"Современная зарубежная фантастика-4". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Греттон Тесса - Страница 1053

Но Али только улыбнулся, пряча свой восторг в складках гутры. Невзирая на обстоятельства, которые привели его в Дэвабад, нельзя было отрицать, что от вида родного города его сердце забилось чаще. Таинственный шепот с озера забылся, а смутные мысли, копошащиеся в подсознании, отошли на второй план.

Но чем дольше они шли по базару, тем сильнее бросалось в глаза его запущенное состояние, выводя Али из ностальгических размышлений. Улицы Дэвабада, которые и без того никогда не славились чистотой, – Али припоминал, как однажды, в свою недолгую бытность городским каидом, угрожал отрезать язык одному санитарному инспектору за взяточничество, – а теперь и вовсе напоминали помойку. Мусор теперь просто сгребали в кучи и оставляли гнить прямо на тротуарах. Кюветы, отведенные специально для стока дождевой воды и канализационных отходов, тоже были переполнены. Самое неприятное, что улицы почти не патрулировались Королевской стражей. На тех редких солдатах, которые все-таки встречались им на пути, висела старая изношенная униформа, и еще Али заметил, что младшие офицеры были вооружены обычными мечами вместо более дорогостоящих зульфикаров. Со все возрастающим беспокойством он прибавил шаг. Муса ведь говорил ему, что для Дэвабада настали трудные времена, но принц отмахнулся от его слов, полагая, что тот прибег к обману, чтобы склонить Али к возвращению домой.

Они были на полпути к мидану, в самом сердце шафитского района, и как раз собирались переходить перекресток вместе с толпой других джиннов, когда улица огласилась пронзительным детским визгом.

Али, который вел за собой верблюда, потянул на себя поводья, останавливая его, и остановился сам. Звук доносился с криво сколоченного помоста, торчавшего посреди каменных руин. Там стоял Гезири в халате из желтого шелка с ярким орнаментом. Он вытолкнул в центр помоста другого мужчину – шафита в грязном набедреннике.

– Баба! – вновь раздался детский плач, и из деревянного загона, установленного позади помоста, выскочила маленькая девочка.

Она побежала к шафиту и бросилась ему в объятия.

Али наблюдал за этой картиной, не в силах понять, что происходит. Вокруг помоста собралась небольшая толпа богато одетых джиннов. Другие шафиты – мужчины, женщины и дети – были заперты в загоне, зажатые со всех сторон вооруженными до зубов джиннами.

Шафит ни в какую не хотел отпускать дочь. Его трясло, но он гладил рыдающую девочку по спине и что-то приговаривал ей на ухо. Когда гвардейцы вполсилы попытались их разлучить, он сделал шаг назад и посмотрел на них с вызовом.

Гезири сложил руки на груди в дорогих шелках и вздохнул, выходя на середину помоста.

По лицу расползлась чересчур широкая ухмылка.

– Я обращаюсь к тем, кому еще не посчастливилось найти у нас свою малокровную родню. Как вам эта парочка? Коренные дэвабадцы, свободное владение джиннским. Вот он – еще и превосходный повар. Раньше владел кулинарной лавкой на базаре, где мы его и подобрали. Окажет неоценимую помощь на кухне любого дальнего родственника.

Что? Али непонимающе взирал на разворачивающуюся перед ним сцену.

Но Акиса оказалась сообразительнее.

– Их продают, – прошептала она с нарастающим ужасом. – Здесь продают шафитов.

– Но это же невозможно. – Любайд выглядел так, как будто сейчас его снова вырвет. – Это… запрещено. Гезири не могут…

Не произнося ни слова, Али вложил верблюжьи поводья в руку Любайду.

Но тот успел схватить принца за руку. Али хотел было вырваться из его хватки, но Любайд кивнул на шеренгу охраняющих загон солдат.

– Посмотри на них, дурачина.

Али посмотрел и не смог отвести глаз – и отнюдь не из-за охранников. Его внимание привлекли знакомые места: гончарная мастерская с дверью в синюю полоску, две пешеходные дорожки, проложенные вплотную друг к другу, но так и не соприкасающиеся, чуть поодаль – слегка покосившийся минарет. Али уже приходилось здесь бывать. Он понял, что раньше находилось на этом месте, – какое именно здание лежало перед ним в руинах.

