"Современная зарубежная фантастика-4". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Греттон Тесса - Страница 1091

– Бахрам заметил это, когда водил лошадей в поле. Сказал, куда ни глянь – везде так.

Они вышли на опушку. Перед ними простиралась долина. Река сверкала серпантином лунного света и обычно была самым ярким пятном пейзажа.

Но весенняя трава не была темна. Она светилась теплым медным светом, как две капли воды похожим на ядовитый пар Манижи. Словно смертельный туман низко стелился по земле.

– Бахрам… он долго скакал, Афшин. И говорит, что это повсюду. – Она сглотнула. – Мы пока не говорили бану Нахиде. Мы сомневались, в наших ли это полномочиях. Но ведь… это же не значит… – Она осеклась, не в силах высказать то же жуткое предположение, что терзало сейчас и Дару.

– Этому должно быть объяснение, – решил он наконец. – Я поговорю с ней.

Он направился прямиком к шатру Манижи, не обращая внимания ни на взгляды своих воинов, ни на смешки ифритов у потрескивающего костра. Несмотря на поздний час, она не спала. Сквозь войлок пробивался свет масляных ламп, и Дара почувствовал в воздухе запах свежезаваренного чая.

– Бану Манижа, – позвал он. – С тобой можно поговорить?

Секунду спустя она вышла к нему. Привычную чадру сменила плотная шерстяная шаль. Она явно готовилась ко сну, уже распустив посеребренные сединой черные косы. Увидев Дару, она удивилась.

– Афшин? – Она обеспокоенно заглянула ему в лицо. – Что стряслось?

Дара покраснел, смутившись того, что нагрянул так бесцеремонно.

– Прости за вторжение. Но этот вопрос лучше обсудить без посторонних.

– Ну, так проходи. – Она приоткрыла полог шатра. – Выпей со мной чаю. И присядь. Сегодня был ужасный день.

Ее заботливый тон успокоил Дару, немного уняв страх, поселившийся в сердце. Он стянул сапоги и повесил плащ, после чего уселся на подушки. В дальней части шатра осталась отдернутой занавеска, отделявшая небольшое спальное пространство.

Там Дара заметил забытый головной убор Каве и отвернулся, чувствуя, как будто увидел что-то, не предназначенное для его глаз.

– Визирь благополучно отбыл?

– Сразу после похорон, – ответила Манижа, разливая чай. – Хотел пролететь как можно большее расстояние до захода солнца.

Дара взял предложенную ему чашку.

– Каве летает быстрее, чем я мог предполагать, – заметил он. – Видимо, есть доля правды в твоих рассказах о скачках наперегонки по Зариаспе.

Манижа села рядом.

– Ему не терпится вернуться в Дэвабад. Волнуется за Джамшида с тех самых пор, как мы получили письмо от Низрин. – Манижа отхлебнула свой чай. – Но что-то мне подсказывает, что ты здесь не из-за Каве.

– Нет. Вовсе нет. – Дара отставил чашку. – Госпожа, мои ребята доложили мне о ситуации, о которой ты тоже должна знать. Медный пар, которым были убиты скауты… Он, похоже, распространился по территории. На глаз кажется не таким густым, но он повсюду. Стелется прямо над землей до самой речной долины реки.

Ни один мускул не дрогнул в лице Манижи.

– И что?

Чеканный ответ заставил его сердце забиться чаще.

– Ты говорила, что пар притягивается на гезирские реликты и он набирает силу, поглощая их… – Его голос дрогнул. – Бану Нахида… когда это действие заканчивается?

Она ответила на его взгляд.

– Понятия не имею. Именно над этим я работала все последние месяцы, я искала способ сократить зону его поражения и время, в течение которого он набирает силу. – Ее глаза потускнели. – Но успеха в этом я так и не добилась, а лишнего времени у нас нет.

– Ты позволишь Каве рассеять яд во дворце, – прошептал Дара. Он хватался за последние капли самообладания, когда до него начало доходить, что все это значит. – Бану Манижа… Во дворце будут находиться сотни Гезири. Ученые в библиотеке, секретари, прислуга. Женщины и дети в гареме. Дочь Гасана. Все они носят реликты. Если выпустить пар посреди ночи… можно погубить всех Гезири.

Манижа беззвучно отставила чашку с чаем, и от ее молчания Дару начало потряхивать.

Нет. Создатель, нет.

– И не только во дворце, – с придыханием сорвалось с его губ. – Ты хочешь погубить всех Гезири в Дэвабаде.

Когда она ответила, в ее голосе были отчетливо слышны тихие безнадежные нотки.

