"Современная зарубежная фантастика-3". Компиляция. Книги 1-29 (СИ) - Кадри Ричард - Страница 860

Вики присвистнула:

– Очень близко.

– Слишком близко, чтобы быть совпадением, – сказала Кайла. – А когда я применила квантовый камертон во второй раз – в первый раз он не сработал, и я его перевернула, – это было на несколько секунд раньше, чем он открыл глаза. Так что увеличение уровня запутанности, который ты зафиксировала у Росса, произошло практически в тот же момент, когда Тревис очнулся. Хочешь побиться об заклад, что твой уровень подскочил тогда же?

– Из чего следует, что я, мой бывший парень и твой брат были – и остаются – связанными? – сказала Вики. – Что мы трое квантово запутанны? Но с чего бы? В конце концов, Тревис и Росс ни разу даже не встречались.

– Это очень хороший вопрос, – сказала Кайла, изумлённо вглядываясь в экран.

Кайла пригласила Викторию на ужин, и теперь мы вчетвером, включая Райан, сидели за квадратным столом; правда, я отодвинул от него свой стул, чтобы иметь возможность немного повернуться и скрестить ноги. Завтра мы собирались к Ребекке – поужинать с ней и Тревисом.

Женщины ели жаркое в горшочке, тогда как я прокладывал себе путь в огромном блюде салата. Во время ужина Райан в подробностях рассказала нам, как консультант в садике пытался объяснить им, что за ужасы сейчас творятся. Хотя Райан до сих пор была напугана, на мой взгляд психолога, консультант выбрал правильный подход: не пытаться подсластить, но и не сеять панику.

Потом разговор сместился к тому, что я буду делать с моими летними курсами в мрачном свете текущих событий, – и каким-то образом перешёл на психологов, напуганных результатами собственных исследований.

– Это может очень дорого обойтись, – сказал я. – Взять хотя бы Фила Зимбардо. Его Стэнфордский тюремный эксперимент был в 1971 году, но он так и не смог примириться с тем, что произошло с его студентами и с ним самим, когда больше тридцати лет спустя опубликовал свою книгу «Эффект Люцифера» о том, как добрые люди становятся злыми. Эта книга у меня в списке обязательного чтения.

– А что стало с тем парнем с электрошоковой машиной? – спросила Виктория.

– Стэнли Милгрэм, – сказал я, кивая. – После этого эксперимента он пошёл другими путями. Ему не нравилось, что его эксперимент приобрёл такую известность, что каждый подвергает сомнению его этичность, так что он занялся менее противоречивыми исследованиями. Он был пионером методики «потерянных писем», которая проверяет, дают ли люди себе труд подобрать найденное ими на земле письмо с маркой и опустить его в почтовый ящик. Оказалось, что большинство людей сделают это, если на письме нейтральный или позитивно воспринимаемый адрес, например уважаемое благотворительное общество, но не станут его отправлять, если оно адресовано в «Общество друзей национал-социализма» или что-то вроде этого.

– По-прежнему исследует добро и зло, – заметила Кайла.

– Да, – согласился я, – но способами, которые не могут никому навредить. И даже больше времени он тратил на нечто совершенно безвредное. Милгрэм называл это «задачей тесного мира», и он стал одним из первых, кто начал изучать её всерьёз, – однако она более известна как «Шесть степеней отчуждения» или «Шесть степеней Кевина Бэкона». Милгрэм показал, что любые два человека связаны друг с другом очень короткой цепочкой из…

Виктория вдруг выпрямилась:

– Как Тревис и Росс!

– Что? – переспросил я.

– Тревис – брат Кайлы – связан с моим бывшим парнем Россом как раз таким образом. Тревис – Кайла – я – Росс; чёрт, да тут всего три степени отчуждения!

Внезапно Кайла тоже пришла в возбуждение:

– Боже, возможно, это оно!

– У тебя здесь есть компьютер с «Мэйплом»? – спросила Виктория.

Кайла кивнула.

– Да, да! В моём кабинете.

– Что происходит? – спросил я.

Кайла торопливо объяснила:

– Похоже, существует запутанность между Тревисом, Россом и Вики, и мы пытаемся разгадать эту загадку. – Я знал, что запутанность – это квантовая связь: сущности, связанные так, что независимо от расстояния между ними то, что происходит с одной, моментально влияет на другую.