Здесь стояла мечеть, в которой проповедовал шейх Анас, бывший лидер «Танзима», преданный столь мучительной смерти.

Али втянул носом воздух, как будто ему внезапно стало нечем дышать. С тем же успехом отец мог всадить ему нож промеж ребер. Впрочем, Али понимал, что наказание предназначалось не сыну, высланному в далекую Ам-Гезиру, а шафитам, чьи трудности и подтолкнули Али к предательству… Шафитам, которых у него на глазах собирались продать в рабство.

Девочка заплакала сильнее.

– Пропади все пропадом, – не выдержала Акиса и подорвалась с места.

Али не отставал. Любайд остался стоять, где стоял, посылая им в спины проклятия и пытаясь совладать с обоими верблюдами. Аукционист, видимо, заметил их приближение, потому что он перестал подло нахваливать свой «товар», и в его глазах зажегся интерес.

– Силы Всевышнего! Вас как будто песчаной бурей сюда занесло, – рассмеялся торговец. – Вы не похожи на моих обычных покупателей… Впрочем, кровного родственника может забросить в любой конец мира, – одна черная бровь поползла вверх. – Если родственник может заплатить.

Акиса положила руку на меч, но Али поспешно встал у нее на пути.

– Когда в Дэвабаде начали торговать шафитами? – захотел знать он.

– Торговать? – Гезири цокнул языком. – Что вы, никакой торговли. – Он сделал оскорбленный вид. – Это было бы противозаконно. Мы всего лишь содействуем товарищу в его поисках чистокровных родственников… Мы берем плату только за оказание услуг. – Он положил руку на грудь. – Намного легче заметить родственника, когда он стоит перед тобой на возвышении, согласны?

Столько нелепое прикрытие глупо было даже рассматривать всерьез. Рядом с ним зарычала Акиса. Али даже не представлял, каким чудовищным предстал перед его друзьями родной ему город. Бир-набатяне, как и многие другие Гезири, жили бок о бок с родичами смешанной крови, закрывая глаза на закон, обязывавший свозить всех шафитов в Дэвабад, где те доживали бы свои дни. Шафитов в Бир-Набате насчитывалось немного, но к ним относились как к равным, и у каждого была своя роль в коммуне, вне зависимости от того, кто и насколько хорошо владел магией.

Али стиснул зубы.

– Не похоже, чтобы он жаждал найти себе чистокровного родственника, – процедил он. – Ты сказал, у него была работа. Почему бы не отпустить его на эту работу?

Торговец пожал плечами.

– Шафиты как малые дети. Но мы же не доверим детишкам решать свою дальнейшую судьбу.

На этих словах Акиса больно ударила Али локтем в живот и, воспользовавшись его замешательством, оттолкнула его с дороги. Сверкнув глазами, она обнажила ханджар.

– Тебе нужно отрезать язык, – зарычала она по-гезирийски. – Такие, как ты, – позор для всего нашего племени. Ты порочишь наши принципы!

Торговец поднял руки, и его со всех сторон обступили гвардейцы.

– То, чем мы здесь занимаемся, абсолютно в рамках закона, – сказал он, отбросив льстивые интонации. – И мне не нравится, что какие-то мародеры с севера заявляются сюда и начинают ставить всех на уши…

– Назови свою цену, – произнесенные вслух слова показались Али отравой. – За шафита и за его дочь.

Торговец кивнул на джинна в ярком пятнистом одеянии.

– Господин из Агниванши предложил тысячу двести динаров за одну девчонку.

Тысяча двести динаров. Преступно ничтожная сумма, чтобы оценить в нее жизнь, и в то же время несравнимо больше тех средств, которыми располагали Али и его друзья. Али, лишенный своих богатств в момент изгнания из Дэвабада, бедствовал так же, как и другие бир-набатяне. Верблюды, которых они взяли с собой, были навьючены дарами Аяанле королевскому двору, однако там все было досконально инвентаризовано.

Али сунул руку за подол халата и вынул свой зульфикар.

Это наконец-то произвело впечатление на торговца. Он стал белее мела и отступил на шаг назад, не скрывая своего испуга.

– Минутку, минутку… Я не знаю, у кого ты украл этот меч, но…