"Современная зарубежная фантастика-4". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Греттон Тесса - Страница 503

– Кто они? Кто тебя попросил?

Шаэ чувствовала себя так, будто в нее вонзили нож и медленно проворачивают в груди.

Маро потер глаза ладонью.

– Их было трое. Главный наполовину шотарец и тайно носит нефрит. Другие называли его Сорадийо.

– Барукан, – сплюнул Цзуэн. – Я слышал про Сорадийо. Он вербовщик каменных рыбок и работает на Запуньо.

Выжидательные взгляды и ауры стоящих вокруг Кулаков и Пальцев буквально физически обдавали жаром кожу Шаэ. Она повернулась к Цзуэну.

– Позвольте мне поговорить с ним наедине несколько минут. – Через секунду она шепотом добавила: – Пожалуйста.

Как Шелест Шаэ не имела власти над Кулаками, а после смерти Маика Кена Цзуэн Ню исполнял обязанности Штыря Равнинных.

Цзуэн медленно перевел взгляд на пленника, а потом снова посмотрел на Шелеста. Он сделал знак остальным Зеленым костям отойти и встать на страже поодаль, но сам не сдвинулся с места.

– С моей стороны было бы безответственно оставить вас наедине с этим человеком, Шаэ-цзен, – сказал он, и Шаэ поняла, что Цзуэн не просто заботится о ее безопасности, скорее, напоминает, что как Штырь он ей ровня и имеет право услышать все сказанное, если это имеет отношение к безопасности клана. Шаэ не стала спорить. В горле у нее набух комок, и она боялась, что скоро совсем не сможет говорить. Она подошла к Маро и опустилась перед ним на колени, чтобы их глаза оказались на одном уровне.

– Почему ты это сделал? – вырвался из горла сухой и неузнаваемый шепот. – Я так тебя обидела?

Глаза Маро затуманились печалью.

– Да. Но не поэтому. – Он уронил лицо в ладони. – Они не давали мне покоя, Шаэ. Банды баруканов в Шотаре могущественны и беспощадны. Они узнали о моих визитах и телефонных звонках в Лейоло. – Плечи Маро затряслись, а голос звучал приглушенно. – Поначалу они пытались меня этим шантажировать. Когда я отказался и выпроводил их, мне прислали отцовские фотографии. Фотографии сводных сестер и племянниц в окнах домов. Фотографии с близкого расстояния в их квартале, в школе, на детской площадке. Мне сказали, что если я не выполню просьбу Сорадийо, с ними что-нибудь случится. И никто не узнает, по какой причине.

Шаэ схватила Маро за руки и отвела их от его лица.

– Почему ты мне не сказал? Мы бы что-нибудь придумали – защитили бы твоих родных, нашли бы этого барукана…

Маро поднял взгляд, и написанное в его глазах обвинение заставило Шаэ умолкнуть.

– А ты сказала кому-нибудь, когда угрожали тебе? Когда ты поняла, что у тебя нет выбора?

Шаэ не ответила. Маро заметно нервничал тем вечером на свадьбе Вуна, хотел поговорить в надежде на примирение. Но вместо примирения Шаэ сказала ему правду, которой оттолкнула.

Плечи Маро поникли, и он отвернулся.

– Сорадийо пообещал, что если я скажу кому-нибудь хоть слово, барукан рано или поздно доберется до моих племянниц и пошлет мне их крохотные пальчики один за другим. Может, это и блеф, но я не осмелился на это поставить. Хотя мои сестры шотарки, а я кеконец, они меня приняли, сделали частью своей жизни, жизни своих детей. Я никогда не подвергну их опасности. – Его челюсть напряглась, в голосе зазвучала острая боль. – Ты никогда не впускала меня в свою жизнь. Держала меня в стороне, хранила секреты, даже не сказала, когда решила избавиться от… – Он запнулся и покосился на Цзуэна, по-прежнему стоящего рядом и наблюдающего.

Маро стиснул губы. Его ладони сжались в кулаки, так что побелели пальцы. На манжетах его рукавов остались следы мела – привычная деталь, и Шаэ удивилась, что именно сейчас ее заметила, как будто это что-то новое.

– Ты говоришь, что вы защитили бы моих родных, но правда в том, что клан оберегает только своих. Стали бы Равнинные помогать иностранцам, тем более шотарцам? Ты даже не рискнула пойти наперекор эспенцам по поводу беженцев из Оортоко. – Маро медленно покачал головой. – Зеленые кости правят на Кеконе, но только на Кеконе. Если тот барукан решил бы разделаться с моими сестрами в Шотаре, он нашел бы способ. И кому на Кеконе было бы до этого дело, кроме меня? Я не мог пойти на такой чудовищный риск. Я знал, что они попытаются убить твоего брата, зачем бы еще им проходить мимо охраны? Но ты уже предпочла клан, а не меня, а я выбрал безопасность своей семьи, а не твоей. Мне пришлось.