– Это наиболее вероятно. – Но затем ее черные глаза ожесточились. – И что из этого? Сколько Дэвов погибло, когда Зейди аль-Кахтани захватил Дэвабад? Сколько из них были твоими друзьями и близкими, Афшин? – Ее голос стал желчным. – Да и пескоплавы не конченые идиоты. Кто-то из них успеет сообразить, что происходит, и вовремя снять реликты. Вот почему так важно правильно подгадать момент.

В голове кричали голоса, но Дара не чувствовал ни жара, ни магии, жаждущей вырваться из-под кожи. Ему было холодно как никогда.

– Не делай этого, – сказал он, дрожа всем телом. – Не начинай свое правление с таким количеством крови на руках.

– У меня нет выбора.

Но Дара только отвел взгляд, и Манижа продолжала, уже более твердо:

– Это наш путь к победе. А мы обязаны победить. Если Гасан выживет, если его поражение окажется чуть менее, чем абсолютным, он уничтожит нас. Он не успокоится, пока не сотрет все наше племя с лица земли. Скорбишь по Мардонию? Представь, сколько твоих воинов сохранят жизнь, если к тому моменту, как мы доберемся до дворца, им будет не с кем воевать.

– Ты сделаешь из нас чудовищ. – Лед, сковавший его сердце, треснул, и эмоции начали брать верх. – Вот в кого мы превратимся, если ты позволишь этому случиться… Бану Нахида, от такого пятна репутацию уже не отмыть. – Он умоляюще смотрел на нее. – Одумайся, госпожа. Среди них невинные джинны. Дети. Чужестранцы, приехавшие в город праздновать Навасатем…

На него нахлынули воспоминания. Все это было чересчур знакомо.

Купцы. Ремесленники. Ткачи, чьи искусно расшитые шелка заливало кровью непростительно алого оттенка. Дети, не понимающие, что их судьба была предопределена по-человечески карими глазами. Невозмутимые приказы и расчетливо-холодные доводы прежнего поколения Нахид.

Дымящиеся руины, оставшиеся от легендарного города Кви-Цзы. Крики и вязкий запах крови, который никогда не стирается из памяти.

– Тогда мы станем чудовищами, – заявила Манижа. – Если такой ценой мы окончим эту войну, я согласна.

– Так мы войну не окончим, – в отчаянии возразил Дара. – Все Гезири, способные держать оружие, будут дожидаться нас на берегах Гозана, когда узнают, что мы без предупреждения перебили их соплеменников. Эта война будет продолжаться до Судного…

– Тогда мы рассеем яд на их родной земле. – Дара отпрянул, но Манижа продолжала: – Пусть все племена знают, чем поплатятся за свою непокорность. Я не хочу брать на себя этот грех, но если таким образом мы усмирим мятежных сахрейнцев и коварных Аяанле, я готова. Пусть о судьбе Гезири сокрушаются тохаристанцы, проклинающие твое имя по сей день, и Агниванши, которые считают, что их широкие реки защитят их от всех невзгод.

– Говоришь как Гасан, – укорил Дара.

Глаза Манижи гневно вспыхнули.

– Что ж, возможно, он был прав в своих методах, – горько сказала она. – Но, во всяком случае, на этот раз не моя семья и не мое племя будут жить в страхе.

– До следующей войны, – уточнил Дара, не в силах сдержать закипающее негодование. – Ради которой меня, по-видимому, снова вытащат с того света, случись мне погибнуть сейчас. – Он поднялся на ноги. – Ты должна была быть выше этого. Выше, чем Кахтани. Выше, чем твои предки!

Он пересек шатер и потянулся за плащом.

– Куда ты собрался? – спросила Манижа резким тоном.

Дара натянул сапоги.

– Остановить Каве.

– И думать не смей. Ты под моим командованием, Дараявахауш.

– Я обещал помочь тебе захватить власть в Дэвабаде, а не устроить очередное Кви-Цзы.

Он потянулся к пологу шатра.

Ткань вспыхнула, и жгучая боль пронзила Даре руку. Он вскрикнул, скорее от неожиданности, чем от боли, и обернулся.

Манижа щелкнула пальцами, и боль стихла.

– Разговор еще не окончен, – процедила она. – Я слишком многим рисковала и потеряла слишком многое, чтобы сейчас мои планы пошли прахом только потому, что воин, в одиночку проливший реки крови, на мгновение обрел совесть. – Она смотрела на него с холодом. – Если ты зовешь себя Афшином, то сейчас же сядь.