"Современная зарубежная фантастика-4". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Греттон Тесса - Страница 341

– Это если тебя не убьют, – отозвался Лотт. – Когда начнется война кланов, будут и сражения. И как только мы наденем нефрит, то станем пушечным мясом для Горных.

– Но можно сказать, что так ты получишь больше шансов сделать карьеру в клане, – с вызовом произнесла Пау. – Если ты сделан из того теста.

– А если ты не из того теста? – возразил Лотт.

– Тогда займись медициной или преподаванием, – вставил Хейке. – Или стань монахом.

Лотт громко и саркастически фыркнул и покачал головой, раздербанив полиэтиленовую упаковку, так что тяжелые батарейки со стуком рассыпались по столу.

Дудо подставил под них руки.

– А что еще остается? Стать Йомо на восьмой ступени?

От этой фразы все неловко хихикнули, выпустив накопившееся напряжение. Каждый год из Академии выгоняли нескольких учеников, к вечному позору их семей, но обычно такое случалось на ранних этапах. Лишь один человек десять лет назад покинул Академию в последний год и не стал Зеленой Костью. Его до сих пор упоминали наставники как почти мифологическую персону и символ ярчайшего провала и позора за пять минут до выпуска.

Лотт покраснел и быстрым и резким жестом собрал раскатившиеся батарейки.

– Конечно, нет, – пробормотал он, потупив глаза, хотя в голосе остались нотки насмешки.

Тон покашлял и вернулся к теме отношений между кланами:

– Лично я считаю, что это Штырь хочет воевать. Коул Лан не из таких.

– Вот именно из-за таких разговоров Колоссу и пришлось занять твердую позицию, – воскликнул Дудо. – И самое время. Горные хотели убить его брата, чего же они ожидали? К счастью, он сумел показать, что кровь у него такая же густая, как и у старика Коула.

Дудо был типичным учеником Академии. Второй сын влиятельной семьи Фонарщиков, его старший брат унаследует семейное дело, а Дудо наденет нефрит и присягнет клану, таким образом обеспечив семье процветание и благоволение со стороны Равнинных. Дудо это, похоже, вполне устраивало, поскольку он не интересовался производством и не обладал тактом.

– С тех пор как Факел отошел от дел, остальные кланы решили, что Равнинные ослабели. Они не будут нас уважать, если время от времени не проливать кровь.

Покушение на Коула Хило и последующий поединок у Фабрики в последние две недели были постоянной темой для разговоров в Академии. У всех вдруг нашелся родственник, друг или родственник друга – Палец Равнинных, который присутствовал там и видел, как Коул Лан разделался с Гамом Обеном. И Анден с ошеломлением понял, что знает Гама – это тот темноволосый, мускулистый Второй Кулак, спасший его от парней из Ви Лон перед «Горячей хижиной», и этот увешанный нефритом человек погиб от руки Лана.

Анден ставил в ящики банки с фасолью и не вступал в спор. Может, из-за того, что он, к несчастью, унаследовал отцовскую бледность и чужеземный разрез глаз, пока он молчал по поводу событий в кланах, остальные свободно высказывались при нем, позабыв о том, кто он. Он всегда оставался полукровкой и выродком, поразительным сыном печально известной матери и, как все подозревали, педиком (хотя Анден никак не мог понять, каким образом это дошло до Хило). В любом случае, он не любил открыто заявлять о покровительстве со стороны Коулов и давать одноклассникам дополнительный повод держать его на расстоянии.

Но теперь, прислушиваясь к разговору, он ощутил желание выплеснуть свое раздражение. Захотелось выставить напоказ свой статус в клане и высказаться, объяснить одноклассникам, что они ничего не знают о Коулах. Лан и Хило – обычные люди со своими тревогами и недостатками, как и у любого другого, они стараются для клана по мере сил, и ни один ученик без нефрита не имеет права их судить. Уж точно не Лотт Цзин – да что он вообще знает?

Анден стиснул челюсти и отошел от одноклассников, чтобы разгрузить очередную коробку. Почему он не возразил Лотту до того, как это сделали Пау и Дудо? Эго ведь его семья воюет, его кузены, скорее даже братья, это их очернил Лотт. Если бы в Андене текла кровь Коулов, за такими словами мог бы последовать поединок. Он должен был потребовать извинений, но теперь уже слишком поздно. Его давнишняя привычка помалкивать и чувства к Лотту Цзину сковали язык, и момент оказался упущен.