– Почему же ты пришел? – выкрикнула Шаэ почти со злостью. – Если этот барукан так могущественен, как ты говоришь, почему ты не попросил его вывезти тебя из страны?

Маро коротко и беспомощно усмехнулся.

– Кто в здравом уме решит, что сумеет избежать правосудия клана? Зеленым костям нет равных, когда речь заходит о жестоком наказании. Ты это знаешь как никто другой. Как только твой брат шепнет мое имя, всю оставшуюся жизнь я проведу в ожидании смерти, считай, уже мертвец. Так у меня хотя бы есть шанс объясниться лично.

Обида на лице Маро сменилась печальной решимостью.

– Я никогда и не воображал, что со мной такое случится, Шаэ. Смерть от клинка – это для Зеленых костей. Я был счастлив среди книг, разговоров и… дурацких романтических мюзиклов. Наши отношения были подлинными и чудесными… некоторое время. – Он слабо улыбнулся, а потом тяжело выдохнул, вытер рукавом потный лоб и смиренно посмотрел на Цзуэна.

– Пожалуйста, сделайте это быстро.

– Расскажи, что еще ты знаешь о Сорадийо и барукане, который тебя нанял, – без тени сочувствия ответил Цзуэн. – Те люди, установившие бомбу, кто они?

– Пара юнцов, работающих на Сорадийо. Я могу их описать, но не знаю имен. Барукан позаботился о том, чтобы я знал как можно меньше.

В ауре Маро не было заметно попытки обмана. После того как он рассказал немногочисленные известные ему подробности, Цзуэн поманил Пальца – это оказался Лотт – и спросил:

– Ты связался с Колоссом?

– Он в пути, – ответил Лотт.

Цзуэн взглянул на Маро, а потом на часы. Вопросов о виновности пленника не возникало, но это был не просто заговор против клана, а убийство члена семьи Колосса. Любой умный Кулак подождал бы указаний Хило.

Шаэ встала, и внезапно ее охватил ужас.

– Маик Тар с Хило?

– Думаю, да, – ответил Цзуэн.

У Шаэ все внутри перевернулось. Тар вне себя от горя, он разорвет Маро на куски. Растянет его смерть на многие часы и дни. Хило мог бы положить этому конец, но Хило только что потерял Штыря, которого считал своим братом, его собственные жена и дети чуть не погибли. Шаэ не могла рассчитывать на его милосердие.

Прочитав это кошмарное понимание по лицу Шаэ или Почуяв вспышку паники в ее ауре, Маро стал совершенно белым, на его лице отразился ужас.

Ноги Шаэ налились свинцом от захлестнувшего ее чувства дежавю. Она вспомнила, как стояла в хижине в Опии перед Юном Дорупоном. Шаэ рассказывала об этом Маро – как не смогла убить Дору. Она много лет его ненавидела, но в тот момент не сумела вытащить клинок. А теперь, когда она шагнула к Цзуэну, на ее лице застыла маска, скрыв все бушующие внутри эмоции.

– Цзуэн-цзен, – сказала она. – Если вы станете Штырем Равнинных, с этой минуты нам предстоит работать вместе. Мой брат и Маик Кен лестно о вас отзывались, и я хочу начать с правильного шага. – Она сглотнула, чтобы увлажнить горло. – Тау Маро предал не только клан, но и мое доверие. Он рассказал нам все, что знает, и ни у кого нет сомнений, что он должен умереть. Вы не согласны?

Цзуэн смерил ее долгим оценивающим взглядом, но в нем читалось сочувствие. Его еще официально не назначили Штырем, и он перешел бы границы своих полномочий, сделав что-либо после семейной трагедии, не посоветовавшись с Колоссом, но только если речь не шла о Шаэ, а Цзуэн не хотел вступать в конфронтацию с Шелестом.

– Да, Коул-цзен, это так.

Шаэ повернулась к Маро и снова опустилась перед ним на колени. Ей казалось, что иначе она просто рухнет.

– Прости, – выдавила она.

Маро благодарно кивнул. Он взял руки Шаэ в свои большие ладони и поднес их к щеке, словно искал утешения.

– Может, я все-таки трус, но ты – нет, – сказал он.