"Современная зарубежная фантастика-3". Компиляция. Книги 1-29 (СИ) - Кадри Ричард - Страница 779

Кликс указал на небо. Крупный птерозавр описывал круги над местом схватки, словно гриф, ждущий добычи. Я сомневался, что головачи регулярно бьются до смерти, но эта схватка продолжалась дольше, чем я ожидал бы от обычной стычки за территорию.

В схватке наступила передышка. Оба пахицефалозавра выпрямились, поднялись в полный рост, качая головами вверх-вниз в ритуальной демонстрации макушки черепа. Хотя верхняя часть головы у обоих была частично залита кровью, я разглядел у них на лысинах яркие жёлтые и синие пятна брачной расцветки.

Потрясание головами длилось несколько минут. Наконец, тот, который проигрывал, отступил ещё дальше, а потом ринулся вперёд; из-под его трёхпалых лап при каждом шаге разлетались куски дёрна. Атака производилась в полном молчании; челюсти обоих бойцов были крепко сжаты, вероятно, для минимизации последствий ударов.

Ветеран стоял наготове, держа прямую, как шомпол, спину строго горизонтально, и обхватив голову  пятипалыми передними лапами для большей устойчивости. Когда лбы столкнулись, в нашем джипе задребезжали стёкла. Я увидел, как от покрывающих головы бойцов кератиновых нашлёпок откололись и взлетели в воздух мелкие кусочки. Ветерана сбило ударом с ног, и он сел на землю, отчего его хвост неуклюже изогнулся. Однако он быстро пришёл в себя и вскочил на ноги; претендент же, оглушённый ударом, неуверенно раскачивался взад-вперёд.

Трескающие звуки донеслись и из другого места. Где-то ещё одна пара пахицефалозавров выясняла отношения. Однако схватка, за которой мы наблюдали, похоже, подошла к концу; последний удар сломил решимость претендента. Он поднял голову и посмотрел на противника. Ветеран также посмотрел на него и наклонил голову, демонстрируя брачную раскраску. Потом выставил макушку вперёд, готовый к новому удару. Претендент не повторил его движений; вместо этого он развернулся и заковылял прочь. В небе разочарованный птерозавр взмахнул крыльями и отправился искать себе другой поживы.

Ветеран же подошёл к пасущейся самке и начал тереться о её шею; костные бугорки на затылке производили звуки, словно тёрлись друг о друга две стиральные доски. Самка казалась безразличной к усилиям самца, но я подозревал, что у неё течка, и вероятно, именно её запах привлёк молодого самца и заставил бросить вызов старому. Ветеран продолжал тереться о шею самки, но она продолжала пастись. Однако через некоторое время, выкопав очередную порцию корешков, она не стала их есть, а положила на землю перед самцом. Он наклонил голову и быстро их подхватил, очевидно, истощённый после схватки. Это угощение, по-видимому, было сигналом того, что самка готова. Ветеран приблизился к ней сзади, и она опустилась на колени. Спаривание длилось несколько минут.

Я считал, что динозавры спариваются дольше.

Ещё ребёнком я читал рассказ Рэя Бредбери «И грянул гром». В нём говорилось про путешественника во времени, который наступил на мезозойскую бабочку, и это событие — смерть бабочки — повлияло на все последующие эпохи и привело к совершенно иному будущему.

Теперь-то мы знаем, что малые события вроде этого не могут иметь больших последствий. Теория хаоса утверждает, что от взмаха крыльев бабочки в Китае действительно зависит, пойдёт ли дождь в Нью-Йорке. Эту чувствительность системы к начальным условиям даже назвали «эффект бабочки». Я испытывал подлинное удовольствие от того, как Бредбери обскакал физиков, осознав важность бабочек задолго до них. В каком-то смысле, он и был отцом теории хаоса.

Но Чинмэй сказала, что нам нечего беспокоиться о чём-то подобном. «Стернбергер» был заякорен в точке, находящейся над долиной реки Ред-Дир, и её уравнения утверждали, что он вернётся в эту точку, что бы мы ни делали в прошлом. Она говорила словами, не понятными мне и наполовину, о многомировой интерпретации квантовой физики, из которой следовало, что будущему ничего не угрожает.

