"Современная зарубежная фантастика-4". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Греттон Тесса - Страница 1058

Преодолев нервную дрожь, Али продолжил путь. Но, выйдя к лазарету, вновь остановился как вкопанный. Все здесь разительно изменилось. Парковая композиция, которыми всегда славились Дэвы, придавала саду изумительный вид. Высокие клумбы с яркими травами подпирали отяжелевшие от цветов шпалеры, а кроны плодовых деревьев укрывали тенью стеклянные кормушки для птиц и нежно журчащие фонтаны. В самом центре, меж двух прямоугольных прудов, цвела прекрасная апельсиновая роща. Деревья росли близко друг к другу, ветки были аккуратно подрезаны и уложены так, чтобы, переплетаясь, создавать иллюзию крыши. Укромное место, где все так густо усыпано сочными плодами и снежно-белыми деревьями, что сквозь листву нельзя ничего рассмотреть.

Как завороженный, он двинулся в сторону рощи, словно что-то манило его туда. Тот, кто высадил эти деревья, проделал невероятную работу. Даже арка, через которую предполагалось проникать в рощу, была выстрижена из листвы…

Али остановился так резко, что чуть не завалился на спину. Нари была не в лазарете. Она была здесь, сидела в окружении книг, точь-в-точь как в его самых теплых воспоминаниях.

Более того, она выглядела так, словно здесь и родилась: бану Нахида, особа королевских кровей, в своем родовом дворце. И дело было не в драгоценностях и не в парчовых одеяниях – напротив, она была одета более чем скромно, в белой тунике, спадающей до икр, и просторных лиловых шароварах. Лоснящаяся шелковая чадра цвета умбры, над ушами приколотая к волосам алмазными булавками, была приспущена и наброшена на плечи, открывая взору четыре черные косы, достающие ей до пояса.

Ты удивлен? В самом деле, что Али ожидал увидеть? Что от энергичной Нари, которую он знал, останутся лишь бледные отголоски, что ее съест тоска по погибшему Афшину, что на ней не будет лица от долгих часов изнурительной работы в лазарете? Но нет, не такую бану Нахиду он когда-то имел честь называть своим другом.

Али захлопнул отвисшую челюсть, ловя себя на том, что пялится на Нари, как слабоумный, и начиная догадываться, что забрел туда, где ему не положено находиться. Бегло взглянув по сторонам, он убедился, что поблизости не видно ни охраны, ни слуг. Нари были одна. Она раскачивалась в широком гамаке, разложив на коленях толстенный фолиант, а на узорном ковре под гамаком были хаотично разбросаны листочки с заметками. Там же стоял и поднос с нетронутой чашкой чая. Али заметил, что она вдруг нахмурилась, как будто прочитанное показалось ей оскорбительным.

В этот момент ему хотелось только одного: сделать шаг вперед и присесть рядом с ней. Расспросить о том, что она читает, и продолжить их странную, но такую теплую дружбу, вернуться в то время, когда они рыскали в катакомбах Королевской библиотеки и дискутировали о грамматике арабского языка. Нари стала для него светом в очень темное время его жизни, и Али даже не осознавал, как сильно ему не хватало этого света, пока не оказался здесь, перед ней.

Так прекрати подсматривать за ней, как привидение. Не в силах унять нервы, Али заставил себя сделать несколько шагов.

– Сабах ин-нур, – негромко поздоровался он по-египетски, как она его учила.

Нари подскочила, и книга соскользнула у нее с коленей. Испуганные черные глаза шарили по его лицу.

Когда Нари заметила зульфикар у Али за поясом, земля у него под ногами вздыбилась.

Али вскрикнул и потерял равновесие, когда из-под травы вылезло корневище и точно змея обвилось вокруг его ноги. Корневище дернулось, и Али упал навзничь, больно ударившись затылком об землю.

Перед глазами запрыгали черные точки. Когда туман рассеялся, он увидел, что над ним нависла бану Нахида. И она не была рада его появлению.

– Однако, – слабо протянул Али, – твои способности ощутимо усилились за это время.

Корневище до боли стянуло его плененную ногу.

– Что ты делаешь в моем саду? – спросила Нари.

