"Современная зарубежная фантастика-3". Компиляция. Книги 1-29 (СИ) - Кадри Ричард - Страница 836

– Теперь я понимаю, каково это – быть белым.

– Прошу прощения? – сказал я. И, к моему удивлению, Ник вставил:

– Чего вы сказали?

– Когда вы чёрный, вы не можете войти в офис юридической фирмы, или в правительственное здание, или в другое подобное место в Вашингтоне, чтобы люди не смотрели на вас так, словно вы собираетесь устроить ограбление. Вы понятия не имеете, что это такое – когда от вас всегда ожидают худшего. Но здесь я себя чувствую как дома. Никто не выглядит обеспокоенным или испуганным, когда я вхожу. Повсюду лишь «Добрый день, сэр. Позвольте ваш плащ».

– Добро пожаловать в дружественную Манитобу, – сказал Ник.

Фраза эта мало что значила; «Дружественная Манитоба» – это слоган, написанный на наших номерных знаках. Канадские аборигены могли бы рассказать совсем другие истории о посещении здешних пафосных мест.

– Вроде того, – ответил Дариус.

– В самом деле, – сказал Ник, теперь почему-то тоже немного растягивая гласные на южный манер. – Здесь это совершенно нормально.

Дариус пристально посмотрел на него:

– Вы надо мной смеётесь?

Как раз в этот момент к нам подошла женщина, которая, по-видимому, и была Латишей; она приобняла Дариуса за пояс, и я воспользовался моментом, чтобы оттянуть Ника в направлении бара.

– Что с ним такое? – спросил Ник, оглядываясь на Дариуса.

– Ты имитируешь его манеру.

– Прошу прощения?

– Вот, это ты сейчас говоришь «прошу прощения», а только что переспрашивал «чего вы сказали?».

– Правда?

– И ты всё время копировал его позу и акцент.

– Вовсе нет!

– Вовсе да.

– Но зачем бы мне…

– Все это делают в той или иной степени. «Неосознанная мимикрия» – так это называется.

– О, – сказал Ник. – Но я ничего такого не имел в виду.

– Разумеется, нет.

– Я даже не думал…

Я взглянул на него, и сердце у меня вдруг тревожно встрепенулось. А не было ли это правдой в буквальном смысле?

На другом краю вестибюля я заметил выходящую из женского туалета Кайлу. Я сказал Нику, что поговорю с ним позже, и поспешил к ней. Я чувствовал тревогу, огибая встречных. Обычно я нормально чувствую себя в толпе, однако сейчас никак не мог отделаться от мысли о том, сколько Ников – сколько эф-зэ – кружит вокруг меня.

Маршрут из Виннипега в Саскатун мы выбрали самый простой: 570 километров по прямой строго на запад по Трансканадскому шоссе до Реджайны, затем 260 километров на север по Саскачеванскому 11-му шоссе до Саскатуна – поездка как раз того типа, которую можно осуществить без единой осознанной мысли. Несмотря на поздний выезд, первый – более длинный – этап мы решили одолеть без остановок, а потом, наскоро перекусив, отправиться дальше.

Мы ненадолго включили радио, чтобы послушать обстановку на дорогах, но сначала захватили хвост выпуска новостей: «Тела ещё шести рабочих-мигрантов были найдены сегодня в Техасе. Губернатор штата Дилан Макчарльз отрицает какую-либо связь данного инцидента с принятием Закона Макчарльза…»

Позже, когда мы получили совет избегать Мутного Угла – впрочем, в Виннипеге это лучше делать всегда – и Кайла выключила радио, я сказал:

– Я сегодня был у Менно Уоркентина.

– Круто! – ответила она. – Как у него дела?

– Думаю, неплохо. Однако он, оказывается, прекрасно знал о моём потерянном времени и…

И я запнулся. Я собирался немедленно рассказать Кайле о великом психологическом открытии, о том, что мир заполнен эф-зэ, но, глядя на её профиль, очерченный светом садящегося солнца, я уже не был уверен, что это самое важное дело в мире. Нет, мне сейчас хотелось – мне сейчас это было нужнее всего, – чтобы эта умная и красивая женщина поняла, что случилось тогда, много лет назад; её тревога за ланчем теперь казалась совершенно оправданной, но я не хотел, чтобы она продолжала тревожиться.

