"Современная зарубежная фантастика-4". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Греттон Тесса - Страница 517

Он встал.

– Вы назвали меня человеком, который не бросает слов на ветер. И я не хочу говорить то, о чем потом пожалею, а потому ничего не отвечу вам прямо сейчас, Даук-цзен.

Даук встал и проводил Андена до двери.

– Ты очень мудр для своего возраста, друг мой.

Только поздно вечером на следующий день Анден собрался с духом, чтобы позвонить Кори в квартиру, которую тот делил с тремя студентами юридической школы. К удивлению Андена, трубку взяли после первого же гудка, и взвинченный женский голос произнес:

– Ну что еще? Сейчас же приходи!

Анден вздрогнул и попросил позвать к телефону Кори, на что девушка ответила:

– Пророк меня побери, простите, я приняла вас за другого. Минуту. – Она положила трубку на стол и крикнула куда-то вдаль: – Кори! Это тебя!

Анден ждал. Он слышал фоновую болтовню и выкрики, как будто целая компания смотрела спортивные соревнования по телевизору. Наконец, Кори взял трубку.

– Привет, кеконец! – воскликнул он. – Как там дела в Порт-Масси?

– Мне тебя не хватает, – с трудом выдавил Анден.

– Мне тоже. На следующей неделе начинаются промежуточные экзамены, но постараюсь после этого вырваться на выходные. Ты же свободен, чтобы позависать?

– Поэтому я и звоню, – ответил Анден. – Некоторое время я буду занят.

– По работе?

– Вроде того, – ответил Анден. – Семейные дела.

– То есть дела клана. – Кори прервался, чтобы сказать несколько слов на эспенском кому-то в квартире, а потом снова вернулся к телефону. – Ну ладно тогда, но ты ведь сможешь провести со мной хотя бы один вечер, да?

У Андена вспотели ладони. Он понятия не имел, как справиться с предстоящей задачей.

– Не думаю, что у нас получится встретиться, Кори, – выдавил он. – Ты занят учебой, а я тоже буду занят. Наверное… наверное, нам лучше не видеться какое-то время.

На другом конце линии повисла долгая непонимающая пауза, а потом Кори, похоже, взял телефон и куда-то отошел – фоновые звуки от спортивной игры стали глуше.

– В чем дело, чувак? – шепотом спросил Кори. – Ты что… решил порвать отношения?

Анден не мог вымолвить ни слова, в горле совершенно пересохло.

Кори громко дышал в трубку. А потом сказал:

– Это мой отец тебя заставил, да? Я знаю, что это он. И ты ему поддался. Что он тебе сказал, а? Предложил денег?

– Ничего подобного, – пробормотал Анден.

– А знаешь что? – сказал Кори. – Пошел ты в задницу. Тупой кеконец.

Он бросил трубку.

Анден положил трубку на рычаг, опустился на пол и несколько минут пялился на телефон. Потом схватил куртку и выбежал из квартиры, в слякоть и серость Порт-Масси. Два часа он бесцельно бродил по улицам и в какой-то момент осознал, что плачет. Не громко и не сильно, но зрение затуманилось, а щеки увлажнились. Когда он наконец вернулся в квартиру, было уже за полночь. Обувь промокла, а ноги замерзли. Анден залез под горячий душ, чтобы согреться, и натянул другие носки.

На Кеконе была середина дня, весеннее солнце сейчас высоко стоит над гаванью, люди на улицах поздравляют друг друга с Новым годом и забираются на лестницы, чтобы снять с карнизов красные фонари и гирлянды. Анден взял трубку и набрал междугородный код, чтобы оператор соединил его с Жанлуном – сообщить кузенам, что Даук Лосуньин поможет убить Запуньо.

Третья интерлюдия. Про́клятая красота

Восемьсот лет назад известный первопроходец из Алюсии по имени Гобретт поплыл через океан в поисках легендарного острова с полными драгоценностей горами под охраной гигантов. Благополучно высадившись на южном побережье Кекона, Гобретт с радостью и облегчением не обнаружил никаких гигантов, а наткнулся только на абукейскую деревню. После напряженной, но мирной беседы со старейшинами деревни туземцы принесли полуголодным путешественникам воду и провизию, и Гобретт с командой разбили на берегу лагерь. Как бы ни были они благодарны, моряки с жадностью смотрели на зеленые драгоценные камни, висящие в простых домах племени и украшающие тела местных жителей. Еще до расцвета кеконской касты Зеленых костей нефрит занимал почетное место в культуре аборигенов, они считали этот камень священными останками Первоматери, богини Нимумы, и, поскольку абукейцы генетически не подвержены действию нефрита, носили его как признак статуса и на церемониях.

Гобретт предложил в обмен на нефрит немало товаров из корабельных трюмов, а жители деревни были явно не прочь заполучить инструменты чужаков и разные любопытные штуковины.

Гобретт сложил полученный нефрит в деревянные сундуки в своем шатре и не единожды открывал их, чтобы полюбоваться своим богатством. Когда необходимый ремонт корабля был завершен, Гобретт и команда готовились поднять паруса. И тут первооткрывателю пришло в голову, что нужно получить больше нефрита, а то, выходит, он преодолел весь этот чудовищно долгий путь через океан и отплывает с такой мелочью по сравнению с тем, с каким количеством нефрита беспечно щеголяют простые дикари.

Той ночью Гобретт собрал людей и повел их в абукейскую деревню, они перерезали всех жителей и забрали весь нефрит до последнего камушка. В прекрасном настроении они покинули Кекон. Несмотря на полные трюмы и хорошую погоду, во время двухмесячного плавания корабль охватило необъяснимое безумие. Вскоре после того как Гобретт повесил двух офицеров за измену, команда взбунтовалась. Гобретта и еще нескольких человек убили и выкинули за борт. Матросы взломали замок в сокровищнице и разделили нефрит поровну. За этим последовало еще два мятежа, еще несколько человек погибло.

Шестеро моряков бросились в море, другие бредили в жару и кромсали себя ножами. Один, как говорят, вырезал собственный глаз и съел его. Кучка измученных выживших в конце концов пришла к выводу, что сокровище в трюме проклято, они выкинули весь нефрит в море и сумели кое-как привести корабль в порт на юго-востоке Спениуса. Эта трагическая история быстро разошлась, и за далекой землей с легендарными сокровищами, обладающими загадочной дьявольской силой, закрепилась дурная слава «про́клятой красоты».

Через семьсот пятьдесят лет после путешествия Гобретта шотарский генерал Дамусаро прославился тем, что не согласился с решением государственного Военного комитета оккупировать Кекон, аргументируя это тем, что «проклятый остров как красивая женщина с колючей проволокой в вагине – искушает, но поиметь нельзя». Возможно, в наказание за столь вульгарное возражение его отправили командовать гарнизоном оккупированного Жанлуна во время Мировой войны. Люди Горы шепнули его имя, и, несмотря на все тщательные меры предосторожности, он попал в засаду и был убит средь бела дня молодой Зеленой костью по имени Нау Суэнцзен.

Глава 54. Тело не солжет

Сон Томаро вышел из душа, мурлыча мелодию, и прошел в гостиную своего двухэтажного дома в богатом районе Зеленое Поле. Он вздрогнул, увидев сидящего на диване высокого немолодого человека. Поначалу Сон не понял, кто это, хотя его взгляд тут же упал на нефрит в кожаных браслетах на запястьях незнакомца.

– Канцлер Сон, простите за такой неожиданный визит, – произнес гость, и тогда Сон узнал в нем Нау Суэна, Штыря Горных, и понял, что, вне зависимости от айшо, существует значительная вероятность, что через пять минут Сон будет уже мертв.

За многие десятилетия занятий бизнесом и политикой бывший канцлер Королевского совета не раз попадал в переделки и потому сумел сохранить хладнокровие и собранность.

– Нау-цзен, боюсь, вы застали меня в неподходящий момент. Я был бы рад встретиться с вами и поговорить в другое время, когда я… буду выглядеть не так нескромно. – Он извиняющимся жестом указал на то, что почти обнажен. Помимо полотенца на поясе, на нем не было больше ничего. – Если вы подождете, я бы предпочел одеться.

– Разумеется, – сказал Нау. – Не торопитесь.

Сон ретировался в спальню, где натянул штаны и рубашку. Мозг бешено работал. Как канцлеру ему полагался телохранитель, но теперь он снова превратился в обычного члена Королевского совета предпенсионного возраста и счел, что в охране нет необходимости. В доме имелась система безопасности, и если включить тревогу, в охранной фирме сработает сигнализация, тогда оттуда пришлют… Кого? Нескольких охранников, которые прибудут слишком поздно и не сумеют справиться с превосходящим противником вроде Зеленой кости уровня Нау Суэна. Нет, придется уболтать гостя, чтобы тот оставил его в живых, как Сон уже не единожды делал. Сон пригладил мокрые волосы, чтобы они закрывали лысину на макушке, надел тапочки и вернулся в гостиную. Он улыбнулся Штырю Горных – вежливо, но без радости, как обычно улыбаются политики – и сел напротив.