"Современная зарубежная фантастика-3". Компиляция. Книги 1-29 (СИ) - Кадри Ричард - Страница 797

Бессилие бесило. У меня вся сцена была записана на микрокамеру, но мы не могли просмотреть запись, пока не вернёмся в двадцать первый век.

— Да говорю же тебе, это правда, — сказал я. — Они используют динозавров для нападения на бронемашины.

— Динозавры вместо танков?

— А что? Биологические танки сами себя ремонтируют и сами себя производят, а хеты управляют ими напрямую, подчиняя их мозг. — Я развернул свою кушетку и сел на неё сбоку. — Ты изучал физиологию динозавров; ты знаешь, что это совершенные машины для убийства. Они невероятно сильны — челюсти теропода способны перекусить стальную трубу, а их нервная система настолько проста, что они даже не узнают, что смертельно ранены, пока не положат десяток противников. Эти существа рождены, чтобы сражаться.

Кликс покачал головой.

— С кем они вообще могут воевать?

— Без понятия. Я не думаю, что они ведут войну за Земле. Я видел, как они грузят яйца динозавров на корабль. Думаю, они увозят их туда, где идёт война. Я думаю, куда-то, где растительность синяя и оранжевая.

— Что?

— Цератопсы, которых я видел, были раскрашены в эти цвета. Полагаю, камуфляж.

Кликс изумлённо покачал головой.

— Но ты не знаешь, с кем они воюют?

Это был хороший вопрос, и это меня раздражало.

— Вариантов масса, — ответил я слишком поспешно; по моему тону становилось совершенно понятно, что хорошего ответа у меня нет. — Возможно, другой вид марсиан. Или какие-нибудь формы жизни на одном из спутников Юпитера.

— Это вряд ли, Брэнди. Ни на одном из этих спутников условия среды ни в малейшей степени не похожи на земные, и я не могу себе представить взвод тираннозавров в космических скафандрах.

— Гмм. Не подумал об этом.

Мы несколько секунд помолчали.

— Есть ещё один вариант, — сказал Кликс медленно, будто поддразнивая.

— Да?

— Может существовать землеподобная планета между Марсом и Юпитером. Там, где в наше время астероиды. При наличии парникового эффекта температура на ней может быть вполне приемлемой. — Он налил в пенопластовую кружку воды и засунул её в микроволновку.

— Всей массы пояса астероидов не хватит на сколько-нибудь приличную планету.

— Слушай, я просто пытаюсь проникнуться духом твоих заблуждений. — Он побарабанил по сенсорной панели управления микроволновки, которая запищала в ответ. — В финальной битве хеты применят аннигиляторы и обратят три четверти массы вражеской планеты в энергию. Или просто разнесут планету на куски, и бо́льшая их часть попадает на Юпитер или на солнце или будет выброшена за орбиту Плутона. — Его сросшаяся бровь встала домиком. — Кстати, мне только что пришло в голову, что это объясняет одну вещь, не дававшую мне покоя. Мы всегда полагали, что следы водяной эрозии на Марсе невероятно древние и возникли за миллиарды лет до времени, в котором мы находимся. Однако по сути единственным свидетельством их большой древности является обилие покрывающих их метеоритных кратеров. Мы предположили некоторую разумную скорость накопления кратеров и на её основе заключили, что следы эрозии очень стары. Так вот, после разрушения астероидной планеты Марс должен был подвергнуться интенсивной метеоритной бомбардировке, из-за чего признаки водяной эрозии стали казаться значительно старше, чем они есть на самом деле. Это объяснило бы, каким образом вода на поверхности Марса существует прямо сейчас.

Кликс улыбался, однако в его словах был смысл.

— Точно! — воскликнул я. — Ведь марсиане спрашивали нас о пятой планете, и удивились, когда я им сказал, что это Юпитер. — В эту эпоху Юпитер — шестая планета. — У меня закружилась голова. — Бог ты мой, ведь это объясняет, зачем им понадобилась Земля.

Микроволновка пискнула.

— Не поспеваю за твоей мыслью, Шерлок, — сказал Кликс.

— Земля имела бы стратегическое значение в такой войне, — сказал я. — Когда Марс находится по разные стороны от солнца с… с астероидной планетой, а Земля — по одну, то атаковать удобнее с Земли.

