"Современная зарубежная фантастика-3". Компиляция. Книги 1-29 (СИ) - Кадри Ричард - Страница 825

Опять же Кент утверждает, что мужчин-психопатов вдесятеро больше, чем женщин. Почему? Как же, говорит он, смотрите, в тюрьмах мужчин-психопатов в десять раз больше, чем женщин, – и это правда – но правда и то, что мужчин-левшей в тюрьме тоже вдесятеро больше, чем левшей-женщин, как и рыжеволосых мужчин, и мужчин, которые любят пиццу с анчоусами, – просто потому, что мужчин за решёткой в десять раз больше, чем женщин.

До моей работы и теперь вот Кайлиной никто не знал, сколько психопатов в мире на самом деле. Двадцать девять миллионов? Нетушки, Кент! Два сраных миллиарда – тридцать процентов населения Земли, двое из каждых семи человек.

Официантка принесла наши заказы. Когда она отошла, я сказал:

– А что насчёт двух других когорт – ну, с одним электроном в суперпозиции и с тремя?

Кайла пожала плечами:

– Я не смогла найти никакой разницы между Q1 и Q3. Нет; насколько я могу судить, существует лишь два типа сознания, по крайней мере с точки зрения квантовой механики: психопатическое Q2 и нормальное.

– Как ты думаешь, оно наследуется?

– Непохоже, что оно передаётся по наследству. Бывают люди, чьё состояние такое же, как у их родителей, братьев-сестёр или детей, но нельзя сказать, что их непропорционально много. И, насколько мы можем судить, люди не меняют своё состояние – мы провели столько повторных обследований, сколько смогли себе позволить, и не зафиксировали ни одного случая смены когорты.

– Потрясающе, – сказал я. Всё ещё изумляясь обстоятельствам, что снова свели нас вместе после стольких лет, я добавил: – Надо же, как совпало, что мы оба в конце концов заинтересовались психопатией.

В голосе Кайлы блеснул лёд:

– Это не совпадение, Джим.

– Что?

Она уставилась на меня, и я посмотрел ей в глаза – но долго не выдержал.

– Я заинтересовалась психопатией из-за тебя, – сказала она. – Из-за тех ужасных вещей, что ты тогда натворил.

Двадцать лет назад

– Добрый вечер, Джим. Спасибо, что пришёл снова.

В руках Джим Марчук держал пластиковый пакет с зелёным логотипом «Макнелли Робинсон».

– Без проблем, профессор. Хотя я не думал, что кто-то будет работать тридцать первого декабря.

– О, рождественские каникулы – моё любимое время в кампусе, – ответил Менно. – Тишь и благодать. Летом тоже здорово – кампус почти пустой, и погода получше, но в Рождество лучше всего – всё словно вымерло.

– Университеты были бы прекрасным местом, если бы не студенты, – в тон ему ответил Джим.

– Нет-нет-нет, – сказал Менно. – Факультетские дела – вот от чего я готов лезть на стену. Собрания факультета, заседания комиссий, ужин в честь выхода на пенсию такого-то, празднование дня рождения сякого-то. Сейчас же, когда почти все разъехались, можно наконец сосредоточиться.

– Ха, – согласился Джим.

– Ты планировал сегодня куда-то успеть?

– Типа того. Собирались с друзьями к Гарбонзо[1381] – потусить, посмотреть Эда-Носка́[1382] во «Фромаже»[1383].

– Уверен, что ты говоришь о чём-то осмысленном, – сказал Менно. – Ладно, мы тебя отпустим задолго до полуночи.

– Да я и сам был рад прийти, – ответил Джим. – В общаге как-то тоскливо. Но родители уехали в круиз на двадцатипятилетие свадьбы, так что ехать в наш Коровинск[1384] тоже нет смысла.

Вошёл Доминик Адлер с «Марком II» в руке.

– Это не тот шлем, что раньше, – заметил Джим, но в его голосе не было никакой тревоги; он просто поддерживал разговор, и шлем был лучшей темой, чем погода.