Снаружи зала для собраний как раненый зверь завывал ветер. Анден твердил себе, что лучше промолчать. Нет причин принимать это близко к сердцу. Для большинства людей в Жанлуне клановая война – как ревущий снаружи тайфун: сила природы, от которой нужно спрятаться, перетерпеть, посетовать и обсудить, неизбежная пошлина, прибавившаяся к счету. Из всех обсуждающих войну учеников лишь Андена она касалась лично.

Он узнал о случившемся не раньше остальных, сначала по сплетням в столовой за завтраком.

– Слыхали? Штыря застрелили.

Анден чуть не выронил из рук тарелку. С головы до кончиков пальцев его затопил ледяной ужас и ошеломление. Но прежде чем он успел повернуться к говорящему, кто-то другой возразил:

– Вранье. Его пытались убить, но застрелили-то как раз их Кулака. Штырь жив, но кто-то из убийц сбежал, и теперь Коулы собираются идти войной на Горных.

– Где ты это слышал? – спросил Анден. Его руки дрожали.

Все сидящие за столом шестиклассники удивленно воззрились на него.

– Мой брат – Палец, патрулирующий Трущобу. Я разговаривал с ним час назад. Он сказал, что они были на ногах всю ночь, а только что их вызвали в поместье Коулов.

Новости полнились дикими предположениями, а к полудню стали поступать противоречивые сведения. Колосс и Штырь поехали на Фабрику. Пролилась кровь. В комнатах учеников Академии не было телефонов, и лишь к вечеру Анден, разъярившись оттого, что все, похоже, знают больше, сумел добраться до телефона в коридоре общежития и позвонить в резиденцию Коулов. Кьянла дала ему телефонный номер квартиры, где живет девушка Хило.

– Не волнуйся, Энди, – сказал Хило, явно пребывающий в отличном настроении.

– Я могу чем-то помочь? – спросил Анден.

– Можешь получить диплом завтра? Нет? Тогда не волнуйся, как я уже сказал.

– А что с Лан-цзеном? – Анден по-прежнему с трудом представлял, как Лан убивает человека в поединке. Конечно, Колосс – один из самых сильных Зеленых Костей, но обычно ему нет нужды прибегать к насилию. Лан даже голос редко повышал. – Кьянла сказала, что его нет дома, он поехал к врачу. С ним все в порядке?

На линии возникла небольшая пауза, а потом Хило ответил:

– Он же Колосс, Энди. Он справится со всем, что устроят Горные, как сделал сегодня. Разве я не говорил тебе, что ожидается заварушка? Так что не удивляйся. Пройди Испытания, это все, что от тебя требуется.

– Конечно, – пообещал Анден. – Через полгода я буду в состоянии помочь.

– Я знаю, Энди, расслабься. И рассчитываю на тебя.

Повесив трубку, Анден так и не успокоился и с трудом заснул ночью. Всю жизнь Анден считал Коулов почти что неуязвимыми. К своему отцу-иностранцу он испытывал лишь презрение и неприязнь (все эспенцы одинаковые – пустые, высокомерные и вероломные) и считал, что мать трагически ошиблась в выборе, а ее болезнь вызывала в нем смесь горя, стыда и ужаса. Он хотел бы родиться в семье Коулов.

И вот теперь Анден старался отвлечься в уголке зала для собраний, перетаскивая собранные коробки, чтобы не вернуться к разговору с Лоттом и другими. Он вспоминал о событиях в Лодочный день. Когда его посадили в машину Гонта и повезли на встречу с Айт, считая Коулом, как он со всей ясностью понимал, что он Коул, но при этом с ним обращаются как с ребенком, а он ничего не может поделать. И сейчас то же самое.

После тайфуна Жанлун выглядел так, будто его помыла орда неуклюжих гигантов. Упавшие деревья и столбы, перевернутые машины, а некоторые части Рыбачьего, Кузницы и Храмового квартала оказались затопленными. Анден вместе с одноклассниками несколько дней работал в центрах помощи пострадавшим, раздавая припасы тем, кто остался без электричества, водопровода или запасов продовольствия. В такие времена на лицах царил мир. Кланы заботились о людях на своей территории и помогали Фонарщикам все вычистить и восстановить. На спорных территориях кланы действовали бок о бок, соблюдая временное перемирие.