— «Астероидная планета», да? — Кликс засмеялся. — Надо ей дать какое-нибудь название получше.

— Хорошо. Как насчёт…

— Не так быстро. Ты дал имя второй луне, помнишь? Теперь моя очередь.

Тут он был прав.

— Ладно.

Кликс почесал в затылке.

— Как насчёт…

— Насчёт чего?

Его ухмылка сползла с лица.

— Да так, — сказал он, делая вид, что поглощён засыпанием растворимого декофеинизированного кофе в исходящую паром чашку. — Решу потом. Утро вечера мудренее.

Он хотел назвать планету Тэсс, это к бабке не ходи. Я был совершенно не против, но не хотел бы ему об этом говорить. Кликс продолжал:

— Это была война на уничтожение, Брэнди. Марс обратился в пустыню. От родного мира другой стороны остались одни обломки.

— То есть ты понимаешь, что мы не можем взять хетов с собой в будущее?

Кликс покачал головой.

— На этот счёт не уверен. Ты всё ещё не убедил меня в своей вирусной теории…

— Блин, да не моя это теория. Хет сам мне сказал.

— И к тому же, если вид, ведущий войны, ты автоматически исключаешь из списка приличных, то помаши человечеству ручкой. Плюс, они уже дважды добровольно покинули наши тела.

— Им пришлось, — сказал я. — Их мучает клаустрофобия, когда они находятся в одном и том же теле слишком долго; им нужно постоянно подчинять новых существ. — Кликс закатил глаза. — Это правда, — сказал я. — Хет мне рассказал. Нет, правда, они же знали, что мы пробудем здесь три полных дня; так долго болтаться по округе в наших телах для них, должно быть, всё равно, что для нас — застрять на неделю в аэропорту. Конечно, они вышли из нас; они знали, что всегда могут войти снова, если не добром, то силой.

— Ты во всём выискиваешь самый плохой вариант, — сказал Кликс.

Теперь глаза закатил я.

— Эти существа могут распасться на такие маленькие компоненты, что ты их не разглядишь и в электронный микроскоп. Как только они окажутся на Земле двадцать первого века, загнать джинна в бутылку будет уже невозможно. Решение взять их с собой в будущее необратимо, как решение открыть ящик Пандоры.

— Двусмысленная метафора, — сказал Кликс. — Кроме того, решение оставить их здесь точно так же необратимо. У нас лишь одна возможность спасти хетов.

— Мы не можем так рисковать, — я выпятил челюсть. — Я убеждён — убеждён — что хеты — злобные, гм, твари.

Кликс отпил кофе.

— Ну, сказал он, — нам прекрасно известно, насколько надёжны твои выводы.

Я ощутил в желудке неприятное завихрение.

— Что ты этим хочешь сказать?

Он снова отпил кофе.

— Ничего.

Мой голос предательский дрогнул, когда я произносил следующую фразу.

— Я хочу знать, на что ты намекаешь.

— Да ни на что, — он делано улыбнулся. — Забудь.

— Скажи!

Он вздохнул и развёл руками.

— Ну, в общем — вся эта бодяга вокруг тебя и Тэсс. — Он на секунду встретился со мной взглядом, но тут же отвёл глаза. — Ты весь из себя такой благородный, судья и присяжные в одном лице, обвиняешь меня в том, чего я не делал. — Его голос стал тише. — Мне просто это не нравится, вот и всё.

Я не мог поверить своим ушам.

— В том, чего ты не делал? — презрительно повторил я. — Ты отрицаешь, что крутишь с ней шашни?

Его взгляд снова упёрся в меня и теперь уже не отрывался.

— Теккерей, вбей, наконец, себе в свою тупую башку: Тэсс не замужем. Разведена. Как и я. — Он помолчал. — Когда сходятся двое одиноких людей, это никакие не шашни.

Я махнул рукой.

— Семантика. Кроме того, вы с ней крутили ещё до того, как наш брак распался.

Голос Кликса наполнился истинным возмущением.

— Я и пальцем к ней не прикасался, пока вы не стали друг для друга такими же ископаемыми, как твои дурацкие динозавры.

— Херня. — Я опустил руку на лабораторный стол. Честно говоря, я не вовсе не хотел ничего такого, но разложенные на нём инструменты задребезжали. — Тэсс получила развод третьего июля 2011. Вы с ней начали кувыркаться задолго до этого.