"Современная зарубежная фантастика-3". Компиляция. Книги 1-29 (СИ) - Кадри Ричард - Страница 880

Голос, очень близкий, женский, обеспокоенный:

– Профессор Уоркентин? С вами всё в порядке?

Другой голос, мужской, издали:

– Менно? Это я, Джим.

Символы обработаны, перетасованы, упорядочены:

– Всё о’кей. Спасибо тебе, падаван. – Ещё? Ещё. – Со мной всё в порядке, спасибо.

Виктория выключила квантовый камертон и снова уложила его в футляр. Я взял очки Менно с тикового столика.

– Вот, возьми, – сказал я, вкладывая их ему в руку. Он сел и нацепил очки на нос. Пакс, которая ходила смотреть, как встаёт солнце, вернулась к нему, постукивая лапами по деревянному полу. Я пытался разглядеть признаки того, что собака заметила в хозяине какие-то изменения, но, хотя её слух и обоняние гораздо лучше нашего и она, вероятно, способна почувствовать приближающееся землетрясение или торнадо, смена квантового состояния Менно для неё, похоже, была так же неощутима, как и для меня.

– Ладно, – сказал я. – Отвезём его в «Источник Света».

– Да, – согласилась Вики. – У нас очень мало времени.

– Да?

– Я посмотрела новости на телефоне, когда проснулась. Путин выдвинул американцам ультиматум. Дал им четыре часа, чтобы начать вывод войск.

Знание того, что Джим в городе, разрывало Кайле сердце. Конечно, у неё было немало бурных и коротких романов в юности, когда она ещё была Q2, но этот казался чем-то настоящим – партнёрством равных, гораздо лучшим, чем её брак с Беном. Тогда она знала, что делает ошибку, знала, уже идя к алтарю. Если бы она по-прежнему была Q2, то сказала бы: «Да провались ты…», развернулась на каблуках и пошла к выходу, бросив лузера у алтаря. Но к тому времени она уже давно не была психопатом, и с каждым шагом, который делала в своём белом платье, она думала: «Это будет так неприлично», или «А как мама расстроится», или «Но мы же уже оплатили свадебное путешествие», или «Может, всё ещё обернётся к лучшему; может быть, Бен изменится».

В юности она этим никогда не мучилась; Джим Марчук был добр и заботлив, и его всегда можно было уговорить делать то, что ей хотелось, – всегда, за исключением самого конца. И когда они снова сошлись, как хорошо было найти в нём интеллектуальную ровню, человека, который ни в чём не нуждается, не требует постоянного подбадривания, не является эмоциональным вампиром, и при этом добрый и внимательный любовник.

Кайла следила за постоянно ухудшающимися новостями – как, наверное, и любой другой Q3 в мире, – и сегодня ей хотелось быть с семьёй. Она не верила всерьёз в то, что мир собирается погибнуть в течение следующих нескольких часов, но тем не менее не отпустила в садик Райан, которую вчера всё-таки сумела забрать; она позвонила в «Источник Света» и сказалась больной, и они с Райан поехали к бабушке, чтобы быть всем вместе.

Они приготовили завтрак: яичница, бекон, сосиски – всё, что Джим не одобрял; потом, пока Райан помогала бабушке с посудой, Кайла спустилась вниз поговорить с глазу на глаз с Тревисом. Она села на край его кровати, чтобы их глаза оказались на одном уровне.

– Значит, – сказала она, – Джим вчера был здесь?

Тревис кивнул.

– И Райан упоминала слепого дяденьку с собакой. Полагаю, это был профессор Уоркентин?

– Ага.

– Он, э-э… говорил обо мне?

– Он сказал, что ты была отличной студенткой.

– Не Уоркентин. Джим.

– Я знаю. – И Тревис улыбнулся той улыбкой, с помощью которых уже тысячи лет братья проверяют сестёр. – Конечно, он о тебе говорил. Сказал, что он очень расстроен тем, как всё повернулось. – Пауза. – И знаешь, что я на это ответил? «Я знаю, что ты чувствуешь». И я действительно знаю. – Он покачал головой и поглядел на неё так, словно хотел добавить что-то ещё.

– Что? – спросила Кайла.

– Ничего.

– У меня за плечами годы практики, – сказала она, – а ты только учишься. Знаешь, в чём ты больше всего изменяешься, когда начинаешь слушать голос у себя в голове? Q2 великолепные лжецы, Q3 – весьма посредственные. В чём дело?

