"Современная зарубежная фантастика-4". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Греттон Тесса - Страница 379

Она снова повернулась к Шаэ, которую это простое признание фактов привело в замешательство.

– Он знает, что нуждается в твоей помощи. Если я могу быть полезна тебе как Белая крыса, то сделаю все, чтобы помочь семье выжить. Он уверяет, что любит меня слишком сильно, чтобы вовлечь в войну… а я люблю его слишком сильно, чтобы подчиниться.

Был, наверное, уже час ночи, но Шаэ совершенно не хотелось спать, она начала размышлять о рискованных возможностях. Она снова медленно оглядела обновленный дом. Вен понадобилось несколько недель, чтобы полностью его изменить, с искусной изобретательностью смешать формы, запахи и текстуры и придать привлекательный и глянцевый вид прежде уродливой, но почтенной резиденции самого свирепого члена Равнинного клана. Шаэ поняла, что недооценила Маик Вен, заметив лишь ее теплые, мягкие и чувственные манеры и проглядев под клеймом каменноглазой сталь Зеленой Кости, забыв, что она сестра беспощадных братьев Маик. Прежде Вен ее раздражала, сейчас Шаэ чувствовала себя не в своей тарелке.

Две сильные женщины в мужском мире, подумала она, и если они как можно скорее не станут союзницами, то обречены навеки стать соперницами. Шаэ привыкла спорить с Хило, но этого он не простит.

Она должна тщательно все взвесить и действовать осторожно.

Вен забрала у Шаэ пустую чашку и встала.

– Я отняла у тебя достаточно времени и сна, Шаэ-цзен.

Теперь, без обуви, Шаэ поняла, что Вен выше ее, но обладает изгибами, которых годы тяжелых тренировок лишили Шаэ.

Шелест поднялась.

– Спасибо за чай, Вен. Мы скоро еще поговорим.

Она прошла к двери и надела туфли. Из сада долетал легкий аромат цветущей сливы. На пороге Шаэ помедлила и на секунду обернулась. Свет из прихожей отбросил длинную тень от ее фигуры на крыльцо дома Штыря.

– Кажется, – сказал она, – вкус у моего брата все-таки лучше, чем я считала.

– Спокойной ночи, сестра, – улыбнулась Вен.

Глава 44. Возвращение в магазин «Еще послужит»

Беро размышлял о тоннеле под «Еще послужит». Много размышлял, и когда он думал о тоннеле, его переполняла ярость. После смерти Коула Лана – его рук дело! – в Жанлуне шла война, и каждый день на улицах завоевывали и теряли нефрит, но Беро не получил ни камешка. Вместо этого ему приходилось бежать и скрываться, как таракану от луча света.

Но далеко он не убежал. Ковыляя по темному тоннелю целую вечность, когда в любую минуту батарейки в фонарике могли сесть и ему пришлось бы брести вслепую, пока не рухнет и не умрет, Беро наконец ощутил на лице дуновение ветерка. Слабый поток воздуха, воняющий гаванью – морской солью, выхлопами лодок, рыбой и влажным мусором. Потом появился далекий кружок вечерних огней, и Беро помчался к нему, как к давно умершей матери. Как и обещал Мадт, тоннель выходил наружу под насыпью у верфей Летнего парка. Во время ливней весной или тайфунов летом тоннель затапливало, но сухой зимой он служил отличным путем для контрабандистов. Грязный и вымотанный, Беро заплатил за проезд на маленьком частном пароме, но не последовал совету Мадта бежать из Жанлуна как можно дальше.

Несколько недель он отсиживался на Пуговке. Остров находился всего в сорока пяти минутах плавания на пароме и официально не входил в Жанлун, хотя в ясный день Беро видел город на той стороне пролива. На Пуговке был отдельный городок. Много веков здесь располагался дейтистский монастырь, пока шотарцы не превратили его в трудовой лагерь, а теперь остров стал туристической достопримечательностью с восстановленным дейтистским храмом, природным заповедником и старинным городом с многочисленными магазинчиками, торгующими безделушками и сувенирами ручной работы по завышенным ценам. Беро его ненавидел.

