По дороге, сразу после съезда с хайвэя в Буффало, они остановились поесть в KFC – Kentucky Fried Chicken. По мнению Понтера, то была самая вкусная еда в мире – мнение, которое Мэри, с некоторым ущербом для своей талии, разделяла. Специи – продукт жаркого климата, изначально призванный маскировать вкус не слишком свежего мяса; народ Понтера, населяющий высокие широты, никогда свою еду ничем особенно не приправлял, так что комбинация из одиннадцати различных трав и специй была на вкус не похожа ни на что из того, что он ел раньше.

Во время поездки Мэри проигрывала CD-диски – её раздражало искать новую радиостанцию каждый раз, когда они удалялись от прежней. Она начала со сборника «Лучшие хиты» Мартины Макбрайд, а сейчас они слушали Come On Over Шанайи Твейн. Мэри любила большинство песен Шанайи, но терпеть не могла «Женщину во мне», которой не хватало её фирменного напора. Она всё надеялась как-нибудь собраться и прожечь собственный CD с этим альбомом, но без этой песни.

Они летели по шоссе, музыка играла, солнце садилось – в это время года оно садится рано, – и Мэри задумалась. Отредактировать CD-диск проще простого. Отредактировать жизнь трудно. Конечно, в её прошлом было всего несколько моментов, которые она хотела бы вычеркнуть. Изнасилование, разумеется, – неужели это было всего три месяца назад? Кое-какие финансовые неудачи. Плюс горсточка реплик, сказанных невпопад.

Но вот как насчёт её брака с Кольмом О’Кейси?

Она знала, чего Кольм от неё захочет: чтобы она заявила перед лицом Церкви и Господа, что её брака на самом деле никогда не было. Именно в этом и состояла церковная процедура аннулирования брака: в опровержении, в отрицании того, что брак когда-либо имел место.

Понятное дело, что когда-нибудь Церковь отменит свой запрет на разводы. Пока Мэри не встретилась с Понтером, у неё не было особых причин для того, чтобы свернуть отношения с Кольмом официально, но теперь она действительно хотела их завершить. И она должна была выбирать между лицемерием – процедурой аннуляции – и отлучением в наказание за развод.

Какая ирония: католик может избавиться от любого греха, просто исповедавшись в нём. Но если тебя угораздило выйти замуж не за того человека, то простого пути назад нет. Церковь желает, чтобы вы оставались вместе, пока смерть вас не разлучит – если только вы не готовы лгать о самом факте своего брака.

Но, чёрт возьми, их с Кольмом брак не заслуживал того, чтобы вот так вот его стереть, вымарать, вычистить отовсюду.

Ну да, она не была на сто процентов уверена, когда принимала его предложение, и сомневалась, когда отец вёл её к алтарю. Но первые несколько лет их брака были хорошим временем, и когда всё испортилось, это произошло лишь из-за изменений в их целях и интересах.

В последнее время было много разговоров о Большом Скачке, когда у людей впервые появилось подлинное самосознание около 40 000 лет назад. В жизни Мэри был свой Большой Скачок, когда она осознала, что её желания и карьерные устремления вовсе не должны смирно сидеть на заднем сиденье позади желаний и устремлений её законного супруга. И с этого момента их жизни разошлись – теперь их разделяли целые миры.