Тревис выглядел… впрочем, Кайла никогда не видела, чтобы он так выглядел по крайней мере в юности. Он будто вёл войну с самим собой. И потом наконец, немного приподняв руки над подлокотниками кресла, сказал:

– Мы с тобой ошибки.

– Что?

– Нас сдвинули, – сказал он. – Переместили. – Потом, глядя в сторону: – Это всё исправит.

– Что исправит?

– То, что Джим собирается сделать.

– Ты хочешь сказать, с синхротроном? Невозможно. Ему понадобится помощь Виктории, а она никогда не…

– Да. Она помогает Джиму и Уоркентину. Джим звонил ей отсюда; я подслушал.

Кайла упёрлась ладонями в матрас и встала.

– Я… нет, нет. Этого не может быть.

– Она согласилась с ним, с Джимом: если не сделать что-нибудь, весь мир погибнет. – Если не сегодня, если Путин или Кэрроуэй не устроят третью мировую, так на следующей неделе, через месяц, через год.

Кайла выбежала из комнаты.

– Мама! – закричала Райан, когда она бежала через гостиную.

– Оставайся здесь! – крикнула в ответ Кайла. – Я вернусь.

– Но…

– Я люблю тебя!

И она выскочила за дверь под немилосердный летний зной.

Вики провела меня, Менно и Пакс через пост охраны; она пристегнула дозиметр к ошейнику Пакс. Мы прошли вдоль первого яруса внутреннего балкона до того места, где он поворачивал налево и поднимался на второй ярус. Виктория дружелюбно кивала всем людям, идущим нам навстречу. На третьем балконе мы снова повернули налево, прошли ещё один балкон и наконец оказались на лестнице. Пакс знала, как действовать в таких случаях, она спустилась по ступеням и ушла с дороги, дожидаясь Менно. Менно начал спускаться, держась левой рукой за перила.

– Ещё три шага, – говорил ему я. – Два. Один.

И наконец мы оказались на экспериментальном ярусе. Однако вместо того чтобы пройти прямо к синхротрону, Виктория провела нас по узкому боковому проходу, а потом, оглянувшись в стиле ниндзя и убедившись, что горизонт чист, открыла ключ-картой дверь и нырнула в неё. Мы последовали за ней.

Помещение было заполнено трубами, компрессорами и цистернами. Стены – голый цемент; пол исчерчен следами шин – вероятно, здесь возили туда-сюда тяжёлое оборудование. Мы закрыли дверь, и я вытащил одноразовый телефон, который купил сегодня утром в «7-Илэвэн». Чёрт! Нет сигнала. Однако через пару секунд в углу экрана появилась одна палочка, потом рядом возникла вторая, повыше. Для звонков на 911 мобильный телефон – не лучший вариант, так что я записал номер полиции Саскатуна на обороте старого ресторанного чека, который сохранился от нашего с Кайлой ужина в «Сиднис», и теперь набрал его на панели.

Секундный гудок, и мне ответил помощник-автоответчик. Я пробрался через его меню и наконец услышал грубый мужской голос:

– Полиция Саскатуна.

– Доброе утро, сэр, – сказал я – с канадской вежливостью ничего не поделать. – Я заложил бомбу в «Канадском Источнике Света»; ну, вы знаете – синхротрон в кампусе Университета Саскатуна.

– Кто это…

– Я взорву её через шестьдесят минут. – И потом, чтобы добавить ожидаемую толику безумия: – Эти безбожники-учёные творят незнамо что с силами природы. Их нужно остановить.

– Сэр, если вы подож…

Я нажал кнопку завершения разговора и застыл в ожидании. Шум работающей техники заглушал наше дыхание, хотя Пакс тяжело дышала в здешней духоте.

Прошло почти четыре минуты, прежде чем завыла сирена, а затем снаружи донёсся приглушённый – в этом тесном помещении не было интеркома – голос Джеффа Катлера:

– Да, народ, это случилось снова: эвакуация! Эвакуация! Следуйте к своим пунктам сбора, согласно плану эвакуации при пожаре. Двигайтесь, двигайтесь, не теряйте время!

Здание было велико; в обычный день, как сказала Виктория, требуется десять минут, чтобы добраться из его внутренних помещений к главному выходу. Однако есть и аварийные выходы, которые сейчас были задействованы. Мы подождали пять минут – хотя казалось, что гораздо дольше, – а затем, крадучись, Виктория приоткрыла дверь и высунула голову наружу. К этому времени у меня лоб уже покрылся испариной, и хлюпало под мышками.