Так что мы могли охотиться на динозавров, ни о чём не беспокоясь.

— Этот наш, — сказал Кликс, тыкая пальцем.

— Чего?

— Этот пахицефалозавр, претендент. Он — наша добыча. Он измотан битьём головами, так что завалить его будет легко. Кроме того, у него явно нет самки, которая бы от него зависела.

Я секунду подумал, потом кивнул. Кликс запустил двигатель, и мы поехали в направлении, в котором скрылся претендент. На то, чтоб нагнать его, много времени не потребовалось. Выглядел он и правда не слишком грозно, однако он по-прежнему был размером с наш джип, так что я сомневался, что завалить его будет так легко, как думал Кликс.

Кликс остановил машину и выстрелил из слонового ружья. Пуля угодила динозавру в плечо. Ящер взвизгнул и повернулся к нам. По-видимому, у него не было готовой модели поведения на случай нападения людей на джипе «ирокез». Он махнул головой в нашу сторону, демонстрируя брачные цвета на макушке. Кликс развернул машину и выстрелил снова. В этот раз животное среагировало согласно инстинкту. Оно выставило голову вперёд и живым тараном ринулось на нас.

Кликс налёг на руль, но успел лишь развернуть нас боком к динозавру. Он врезался в дверь со стороны пассажира; меня осыпал град мелких осколков, а дверь выгнулась вовнутрь, как при дорожном столкновении на высокой скорости. Машину закрутило и отбросило на край поляны, где она столкнулась с деревом. Сработали подушки безопасности. Кликс переключился на задний ход и отъехал на приличное расстояние.

Подушки безопасности должны сдуваться автоматически, но не сдулись — вот тебе и контроль качества на заводах «Крайслер». Чувствуя себя Патриком Макгуэном из «Пленника» я налег на белую завесу и отодвинул её достаточно, чтобы дотянуться до своего анатомического набора, стоящего на кожухе коробки передач, а потом достал из него скальпель. Сначала я взрезал свою подушку безопасности, потом Кликсову; вырвавшийся их них горячий воздух разметал вещи по салону.

Кликс снова переключился на первую передачу, машина дёрнулась и снова покатила к раненому динозавру. Механизм опускания стекла с моей стороны заклинило от удара. Я взял ружьё и прикладом выбил остатки стёкол, а потом всадил в зверя оба заряда.

Он был невероятно живуч. Кликс нарезал круги вокруг несчастного животного, а я перезаряжал и выпускал в него пулю за пулей. Наконец, зверь качнулся вперёд и рухнул на землю. Мы остановили джип, и Кликс открыл капот, чтобы дать двигателю остыть. Я тем временем схватил анатомический набор и направился к телу, по размеру не меньшему, чем самый большой медведь, виденный мной в зоопарке.

Я знал, как разделывать животных, хотя никогда не был в этом особенно хорош. Во время раскопок в пустыне Гоби в рамках Второго Китайско-Канадского Проекта «Динозавр» у нас не было холодильников, так что мы водили за собой стадо баранов и коз и забивали их по мере надобности. Я перерезал пахицефалозавру горло, чтобы выпустить кровь. Целые галлоны её — хилые метрически литры совершенно не годились для описания этого потока — хлынули на землю, исходя паром.

Отделение головы от туловища было непростой задачей даже для моей только что наточенной костной пилы. Позвонки были уплотнены и укреплены хрящами, чтобы выдерживать удары головами, и затылочные связки, идущие от головы к шее, были удивительно толстые и плотные. Состоящая практически из сплошной кости голова оказалась невероятно тяжёлой даже при пониженной гравитации. Отделив голову от шеи, я взял её двумя руками и поднял перед собой так, чтобы бугристая морда смотрела на меня. О, бедный доисторик! Я знал его…

У нас не было сверла достаточно длинного, чтобы проникнуть внутрь черепной коробки. Однако багажник машины был забит стазис-контейнерами для хранения образцов. Кликс принёс мне несколько штук. Они были нескольких размеров и представляли собой один из немногих реально дорогостоящих элементов нашего снаряжения. Их стенки были сделаны из полированного металла с впечатанной в его поверхность стазис-решёткой. Кликс открыл крышку одного из них, и я загрузил голову целиком в угольно-черное нутро.