"Современная зарубежная фантастика-3". Компиляция. Книги 1-29 (СИ) - Кадри Ричард - Страница 726

Внутренняя поверхность шара теперь казалась зернистой, почти как поверхность звезды — и она снова подумала, что каким-то образом видит систему Центавра, несмотря на ощущение пульсирующей жизни, исходящее от всего вокруг.

Теперь ей казалось, что её несёт назад — новый сдвиг перспективы. Она повернулась, обратившись лицом в направлении кажущегося движения. По мере приближения к поверхности она начала различать, что эффект зернистости создаётся миллионами шестиугольников, плотно прижатых друг к другу.

На её глазах один из шестиугольников начал проваливаться вниз, образуя длинный глубокий туннель. Хизер видела, как по мере его удлинения его стенки начали лосниться, потом радужно переливаться — и, со своей новой перспективы, она осознала, что видит змею изнутри. В конце концов туннель стал сквозным — предположительно, змея оторвалась от поверхности.

Наконец она оказалась в паре сотен метров от огромной изгибающейся стены.

Она чувствовала себя одурманенной и дезориентированной — словно она раз за разом поворачивалась вокруг себя, и у неё закружилась от этого голова. Её до смерти хотелось продолжить исследование, но… чёрт побери, до чего же неуместное вмешательство реальности! Ей нужно было в туалет. Она надеялась, что когда вернётся, то снова окажется здесь, на этом самом месте, и ей не придётся начинать всё с начала. Будет нелегко продвигаться в исследованиях, если она каждый раз будет попадать в эту чудесную страну в одном и том же месте.

Она закрыла глаза, дождалась, пока перед мысленным взором появится вид конструкта изнутри, коснулась кнопки отключения и вывалилась в странный угловатый мир, который она называла домом.

21

Выйдя из офиса в коридор, Хизер была поражена, увидев через окно в конце холла, что уже наступила ночь. Она взглянула на часы.

Одиннадцать вечера!

Хизер зашла в женский туалет для преподавателей, открыв дверь прикосновением пальца к дактилоскопическому замку. Сидя на унитазе и чувствуя под собой его ободряющую твёрдость, она размышляла над тем, что только что произошло. Поначалу она подумала, что нужно всем сообщить о своём открытии — бежать по кампусу и кричать «Эврика».

Но она знала, что тут требуется сдержанность. Это был прорыв, который может дать ей должность полного профессора и пожизненный контракт не только здесь, в Университете Торонто, но и в любом университете на её выбор, где угодно в мире. Она должна задержать объявление об открытии до тех пор, пока не выяснит, с чем она имеет дело, но не настолько долго, чтобы кто-нибудь другой успел её обскакать. Она прожила в мире «публикуйся-или-умри» достаточно много лет, чтобы знать: любая случайная обмолвка может равняться разнице между Нобелевской премией и ничем вообще.

Что это за место и зачем оно — вот что по-настоящему будет интересовать широкую публику.

Она закончила со своими делами в туалете и снова вышла в коридор. Чёрт, а ведь она правда устала. Ей отчаянно хотелось совершить ещё одно путешествие, если только можно назвать «путешествием» то, в ходе чего ты не двигаешься с места.

Хотя так ли? Надо будет достать видеокамеру и записать весь процесс; их с Кайлом собственная видеокамера сейчас обреталась у Кайла. Может быть, гиперкуб и впрямь складывается, демонстрируя невиданные доселе спецэффекты, и может быть, она на самом деле отправляется куда-то, где прежде никто не бывал.

Однако…

Хизер с трудом подавила зевок, пытаясь убедить себя, что она не вымотана до последнего предела. Однако она не выспалась ещё после сборки конструкта вчера поздно вечером.

Она вернулась в офис, удивившись в очередной раз тому, как ярко светят сценические лампы и как сильно они греют воздух, и застыла, увидев зеленое свечение нанесённой на основу краски.

То смешное слово, которым воспользовался Пол для описания краски, снова всплыло у Хизер в памяти: пьезоэлектрическая.

Оно не просто забавно звучало. Нет, тут было что-то большее. Она слышала его раньше, в этом она не сомневалась. Вот только где?

Точно не в геологическом контексте — Хизер никогда не посещала курсы, связанные с геологией, и друзей на геологическом у неё не было.

Нет, где бы она ни слышала это слово, оно было как-то связано с психологией.

Она подошла к столу, подавила ещё один зевок и вышла в Сеть.

И не смогла найти ничего по этой теме. В конце концов, она заглянула в онлайн-словарь и обнаружила, что сделала в слове ошибку: оно пишется «пьезо», а не «пиезо», хотя, по её мнению, её версия была ближе к тому, как Пол это слово произносил.

И внезапно экран заполнился ссылками: статьи Геологической Службы США, отчёты различных горнорудных компаний, даже поэма, автор которой рифмовал «пьезоэлектричество» и «россказни правительства».

Было также несколько ссылок, связанных с сигналами инопланетян. Конечно, Пол Коменски не был первым, кто заметил, что одно из соединений, формулы которых прислали инопланетяне, обладает пьезоэлектрическими свойствами. Может, это оно и есть; она наверняка видела упоминание этого факта десять лет назад, и просто забыла про него — она уделяла химическим формулам не слишком много внимания.

Но нет. Нет, то было в другом контексте. В этом она была убеждена. Она побежала по списку, перескакивая с ссылки на ссылку…

И она нашла то, что едва помнила.

Майкл Персингер. Американский уклонист[1291], как и многие канадские учёные последнего десятилетия XX века. В середине 1990-х Персингер возглавлял лабораторию экологической психофизиологии в Лаврентийском Университете в Северном Онтарио; Хизер была там как-то раз на съезде Ассоциации Американских Психологов.

Как и самый известный из канадских исследователей мозга, Уайлдер Перфилд, Персингер начинал с попыток лечения электричеством таких расстройств как эпилепсия, хроническая боль и депрессия.

Он соорудил в своей лаборатории звуконепроницаемую камеру и испытал в ней больше пяти сотен добровольцев. Внутри камеры испытуемый надевал специально модифицированный мотоциклетный шлем, который посылал в мозг ритмичные электрические импульсы низкой интенсивности.

Эффект оказался таким, какого не ожидал никто.

Люди со шлемом Персингера на голове испытывали множество странных переживаний — от иллюзии покидания тела до встреч с пришельцами и ангелами.

Персингер пришёл к выводу, что чувство самоидентификации связано с речевыми функциями, за которые обычно отвечает левое полушарие мозга. Однако электрические волны приводят к разрыву связи между левым и правым полушарием, вследствие чего каждая половина мозга начинает ощущать присутствие чего-то или кого-то ещё. В зависимости от психологической предрасположенности испытуемого и от того, правое или левое полушарие подвергалось большему воздействию, человек в шлеме ощущал присутствие чего-то доброго либо злобного: ангелов и богов слева, демонов и пришельцев справа.

При чём здесь пьезоэлектричество? Так вот, Садбери, город, в котором расположен Лаврентийский университет, известен больше всего как горнодобывающий центр; его процветание основано на разграблении остатков железо-никелевого метеорита, ударившего в в этом месте в Канадский щит миллионы лет назад. Так что, вероятно, нет ничего удивительного в том, что Персингер разбирался в минералогии лучше любого психолога. Он утверждал, что естественные пьезоэлектрические разряды, создаваемые напряжениями в кристаллических породах, могут самопроизвольно вызывать электрическую интерференцию того же рода, что он создавал в своей лаборатории. Воспоминания о похищении пришельцами, утверждал он, могут иметь большее отношение к тому, что под ногами, чем к тому, что над головой.

Так что, если пьезоэлектрические разряды могут вызывать психологические переживания…

И если инопланетный конструкт покрыт пьезоэлектрической кристаллизующейся краской…

То это может объяснить то, что пережила Хизер внутри гиперкуба.