– Он всё мне объяснил, – сказал я. – О тех ужасных вещах, что я совершил. Тогда, в 2001-м, он испытывал на мне экспериментальную методику и повредил мне лимбическую систему.

Она коротко взглянула на меня:

– Господи, в самом деле?

– Да. К счастью, повреждены были лишь два очень узких участка. Ты знаешь о Финеасе Гейдже?

– О парне, которому пробило голову ломом?

– Именно. Осталась дыра девяти сантиметров в диаметре, но он прожил ещё двенадцать лет. Однако это изменило его – в его случае, перманентно, – сделало из него практически психопата. В общем, то, что Менно сделал со мной, было похоже на то, что случилось с Финеасом Гейджем, но с более узкой колеёй, так сказать, – размер повреждений измерялся микронами, а не сантиметрами. Мой мозг перестроился так, чтобы исключить повреждённые участки.

Она кивнула.

– Да, – сказала она. – Поначалу я не была уверена, но за эти два дня убедилась, что ты снова стал прежним. Да иначе я бы и не поехала с тобой вдвоём к чёрту на кулички.

– Спасибо.

– И знаешь, я читала твой блог, и книги твои тоже. Их никак не мог написать психопат.

– Гитлер любил животных и детей.

– Ты сам под себя копаешь, – сказала она, но я уловил веселье в её голосе.

– Прости.

– Но я не поняла. Почему Менно ставил на тебе эти эксперименты?

– Ну, видишь ли, за пару месяцев до нашего знакомства он сделал кое-что, в результате чего я утратил внутренний голос…

На сто километров дальше…

– И Менно считает, что большинство представителей человеческого рода не имеют внутреннего монолога? – спросила Кайла.

– Именно так. Он думает, таких где-то шестьдесят процентов.

– Гмм. Примерно столько же, сколько, по нашим с Викторией расчетам, пребывает в состоянии Q1.

– Интересно, не те же ли самые это шестьдесят процентов, – сказал я. – Если все люди в состоянии Q1, с одним электроном в суперпозиции, поддерживают лишь минимальный уровень мыслительной активности, то действительно можно сказать, что свет у них горит, но никого нет дома.

– Философские зомби, – произнесла Кайла, всё ещё привыкая к этому понятию.

– Да. Кто знает, что на самом деле измеряют тесты на IQ, но Q1 должны их проходить без проблем: распознавание образов и пространственные преобразования могут выполняться совершенно автономно.

– Запросто.

– И ты уже доказала, что Q2 – это психопаты, у которых определённо есть внутренний голос, внутренний мир, но которые в буквальном смысле слова думают только о себе – у них отсутствует эмпатия.

– Значит, ты был Q2, когда… когда делал все те вещи?

– Я… нет, нет, этого не может быть. Как я сказал, у психопатов точно есть внутренний голос; они всё время строят планы и плетут интриги. Однако я консультировался с экспертом по проблемам памяти в Университете Виннипега. Он считает, причина того, что я не могу вспомнить ничего из того периода – не только ту часть, когда я вёл себя нормально, но и ту, когда я слетел с катушек, – в том, что я был эф-зэ в течение всего этого времени: нет внутреннего голоса – нет вербального индексирования воспоминаний.

– Получается, есть два вида психопатов?

– Может быть. Одна группа – квантовые психопаты, Q2, с двумя из трёх микротубулярных электронов в суперпозиции. Другая группа – люди с паралимбическими повреждениями. Да, они, разумеется, могут пересекаться: у некоторых Q2 могут быть паралимбические повреждения, но они могут быть также у Q1 и Q3. Возможно, психологи смешивают два разных явления: Q2, психопатов на квантовом уровне, и несчастных сукиных детей с повреждениями мозга, которые заставляют их творить ужасные вещи.

– Наверняка так и есть, – сказала Кайла. – Знаешь, ты, я и Боб Хейр – мы все столкнулись с одной и той же проблемой. Помнишь хейровских «Змей в костюмах», о психопатах на рабочем месте? Попробуй сказать среднестатистическому Джо, что психопаты повсюду, и он испугается, потому что для него этот термин означает исключительно безумных убийц типа Ганнибала Лектера или Нормана Бейтса[1396].