– Я… – Али попытался сесть, но корневище не пускало. Оно плотно обхватило его щиколотку, исчезая под халатом, где обвилось вокруг голени. Это слишком напомнило Али об озерных водорослях, вцепившихся в него под водой, и он понял, что находится на грани паники. – Прости, – выпалил он по-арабски. – Я только…

– Замолчи, – короткое слово на джиннском ударило больно, как пощечина. – Не смей говорить со мной по-арабски. Я не хочу слышать из твоих лживых уст своего родного языка.

Али оторопело уставился на нее.

– Я… прости, – повторил он по-джиннски, медленно подбирая слова.

Корневище добралось уже до колена. Волосатые древесные щупальца разрастались и ползли во все стороны. По коже побежали мурашки, а в шрамах, оставленных маридами, начался болезненный зуд.

Он зажмурился, и на лбу у него выступила вода. Это всего лишь корень. Всего лишь корень.

– Прошу тебя, сними это с меня.

Он из последних сил держался, чтобы не потянуться к зульфикару и не отрубить проклятую деревяшку. Но Нари закопает его в землю заживо, если он даже подумает обнажить меч.

– Ты не ответил на мой вопрос. Что ты здесь делаешь?

Али открыл глаза. В лице Нари не было сочувствия. Пальцем она крутила в воздухе, повторяя движение корня вокруг его ноги.

– Хотел увидеть тебя, – выпалил он неожиданно для себя.

Словно она опоила его сывороткой правды по рецепту своих предков. Али понял, что это истина. Али просто хотел увидеть ее, и ни при чем клинок Дараявахауша.

Нари опустила руку, и корень исчез. Али с дрожью перевел дыхание. Теперь он стыдился своего испуга. Он бесстрашно отбивался от наемников, вооруженных стрелами и мечами, но какой-то корешок чуть не довел его до слез?

– Прости меня, – повторил он в третий раз. – Я не должен был приходить.

– Нет, не должен, – метнула она в ответ. – Во всем Дэвабаде есть всего одно место, которое принадлежит мне одной, куда даже нога моего мужа не ступала, пока не явился ты, – ее лицо было искажено злобой. – Но, видимо, Ализейд-победитель-Афшина всегда поступает так, как ему заблагорассудится.

Али вспыхнул.

– Не зови меня так, – прошептал он. – Ты сама там была. Знаешь, как он умер.

Нари цокнула языком.

– О нет, потом мне объяснили, как все было на самом деле. Недвусмысленно. Твой отец ясно дал понять, что истребит детей всех Дэвов города, если я еще хоть раз заикнусь о маридах, – на глаза ей навернулись слезы. – А знаешь, что он заставил меня сказать? В чем мне пришлось обвинить Дару? И чему якобы препятствовал ты?

Ее слова ранили больнее ножа.

– Нари…

– Знаешь, что он заставил меня сказать?

Али потупил взгляд.

– Да.

Слухи в конце концов дошли и до Ам-Гезиры. Потому-то никому и не составляло труда поверить, что этот добродушный принц убил другого джинна.

– Я тебя спасла. – Она издала тонкий, невеселый смешок. – Исцелила тебя вот этими руками. И даже не раз. И что взамен? Ты не проронил ни слова, когда мы сели в лодку, хотя прекрасно знал, что солдаты твоего отца будут ждать нас в засаде. Боже, а я еще предлагала тебе отправиться с нами! Бежать от отца, бежать из этой клетки и посмотреть мир. – Она обняла себя руками, кутаясь в чадру, как будто пытаясь отгородиться от него стеной. – Можешь гордиться собой, Али. Немногим удавалось обвести меня вокруг пальца, но ты… Я ведь до самого последнего момента не сомневалась в том, что ты мой друг.

Чувство вины было невыносимо. Али не догадывался, что ей пришлось испытать. Он всегда считал ее своим другом, но Нари как будто старалась держать дистанцию, когда на самом деле их отношения значили для нее намного больше. Откровение пришлось как удар под дых.

– Той ночью я не знал, что делать, Нари, – сказал он, с трудом подбирая слова. – Дараявахауш вел себя как безумец. Из-за него могла начаться новая война!

Она задрожала.

– Ничего подобного. Я бы ему не позволила развязать войну. – Ее голос звучал сухо, но по всему ее виду было понятно, что она старается не потерять самообладания. – Ну что ж, ты меня увидел. Насмотрелся? Ты нарушил мое уединение, чтобы лишний раз напомнить мне о худшей ночи в моей жизни. Что-нибудь еще?