"Современная зарубежная фантастика-4". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Греттон Тесса - Страница 286

– Ты всегда умела обращаться со словами, – признала Пирра. – Они повсюду или только в некоторых местах?

– Ктесифон стоит у входа в туннель и внутри него. Разведданных нет. Мы держимся хорошо, но через пару часов кончатся боеприпасы. У них там настоящая оргия, и мы не можем использовать взрывчатку, если не хотим обрушить туннель. А я не хочу обрушить туннель, потому что из него нет другого выхода.

– Принято, – кивнула Пирра.

– Это новый голос, – сказала архивариус, а Паламед весело ответил:

– Архивариус, это Пирра Две, и мы с Кэм полагаем, что она спасла нам жизнь. Пожалуйста, будьте с ней очень любезны. Шестой дом обязан Пирре Две всем, и бессрочно. Итак, – он постучал пальцем по стопке бумаги, – это все, что у нас есть. Командир, я хотел бы попросить вернуть Шестой дом обратно в грузовик. Беспокоиться о пространстве не стоит, это очень временно. Если вы хотите взять что-то с собой, скажите.

Командир шагнула вперед, на свет. Архивариус шагнула вместе с ней.

– Паламед Секстус, – сказала она, – как ты надеешься выбраться отсюда?

– Мы переправимся через Реку, – сказал Паламед, – я планирую доставить всех в Девять домов, а после завершения миссии – обратно в Шестой дом. Который, как вам известно, припаркован на экзопланете недалеко от звездной системы.

– Мальчик, ты фантазер или просто сошел с ума? – осведомилась Пирра. – Ладно, твоему рыцарю всю кровь выпустили, но ты-то?

– Я верю, что это сработает.

– А я знаю, что нет. Ты не сможешь пройти через Реку. Во-первых, тебя никогда этому не учили.

– Это сложно, – признал Паламед, – но, Пирра, я много времени провел в Реке. Я изучил ее, хотя и странным путем и неполноценно. Думаю, я смогу точно сориентироваться.

– Меня не волнует, чему ты научился в этом пузыре. Ты не ликтор, – сказала Пирра, – ты не сможешь отпугнуть призраков. Они разорвут тебя на куски.

– Не в этот раз, – весело возразил Паламед.

Нона почувствовала, что руки Пирры внезапно утратили всегдашнюю силу, и съехала вниз на пару сантиметров. Ей пришлось сказать:

– Пирра, ты меня уронишь. – И Пирра ее подхватила.

– Мне нужно, чтобы ты сказал мне, что совершенно уверен в плане, – потребовала Ценой страданий.

– На девяносто процентов.

– Докажи.

Паламед передал пачку бумаг обратно Ценой страданий и попросил:

– Мама, приведи Киану. Она мне нужна. И отцов Кэм…

– Нет, только Кики, – возразила Камилла, – только сестру. Они не… они не поймут, Страж.

Архивариус сказала весело и фамильярно:

– Ах, дела семейные? Командир, дадите мне руку? Вы сама замужем? А развод…

Паламед повел Камиллу в темноту, обратно к грузовику, где проснулась Нона. Пирра посмотрела им вслед дикими глазами и пошла за ними, хотя ее об этом и не просили. Нона схватилась за плечи Пирры. Она ничего не понимала.

Принцесса-труп сидела на краю кузова. Паламед ударил по тормозам кресла, и Камилла тяжело осела в нем. Даже во тьме туннеля Нона видела, что она в ужасном состоянии. Она была очень спокойна, но очень слаба, губы у нее потемнели.

– Нет. Никаких больше лекарств, – ясно услышала Нона ее слова, – я хочу соображать нормально.

Пирра вслепую усадила Нону, несмотря на ее предупредительный писк; Ноне очень не хотелось сидеть рядом с мерцающей белой фигурой мертвой Кирионы Гайи, которая наблюдала за происходящим с живым интересом зрителя на стадионе. Пирра отшатнулась от нее и упала на колени перед креслом и Паламедом. Протянула руки и взяла за руку сначала Паламеда, потом Камиллу. Ее лицо и действия выражали только тупое отчаяние.

– Я любила вас обоих, – сказала она, – не очень горячо. Не целиком. Во мне этого нет. Но я любила вас. В лучшем мире я сказала бы «как родных», но я не понимаю, что это теперь значит. Вы были моими… агентами. Дублерами того, чего у меня не бывало дольше, чем вы в состоянии даже вообразить. Поэтому я прошу: не надо этого делать. Пожалуйста.

