"Современная зарубежная фантастика-4". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Греттон Тесса - Страница 279

Страсти сглотнула. Дважды. Трижды.

– Нет. Моя мать была ее сестрой, – грубо сказала она, – но для тебя это ничего не значит, колдунья. Если ты лжешь мне, клянусь…

– Ты же знаешь, что Девять домов знакомы с концепцией семьи? – мягко спросил Паламед.

Страсти, казалось, искренне удивилась.

– А тебе какая на хрен разница? – Потом подумала и сказала: – Да нет. Какая мне на хрен разница, вот что интересно. Тебе плевать на семьи, когда ты их разделяешь…

Поймав предупреждающий взгляд Ценой страданий, Страсти выразительно нахмурилась.

– Идите вы на хер, короче, – сказала она и напялила на ярко-синюю голову шлем. Пылающие глаза скрылись за щитком. Нона почувствовала, как из ее груди вырвался вздох. Все звуки ее теперь удивляли, как будто ее тело постоянно совершало поступки, не связанные с Ноной. Пирра протянула руку и нежно коснулась ее руки.

– Как дела? Держишься?

Прежде чем Нона успела ответить, раздался еще один пронзительный свист совсем рядом с грузовиком, глухой грохот и громкий стук камней. Грузовик с визгом остановился, затем снова качнулся вперед, и все вцепились в свои сиденья, когда грузовик рванул влево. О положении дел в городе многое стало понятно, когда никто не испугался ни в первый раз, ни во второй, ни даже в третий, услышав крики впереди.

Гарнитура Ценой страданий ожила и затрещала, и она снова поднесла ее ко рту.

– Говорите. Что?

Пирра встала и двинулась, раскачиваясь и цепляясь за петли, в заднюю часть грузовика, где брезент был туго зашнурован. Там имелось прозрачное окно из мягкого пластика, через которое что-то можно было рассмотреть, хоть и нечетко. Днем сквозь него было видно плохо, а ночью, когда почти все фонари не горели, вообще никак.

– Держитесь вместе, – коротко и отрывисто сказала Ценой страданий, – не разделяйте нас. Сворачивайте на первом же съезде, который найдете, и вперед, под землю.

Пирра долго смотрела в окно. А потом внезапно присела на корточки и принялась расшнуровывать брезент. Угол высвободился и яростно хлопнул, впуская внутрь порыв раскаленного душного воздуха, который, впрочем, в тесноте кузова показался приятным ветерком. За ними замигал ярко-желтый свет фар заднего грузовика. Паламед потянулся к руке Ноны, а Нона крепко вцепилась в сиденье, когда Пирра высунулась наружу – задний грузовик тревожно засигналил – и оглядела улицу.

Когда она вернулась назад, Нона сильно расстроилась из-за ее движений. Пирра была такая жилистая и крепкая и всегда вела себя так спокойно, раскованно, неторопливо, не обращая внимания почти ни на что, мило и неряшливо. Она всегда оставалась наименее испуганным человеком в комнате, даже если рядом была Кэм, но теперь она смотрела на Паламеда и Нону своими глубокими темными глазами с таким выражением, которого Нона раньше не видела.

– Секстус, – сказала она, – боюсь, игра окончена.

Завывала воздушная сирена – та, которую использовали только в сезон дождей, чтобы заявить об аварийном повышении воды.

– Это не?.. – коротко спросил Паламед.

– Должно быть, он уже давно отступил, – сказала Пирра. – Мы ни за что не смогли бы выбраться отсюда на шаттле, ни при каких условиях. Первая волна уже здесь.

Ценой страданий заметила:

– Ни один убийца планет не нападал на подобную планету при моей жизни или при жизни моих начальников.

– Номер Седьмой – Варун Пожиратель – всегда вел себя бодрее других, – ответила Пирра, – но после убийства моего некроманта я думала, что эта хрень затихнет лет на сто, не меньше. Так было после того, как он разорвал Кассиопею.

– Он идет за ликтором? – нервно спросила Ценой страданий. – Если мы нейтрализуем это тело, то…

Паламед беспомощно развел руками.

– Если бы он отреагировал на душу Ианты Набериус, разве он не зашевелился ли бы несколько дней назад? Насколько я понимаю, Зверю Воскрешения нужно немного времени, чтобы собраться. Сложно добраться до нужного места, но он тут уже пару месяцев.