Однако городок был хорошим местом, чтобы спрятаться. Здесь было полно иностранцев и жанлунцев, приехавших на однодневную экскурсию, и нетрудно подыскать комнату в мотеле, чтобы в мрачном одиночестве зализать раны и уязвленную гордость, смотреть телевизор, питаться едой навынос и лелеять планы о возвращении. Пуговкой управлял небольшой клан, платящий дань Горным, но, насколько знал Беро, жанлунские кланы не лезли в его дела. Но в целях безопасности он каждую неделю переезжал в новый мотель, чтобы не примелькаться.

Из новостей Беро узнал, что в городе то там, то сям происходят уличные стычки, и неизвестно, какой клан сейчас контролирует некоторые районы, если их вообще кто-то контролирует. Горные оттяпали приличный кусок Доков, но Равнинные по-прежнему удерживали Трущобу и отхватили большую часть Топи. Кому принадлежит Рыбачье – под вопросом. Беро отсутствовал больше месяца. Его явно никто не искал в этой неразберихе. В одно ясное утро он спустился к гавани и переправился на пароме через пролив.

Беро винил в своем положении Мадта и Зеленую Кость с эспаньолкой. Они его подставили. Обещали нефрит и не сдержали слово. Они никогда и не собирались его сдерживать. Чем больше Беро об этом размышлял, тем больше его охватывала ярость. А еще он думал о тоннеле под магазином Мадта и спрятанных там ящиках, которые он впопыхах и в панике не стал красть. Ну вот, опять, попрекнул он себя. Все неприятности от спешки. Что было в тех ящиках?

Он знал, где взять нефрит, принадлежащий ему по праву: у Мадта. У Беро больше не было «фуллертона», очень жаль, но хватало денег, и хотя простым жителям Жанлуна запрещалось владеть оружием, в неразберихе клановой войны легко купить его на улицах. Всего за день в контролируемой Горными части Доков Беро раздобыл приличный револьвер. Он планировал взять сына Мадта в заложники и держать его на прицеле, пока Мадт не расплатится нефритом. Если это не выгорит, он убьет Мадта и заберет его нефрит.

В тот вечер, когда он приблизился к «Еще послужит», его глазам предстало неожиданное зрелище. В магазине было темно, здание явно брали приступом. Большая вывеска сорвана, и никого вокруг. Беро с подозрением подобрался к окну и заглянул внутрь. Там царил беспорядок. Магазин выпотрошили. Пустые полки, вырванные со своих мест. Товар по большей части пропал, а оставшийся валялся на полу, его явно выбросили – бесполезный хлам вроде старых журналов и панам.

Беро пнул входную дверь и сердито затряс засов. Он огляделся. Улица была пуста. Эта часть города находилась близко к границе между Джонкой и Острием, и никто в своем уме не желал здесь шататься. Беро заколотил по выходящим в переулок окнам, так что ставни затряслись. Единственный человек в поле зрения – бездомный на углу когда-то оживленного перекрестка – прокричал:

– Ты что, не слыхал? Мадт мертв, кеке!

Беро обернулся.

– Мертв? Кто его убил?

Бездомный беззубо ухмыльнулся из-под одеяла. Потом пожал плечами и хихикнул.

– Он сам! Если бродить по улицам с нефритом, сам напрашиваешься на смерть!

Беро нашел камень потяжелее и швырнул его в витрину «Еще послужит». Раздался страшный грохот, но никто, кроме бродяги, на него не отреагировал. Беро откинул ногой стекло и осторожно перебрался в разгромленный магазин, испытывая смесь разочарования и надежды. Так, значит, Мадта больше нет, как и его нефрита. Кто-то опередил Беро. Но этого ведь и следовало ожидать. Вечно что-то случается, то судьба ему улыбнется и поманит мечтой, то отпихнет. То везет, то не везет, таков уж он. А теперь, видимо, попал в полосу невезения. Быть может. Быть может.

Кладовка в подсобке была открыта. Ящики тумбочки на колесах вытащены, а содержимое выпотрошено в поисках денег и ценностей, но сама тумбочка осталась на месте. Его сердце прыгнуло до гланд, Беро приналег на нее всем весом и отодвинул. Он пошарил в темноте в поисках щели в ковровом покрытии. Откинув его, обнаружил люк, через который сбежал месяц назад.

Беро закрыл дверь кладовки и заблокировал ее тумбочкой. Он дернул выключатель единственной лампочки над головой, и тесное пространство залил желтоватый свет. Беро потянул за металлическое кольцо люка, и дверца поднялась с громким скрипом, подняв облачко пыли. Дрожа от предвкушения, он осторожно спустился по лестнице в тоннель.