"Современная зарубежная фантастика-3". Компиляция. Книги 1-29 (СИ) - Кадри Ричард - Страница 848

– Вы мозгоправ, верно? – спросил Тревис, странно глядя на меня.

– У меня докторская степень в области психологии, – ответил я, – но я не веду клинической практики.

Он проигнорировал последнее замечание.

– Но вы разбираетесь во всей этой фигне, а мне… забавно, не думал, что когда-либо такое скажу, но мне нужно с кем-то поговорить.

Я наклонился к нему:

– Я весь внимание.

– Я сейчас чувствую себя по-другому, – сказал Тревис. – Не так, как раньше. Я сопротивляюсь, но…

– Что именно стало другим?

– Это трудно описать. Но я всё время думаю о… ну, в общем, о том, о чём я думаю. У меня всегда была ясная голова. Никогда не оглядывался назад, никогда никаких задних мыслей. Понимаете? Просто делал что надо.

– Как «Найк», – сказал я.

– Ага, точно. Что, они до сих пор пользуются этим слоганом?

– Да.

– Так вот, раньше я был таким. Но сейчас я снова и снова перебираю в мозгу вещи, которые делал.

Я нахмурился.

– А раньше вы никогда так не делали?

– Никогда.

– А как насчёт планирования будущего? Мыслей о поступках, которые вы ещё не совершили?

– О да, конечно. Это всегда было: оценка альтернатив, взгляд под разными углами. Но это другое; в этом есть смысл. Ведь вы можете изменить будущее, верно? Прошлое же не изменить – так зачем же…

– Зацикливаться на нём?

– Ага, именно. Да, думаю это верное слово.

– И вы это делаете лишь с тех пор…

– С тех пор как Кайла меня разбудила.

– Вы уверены? Вы когда-нибудь вели дневник?

– Нет.

– Журнал? Блог?

– Что?

– Блог в Сети; публичный журнал.

– Господи, нет. Зачем бы кому-то это делать?

– Эти размышления вам неприятны?

– Да. Это… У меня появились эти… Не знаю, как их назвать, но…

– Сожаления? – предложил я.

Тревис повторил слово, словно пробуя его на вкус, проверяя, подходит ли оно.

– Сожаления… – И потом наконец кивнул: – Вещи, которые я мог бы сделать по-другому – может быть, должен был сделать по-другому, а…

– А вы не привыкли мыслить в терминах «должен был».

Он обдумал и это.

– Да, – качнул головой. – Это просто… странно.

Это не было странно, по крайней мере не для Q3, но…

Но это очень странно для психопата. Они не раздумывают и не впадают в депрессию; практически неслыханно, чтобы у психопата обнаружили суицидальные наклонности.

– А что вы можете сказать о своих чувствах, скажем, к Кайле?

– Это тоже странно! Ну, то есть она же моя сестра. Всегда ею была и всегда будет. А я всегда был ей хорошим старшим братом. Не дал бы её в обиду, и всё такое. Но, в общем, теперь, когда я…

– Думаете об этом?

Он кивнул:

– Ага. Теперь, когда я об этом думаю, получается, что это всегда было обо мне, понимаете? О том, чтобы люди меня уважали. Я не… реально стыдно такое говорить, но на самом деле мне на неё было плевать. Я не понимал этого – тогда не понимал, – но сейчас мне реально интересно, как у неё дела. И мне хочется, чтобы она была счастлива.

У меня участился пульс. Я не мог объяснить это Тревису прямо сейчас, слишком много физики и физиологии было задействовано, но мозгом костей я чувствовал, что прав. Да, квантовый камертон – прибор почти такой же крутой, как звуковая отвёртка Доктора Кто: он восстановил суперпозицию в мозгу Тревиса Гурона, но сделал это даже лучше, чем мы надеялись. До того как впасть в кому, у него, должно быть, было по два электрона в суперпозиции в каждой тубулиновой как-её-там, что делало его квантовым психопатом. Но если предположить, что он, как я, всё-таки вернулся в лабораторию Менно, транскраниальная ультразвуковая стимуляция шлема «Марк II», должно быть, привела к декогерированию этих электронов, к их массовому выпадению в классическое состояние, что привело к утрате им сознания.

Но когда Кайла подтолкнула его мозг, то не два, а все три электрона в каждой полости перешли в суперпозицию. До 2001 года он был патентованным психопатом, а сейчас – по-видимому, впервые в жизни – Тревис Гурон стал таким, каким я был почти всю мою жизнь: полностью сознательным существом с совестью, Си – Дабл-ю – Си, «быстрым разумом».

– Это угнетает, – сказал Тревис через какое-то время, – все эти сожаления… они постоянно роятся у меня в голове.

Я медленно кивнул:

– Добро пожаловать в клуб.

Кайла вернулась около семи вечера, и я снова вышел в коридор, чтобы поговорить с ней.

– Как он? – спросила она.

Я не знал, что ей сказать – и не лучше ли отложить рассказ об изменениях в ментальном состоянии Тревиса до момента, когда у нас будет больше времени.

– В порядке, – ответил я.

Кайла оглядела коридор с его обшарпанным полом, с дверьми по обеим сторонам, ведущими в палаты на несколько пациентов каждая.

– Я хочу помочь другим людям тоже, – сказала она, – если кто-то из них находится в глубокой, полной коме. Посмотреть, кого смогу разбудить. Но…

– Да? – Для меня это звучало как отличная идея.

– Но мы не можем заявить, что они все просто проснулись, – объяснила она. – Многие из них находятся здесь годами, десятилетиями. У некоторых нет родственников, родные тех, у кого они есть, должны присутствовать при пробуждении. Плюс, честно говоря, я хочу быть уверена, что суперпозиция Тревиса устойчива, прежде чем давать кому-нибудь надежду.

– Разумно.

– И всё же – это может изменить мир.

Я тоже глянул на коридор; в окно на другом его конце светило заходящее солнце.

– Да, – сказал я. – Думаю, вполне может.

Я оставил Кайлу с братом; когда они разговаривали о своём детстве и родителях, я чувствовал себя пятым колесом. К тому же я проголодался, а в Саскатуне знал лишь ещё двоих взрослых людей: окулиста Дэвида Суинсона, который, если я правильно помню, собирался помочиться на мою могилу, и партнёршу Кайлы по исследованиям Викторию Чен. Я уже решил было не звонить Виктории, посчитав, что сейчас она, должно быть, со своим бойфрендом, но потом подумал, что терять мне особо нечего. К моему удивлению, она оказалась свободна и с радостью согласилась встретиться и пойти куда-нибудь поесть. Она предложила кафе «Конга», которое оказалось карибским заведением в небольшом стрип-молле здесь, в Риверсайде. Я добрался до него первым и встал, когда она появилась. Она поприветствовала меня поцелуем в щёку.

Мы уселись друг напротив друга, и она сказала:

– Ну что, как там у вас?

– Честно? – Я склонил голову набок. – Неоднозначно.

– Да?

– Ага. Я сегодня провёл некоторое время с братом Кайлы. И в общем, выяснилось, что до того, как впасть в кому, он, похоже, был квантовым психопатом. Я не говорил Кайле – честно говоря, не знаю, как ей такое сказать.

– Вы уверены в своём диагнозе?

Я пожал плечами, признавая, что имеется пространство для сомнений.

– Полагаю, что вы делали ему тест на квантовую суперпозицию, только когда он находился в коме, так что не существует свидетельств его прежнего квантового состояния. Насколько я знаю, никто не тестировал его по опроснику Хейра; и я также сомневаюсь, что с прошлого века сохранились его видеозаписи достаточно высокого разрешения, чтобы можно было определить, наблюдались ли у него тогда микросаккады. Но всё это лишь корреляты психопатии. На самом деле психопатия – это ментальное состояние: полное игнорирование других людей, отсутствие рефлексии и самокопания – а Тревис именно это мне и описал.

– Вау, – сказала Вики. – Он не опасен для Кайлы и Райан?

– Нет. Не сейчас.

– Хорошо.

– Я сказал Кайле, что уезжаю завтра, но… – Я шумно выдохнул. – Уверен, что у Кайлы было бы более счастливое детство, будь он Q1, а не Q2.

Лицо Виктории вдруг стало печальным, и она медленно произнесла:

– Кстати, об этом…

– Да?

– Мой бойфренд Росс. Вернее сказать, мой бывший бойфренд. Он… он Q1. Я проверила его сегодня на пучке.