– Это все уже не важно. Там, снаружи, Вестники, – нетерпеливо сказала Пирра. – Если номер Седьмой прорвался, он прорвался. Чтобы увести его, нужен ликтор – полностью реализованный, опытный, серьезный ликтор, которому понадобится точка на полпути через галактику, и желательно еще два ликтора, которые были бы с ним в Реке. Будь у нас это все, можно было бы молиться, чтобы он увел Вестников, найдя лучшую добычу. Вам нужны Кир, Августин, Кассиопея… Вам нужен Гидеон из Первого дома, а Гидеон из Первого дома мертв. Он не вернется. Господи, Гидеон, – внезапно сказала Пирра, – Гидеон, ты умер напрасно.

Вдруг капитан сильно задрожала. Корона немедленно дернулась убрать руки капитана подальше от лица, сказала тихо:

– Давай. Давай, Дейтерос. Я здесь. Борись, черт возьми. Держись. Терпи. – В ответ капитан тихо застонала.

Нона заставила свое тело встать на две ноги. Два – худшее число для ног. Не так много, чтобы от них был толк, не так мало, чтобы вовсе о них не думать. Она дошла до конца грузовика и встала прямо над колесами. Оттолкнула Пирру в сторону – Пирра упала на спину, Нона тут же об этом пожалела, но у нее не было времени. Она встала перед Короной и протянула руку.

– Рапиру, – сказала она.

– Нона? – неуверенно проговорила Корона.

Она отнимала слишком много времени. Нона забрала у нее рапиру. Ей пришлось руками сдвинуть тело Короны, чтобы добраться до ножен. Рапира не вышла сама, Нона дернула под неправильным углом, поэтому она прорезала ножны изнутри.

Лезвие раздвинуло ножны и вышло наружу. Клинок показался очень тяжелым, и она проволокла его по полу грузовика с громким, жутким скрежетом.

На нее был направлен пистолет. Страсти вскочила на ноги.

– Не стреляй, – сказала Ценой страданий.

– Нона, остановись. Нона, поговори со мной, – говорил Паламед в чужом теле, и это было уже слишком. Ноне пришлось уйти.

Она откинула брезент – грузовик позади них снова посигналил – и нащупала рукой борт грузовика. Лезть с рапирой в руке было сложно, ей нужны были обе руки, и она с размаху воткнула рапиру в бедро, убедившись, что она держится прочно. При этом она пробила полу рубашки и смутно порадовалась, что это чужая рубашка, а не ее футболка из рыбной лавки. Но времени думать о своей любви к футболке не было, она залезла на крышу грузовика и стояла там на горячем сыром ветру, пока грузовик мчался по улице, время от времени рыская, и она видела все.

С неба падал дождь из странных сгустков в форме слез. Они яростно кружились в воздухе, падали на здания, на дороги, на крыши машин, сползали вниз, оставляя за собой густую серую слизь. Внутри подрагивающих сгустков – грузовик ехал слишком быстро – Нона разглядела толстые стручки, похожие на миниатюрные коконы, которые вьют гусеницы, прежде чем стать бабочками. Стручки и слизь были прозрачными и дымились, а внутри них виднелось нечто, непонятно дрожащее. Из некоторых стручков уже торчали крылья, дергались и гнулись.

Нона посмотрела на грузовик впереди, ехавший примерно на дистанции корпуса, и на грузовик позади, на той же дистанции. Прошла вперед и встала на крышу кабины. Сделала пару шагов, прыгнула и пролетела все расстояние до следующего грузовика. У нее заболели ноги – а на тонком металле крыши осталась вмятина. Она посмотрела в небо и проревела:

– Ты же сказал, что не сделаешь ничего странного!

Нона вынула из себя рапиру и чуть не заплакала от ярости. Она положила обе руки на рукоять. Она не знала, как держать оружие, и ей было все равно.

Она могла видеть широкую главную улицу с рыбными лавками с одной стороны и гавань вдалеке. Ей захотелось увидеть что-то знакомое, и она перевела взгляд куда-то в сторону Здания, ее дома, маленького серого кубика среди других серых кубиков. Грузовик внезапно свернул налево. На дороге остались только грузовики, но большие дергающиеся стручки расползлись по асфальту, и грузовикам приходилось объезжать их. Нона огляделась вокруг, пока стручки продолжали валиться с неба, как огромные и страшные капли дождя, со стуком падали на крыши, на дорогу или мягко опускались в далекий океан. Она слышала крики, звон битого стекла, плач и сирену – все разом.