Волнение Кайлы было практически осязаемо.

– В момент, когда Тревис пришёл в сознание, линия фоновой запутанности на графике Росса чуть-чуть приподнялась, и мы считаем, что с Вики произошло то же самое. Ведь не может же быть, чтобы уровень Вики повысился из-за того, что обрёл сознание какой-то случайный человек, правильно? Ну, то есть люди всё время рождаются и умирают, однако мы до сих пор не наблюдали такого рода скачков.

Виктория была уже на ногах, и Кайла тоже встала, не прекращая говорить:

– Но если повышение пропорционально степени отчуждения, то кто-то настолько близкий к Тревису в сети тесного мира – пусть даже они сами никогда друг с другом не встречались – зафиксирует его, хоть и частично, тогда как суммарное фоновое пузырение совершенно незнакомых людей, которые рождаются и умирают, слишком незначительно, чтобы его увидеть.

Женщины заторопились в кабинет Кайлы, оживлённо переговариваясь. Я повернулся к Райан:

– Пойдём загрузим посудомойку, а потом немного посмотрим телевизор.

– По «Нетфликсу» идёт «Инспектор Гаджет»!

– Как скажешь, Имбирёк.

Закончилось всё тем, что укладывать Райан спать пришлось мне; Виктория с Кайлой всё ещё увлечённо трудились в кабинете. Когда я снова спустился вниз, то включил телевизор в гостиной, чтобы посмотреть новости: шесть мёртвых рабочих-мигрантов в Техасе, мёртвая двенадцатилетняя девочка из племени кри в Манитобе, взорванная синагога в Париже, новый рейд Боко Харам. Всё хуже и хуже.

Примерно час спустя женщины вышли из кабинета – я был бы рад их видеть при любых обстоятельствах, но их восторженные лица в тот момент были особенно кстати.

– Ну? – спросил я, выключая телевизор.

– Всё сходится, – ликующим голосом объявила Виктория. – Завтра мы сделаем ещё несколько тестов, но, похоже, у нас уже есть надёжная модель.

– Слушаю очень внимательно.

– Так вот, – сказала Кайла, усаживаясь рядом со мной на диване. – Мы уже знали, что все микротрубочки в мозгу индивида квантово запутанны. Именно поэтому они все находятся в одном и том же состоянии суперпозиции. Все их тубулиновые диммеры содержат либо один электрон в суперпозиции, либо два, либо три.

– Либо ни одного, – добавил я.

– Да. Да – если индивид без сознания, то ни одного. Верно. Итак, мы не знаем, что такое сознание на самом деле, но это его физический коррелят: групповая квантовая запутанность в пределах всего мозга. Это физическое проявление одного из трёх уровней сознания, которыми способен обладать индивид: пустота эф-зэ, коварство психопатов и совесть «быстрых».

– Ладно, – сказал я.

– Но не только человеческий мозг является квантово запутанной системой – мозги всех людей также являются системой.

Я нахмурился.

– Не понял разницы.

Вмешалась Виктория:

– Совокупность сознаний всех людей – всех 7,7 миллиарда, независимо от того, в каком именно квантовом состоянии они находятся, – формирует единую квантово запутанную систему, соединённую посредством сети тесного мира. Именно коллективная квантовая инерция не даёт отдельным людям сменить своё квантовое состояние. Именно по этой причине мы не можем взять, скажем, эф-зэ и перевести его на следующий уровень: нельзя изменить квантовое состояние одного человека, не повлияв на всех остальных, и поэтому-то квантовый камертон не работает на людях, уже находящихся в сознании. Инерция всего человечества препятствует такому переходу.

– Но это не может быть правдой, – сказал я. – В больницах людям всё время дают наркоз, но он всегда действует только на самого пациента.

– Да, – ответила Виктория. – Это особый случай, потому что включает в себя декогеренцию. Когда тебе дают общий наркоз, квантовая суперпозиция прекращается, и ты выпадаешь в классическое состояние – Пенроуз и Хамерофф доказали это, – ты и по определению не можешь быть субъектом квантовой запутанности.