– Верно, – согласился Доминик. – Совершенно новая конструкция. – Они надеялись, что использование транскраниального сфокусированного ультразвукового пучка – новой методики стимуляции мозга, с которой экспериментировало Министерство обороны, – позволит усилить фонемы достаточно для того, чтобы они проявились на фоне шумов.

– Здорово, – сказал Джим, протягивая руку за шлемом. К его поверхности были прикреплены различные модули, и вдобавок к тем, что выглядели, как колода карт, были ещё два – по одному с каждой стороны, – похожие на зелёные хоккейные шайбы.

– Надевай, – сказал Доминик.

Джим натянул шлем на голову, и Доминик склонился над ним, изменяя различные настройки.

– Этот сидит плотнее, чем старый, – заметил Джим.

– Да. Мы подумали, что, может быть, в старой конструкции терялась юстировка[1385]. – Дом опустил подбородочный ремешок и затянул его. – Ну, как смотрится?

Джим взглянул на Менно, словно ожидая оценки своей внешности, но Менно всматривался в осциллоскоп, который показывал толстую беспорядочную линию пара-слухового сканирования[1386].

– Думаю, всё нормально, – сказал Менно.

– О’кей, – ответил Доминик. Он посмотрел на свои часы с калькулятором, потом добавил: – Иди сядь в соседней комнате, Джим.

Джим вышел в коридор, вошёл в помещение за стеклянной стеной и опустился в крутящееся кресло.

Менно включил кассетный магнитофон, к которому был подключён небольшой микрофон на пластмассовой ножке.

– Проект «Ясность», второй этап, тест номер четырнадцать, тридцать первое декабря 2000-го, 19:49. Выполняют: Доминик К. Адлер и Менно Уоркентин. Испытуемый ДМ.

Менно посмотрел на Дома; тот сказал:

– О’кей. Да будет рок-н-ролл.

Менно кивнул и напечатал «выполнить» на консоли своего компьютера. Он занёс толстый указательный палец над кочергой клавиши «Enter», сделал глубокий вдох и нажал её.

По ту сторону стекла у сидящего в кресле Джима голова откинулась назад, словно он крепко задумался о чём-то, уставившись при этом в потолок.

Менно и Дом обменялись взглядами. Менно остановил программу, затем нажал клавишу интеркома.

– Джим?

Никакого ответа.

– Джим? – повторил Дом, словно молодой человек мог услышать его, даже если не услышал Менно. – С тобой всё в порядке?

– Вот дерьмо, – выругался Менно, показывая на осциллоскоп, демонстрировавший совершенно ровную горизонтальную линию.

Доминик выпучил глаза, и они оба бросились к двери, сделали поспешный разворот в коридоре и ворвались в тестовую камеру.

– Джим! – крикнул Менно, склоняясь над ним.

Доминик наклонил голову Джима вперёд, мягко нажав на затылочную часть шлема. Подбородок молодого человека ткнулся в грудь.

Менно попытался нащупать пульс у Джима на правом запястье. Непривычное к операции, которую он так часто видел по телевизору, его собственное сердце панически заколотилось, но потом ему наконец удалось ощутить ритмичное биение лучевой артерии – размеренное и сильное, с нормальной частотой.

– Это просто обморок.

– Может быть, шлем слишком тесный? – предположил Доминик и расстегнул подбородочный ремешок, затем стянул шлем с головы и осторожно – в конце концов, он стоил шестьдесят тысяч долларов – положил его на пол. – Возможно, пережало какой-нибудь сосуд.

Менно попробовал ещё кое-что, виденное по телевизору: резко хлопнул Джима по одной щеке, потом по другой.

– Давай, – сказал он. – Просыпайся. – Но Джим никак не отреагировал. Менно поднёс руку к носу Джима и ощутил его дыхание – тёплое и ровное – у себя на ладони.

– Что нам делать? – спросил Доминик.

– Давай спустим его с кресла на пол, пока он не упал.

Они уложили Джима на спину.

– Он не потеет, – сказал Менно. – Дыхание не затруднено. Он просто…

– Без сознания.

– Ага.

– Но остальные, кого мы тестировали, – сказал Дом, – те, у кого обычно нет внутреннего голоса, – с ними ничего не случалось.