Никто из них не ответил.

Пирра настойчиво продолжала:

– Поймите, что как только вы это сделаете, вы не сможете вернуться. Лучше умереть. У вас есть власть умереть чистыми… умереть свободными. То, что вы собираетесь сделать, – это не любовь. Это не воплощение красоты и силы. Это ошибка. Мы делали это неправильно. Мы были детьми, которые играют с отражениями звезд в луже, думая, что это космос.

Паламед встал, и Пирра встала вместе с ним. Он протянул руку и крепко схватил ее за запястье.

– Я не знаю, что мы, по-твоему, собираемся делать, но мы точно делаем не это.

– Что бы вы ни хотели сделать, не делайте этого.

– Просто посмотри на нас, – сказала Камилла.

Пирра вырвала запястье из руки Паламеда. Протянула руку, взяла Камиллу за подбородок и долго смотрела на нее. Затем она наклонилась, резко и коротко поцеловала Камиллу в лоб.

Нона, которая даже теперь не могла перестать читать руки и губы, смотрела на этот поцелуй, и ей было грустно. Казалось, Пирра крадет что-то, чем не хочет владеть. Что она тянется к соблазнительной вишнево-красной раскаленной плите, зная, что ее ждет только ожог. Нона увидела Камиллу, ее холодные посиневшие губы, и поняла, что Камилла тоже это почувствовала.

– Пирра, не веди себя как диванный воин, – сказала Камилла.

Пирра протянула руку, взъерошила идеальную прическу тела Ианты Набериус и наклонилась, чтобы поцеловать и Паламеда тоже, – и Паламед сказал снисходительно и весело:

– Ты жуткая старая развратница, Две.

– Зовите, если понадоблюсь. Увидимся.

Пирра подошла к грузовику, к Ноне, и тяжело наклонилась вперед. Нона видела, что она вспотела, примерно как в тот раз, после бутылки с отбеливателем. Она пробормотала:

– Вы же знали, что это происходит. Уже несколько месяцев назад.

Когда Нона взяла Пирру за руку, Пирра как будто даже не заметила.

К этому моменту другие люди уже подошли и встали неровным полукругом вокруг инвалидной коляски. Там была женщина с косой, похожая на птицу, Ценой страданий, высокая, худая, морщинистая молодая женщина в сером, чье лицо так поразительно походило на лицо Кэм, что Нона даже удивилась. Волосы она брила, и, в отличие от остальных, глаза у нее были не молочно-белые, а темные, глубоко посаженные, ястребиные. К ним присоединилась и Корона, золотая, сияющая Корона, еще один светильник. Она сплетала пальцы на руках, отпускала, снова сплетала.

Никто ничего не говорил. Голова Камиллы упала назад, но Камилла тут же резко встала – встала сама, расправила плечи, покрутила шеей. Паламед усадил ее на холодную дорогу, и они сидели лицом друг к другу, скрестив ноги. Камилла долго не могла согнуть ноги, а сделав это, тихо охнула, так что Нона поняла, чего это ей стоило. Она достала из ножен один из кинжалов и положила на бетон.

Внезапно оборванные наблюдатели приблизились – всего на несколько шагов – и встали вокруг них кольцом, не настолько плотным, чтобы помешать. Они как будто попытались отгородить их от огромного пустого туннеля, где грохотали пули. Нона инстинктивно дернулась вперед и чуть не выпала из грузовика; Пирра подхватила ее, и они вместе слезли на землю. Кириона Гайя вежливо смотрела на борт грузовика, как будто могла прочитать по краске что-то интересное.

– Камилла, мы все сделали правильно? – спросил Паламед, и Нона сразу поняла, что он не думает больше ни о ком во Вселенной. – Мы справились почти идеально. Идеальная дружба, идеальная любовь. Я не могу себе представить, что пожалею о чем-нибудь на смертном одре, ведь мне было позволено быть твоим некромантом.

Камилла Гект грустно посмотрела на него, а затем разрыдалась. Плач был почти бесшумным, но слезы лились рекой. Паламед взял ее за руки и отчаянно попросил:

– Кэм, дорогая, не надо.

– Нет, – сказала Камилла после очевидной борьбы с собой, – нет. Я плачу, потому что… потому что мне стало легче. – Она говорила очень упрямо. – Я так рада, Страж.

– Осталось недолго, – пообещал он.

Камилла сделала пару судорожных вдохов, которые явно причиняли ей боль, и спросила: