"Современная зарубежная фантастика-4". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Греттон Тесса - Страница 621

– Ничего страшного, можем куда-нибудь сходить. – Анден не особенно проголодался, в Порт-Масси сейчас было еще раннее утро. – Или закажем из тунского кафе.

– Давай останемся дома. – Цзиру обнял Андена за талию, а другой рукой провел его ладонью по своему заду. – Ты был на другом конце света долгих десять дней.

Он снова поцеловал Андена, теперь с большей страстью.

Плечи Андена расслабились, сонное состояние после полета как рукой сняло. Он бросил сумку, которую все еще держал в руке, и откинул голову Цзиру назад, чтобы поцеловать его в подбородок и шею, и, глубоко вдохнув, прижался губами к ложбинке на его горле. Цзиру потянул его в спальню, и Анден последовал за ним, хотя и ощутил легкий всплеск сопротивления. Он всегда с готовностью подчинялся желаниям Цзиру, но устал после перелета и сегодня предпочел бы отдохнуть или просто расслабленно ласкать друг друга губами и пальцами.

Словно почувствовал нежелание Андена, Цзиру усадил его на край кровати и, расстегнув ему рубашку, провел пальцами по груди и животу, а потом присел между коленями Андена и расстегнул его брюки.

– Просто расслабься, я все сделаю.

Анден откинулся на спину и довольно закрыл глаза, чувствуя, как остатки напряжения растворяются в желании, пока Цзиру умело его возбудил. Потом жаркие губы партнера отодвинулись, и Анден услышал щелчок тюбика со смазкой. Он открыл глаза и забрался на кровать.

Цзиру уже стоял на четвереньках и тяжело дышал в предвкушении. Это было прекрасное зрелище – его стройная фигура и гладкая смуглая спина, изгиб плеч, переходящих в элегантные бицепсы, твердые полушария зада. В давние времена Кори научил Андена не торопиться, сначала работать пальцами и ртом, чтобы войти медленно и нежно, но Цзиру порой был на удивление нетерпелив.

Он придвинулся назад, ближе к Андену, ухватился за изголовье кровати и начал ритмично покачивать бедрами. Цзиру много болтал во время секса – до странности много, по мнению Андена, – хотя это было очень эротично. Он велел Андену укусить его в плечо, схватить его за бедра, шлепнуть по заду, взять в руки член. Дойдя до высшей точки, он стонал и ругался в экстазе. К тому времени Анден чувствовал себя совершенно беспомощным, будто его привязали к креслу на американских горках. Обхватив его, Цзиру двигался яростно и умело, и Анден с дрожью кончил, повалившись на своего партнера.

Некоторое время они расслабленно лежали рядом.

– Я был немного эгоистичен, – робко признал Цзиру, но без извинений.

– Мне нравится твой напор, – заверил его Анден.

Казалось, Цзиру всегда знал, чего хочет, – возможно, потому, что у него было больше партнеров, или оттого, что абукейцы не имели подобных ограничений и предрассудков. Он был уверен в себе не только в постели, но и в работе, искусстве и точке зрения.

Анден встал и лениво, расслабленно принял душ, с наслаждением ощущая струи горячей воды на спине. К тому времени, как он вышел и оделся, Цзиру уже позвонил во «Вкус Туна» и заказал контейнеры с тушеным ягненком и чечевицей, жареной картошкой с травами и овощными пирожками. Уже через несколько минут все доставили. Они поужинали за кухонным столом, соприкасаясь коленями и накладывая еду из картонных коробок друг другу на тарелки.

– Хорошо, что скоро будет больше места, – сказал Анден.

Он нашел более просторную квартиру всего в трех кварталах отсюда, тоже в Старом городе, и в следующем месяце они собирались вместе туда переехать. Они встречались уже полтора года. У Цзиру был ключ от квартиры Андена, и поскольку работал он совсем недалеко, то бывал в квартире Андена чаще, чем в своей.

И все же у них возникли разногласия по поводу новой квартиры. Анден хорошо зарабатывал и вел скромный образ жизни, так что мог позволить себе купить небольшой дом, даже по непомерным жанлунским ценам, но Цзиру и слышать не хотел о доме, пока не сможет внести половину платы. Его накопления от продажи картин были незначительными, и, несмотря на работу в «Кинобереге», который выпускал все больше фильмов, Цзиру еще долго копил бы на свою долю.

– Лично я буду скучать по этой квартире, – улыбнулся Цзиру, поддразнивая Андена. – Она так похожа на тебя.

Он обвел рукой аккуратное, просто обставленное пространство – книжные шкафы и полки Анден сам смастерил из простых досок и покрасил, в гостиной висела тяжелая боксерская груша, а украшали квартиру только детские работы и рисунки, сделанные племянниками, когда те были совсем малы. Анден рассчитывал, что новую квартиру обставят Цзиру и Вен, с более элегантной мебелью, и чтобы обивка гармонировала со шторами.

– Скоро новогодняя вечеринка клана, – сказал Анден. – В этом году ее устроят в отеле «Главная звезда», соберутся все важные для Равнинных люди. Ты придешь? Я спросил Колосса, могу ли тебя привести, и он согласился.

Анден произнес это как бы между прочим, как будто это пустяк. Но правда заключалась в том, что он уже довольно давно спросил Хило и ждал возвращения из Эспении, чтобы сообщить Цзиру в нужный момент. Одно дело, когда Анден с кем-то спит или даже живет вместе. И совсем другое – привести его на главный прием Равнинного клана, который устраивает сам Колосс.

Оттягивая этот момент несколько недель, Анден все-таки набрался смелости войти в кабинет Колосса.

– Хило-цзен, – сказал он, стараясь говорить не так неуклюже, как себя чувствовал, – я уже больше года кое с кем встречаюсь. Он не Зеленая кость и не член клана, но у нас прекрасные отношения, и мы собираемся съехаться. Я хотел бы привести его на новогодний прием.

– Того абукейца? – отозвался Хило. – Пригласи его, если хочешь.

Анден удивленно заморгал. Он ожидал больше вопросов.

– Ты… Так, значит, ты не возражаешь?

Хило поднял голову от стопки открыток, которые Вен оставила на кофейном столике ему на подпись. Затем взял пульт и приглушил звук тихо бубнящего телевизора.

– Стал бы я это говорить, если бы возражал? Вен давно мне рассказала и попросила разрешения от твоего имени. Она знала, что сам ты будешь собираться целую вечность. – Он подписался, поставил на открытку печать клана красными чернилами и перешел к следующей. – Твоя личная жизнь – твое дело, Энди, если это не затрагивает клан.

Задумавшись, Анден понял, что ему не стоило удивлялся спокойной реакции Хило. Он ожидал неудовольствия Колосса из-за предрассудков относительно абукейцев. Но в результате этих отношений в семье Коулов не появятся дети, и абукеец никогда не займет какой-либо позиции в клане Зеленых костей. Все относились к абукейцам с подозрением, а потому они были почти бесполезны и как Белые крысы, то есть совершенно беззащитны и охранялись кодексом айшо. Ни один враг не попытается переманить абукейца или покалечить его. Цзируя был для Андена безопасным партнером. Эта мысль принесла облегчение, но и легкую обиду.

По оконному стеклу квартиры начал стучать легкий дождь – один из тех редких зимних ливней, от которых дороги станут скользкими, пусть и ненадолго. Цзируя поковырял остатки ужина на тарелке.

– Не обижайся, пожалуйста, но… я предпочел бы не ходить на вечеринку. – Он встретился с Анденом взглядом, а потом виновато опустил голову. – Я так много трудился, пытаясь заработать себе имя, и не хочу, чтобы на меня смотрели как на игрушку Коулов.

– Это еще как понимать? – опешил Анден.

– Все остальные абукейцы на приеме будут привратниками и официантами. И как ты собираешься меня представить? Как твоего «друга»? Будет выглядеть так, будто меня пригласили в качестве демонстрации щедрости Равнинных.

– Это не так. Я спросил Колосса, могу ли тебя пригласить. Это была моя идея, а не его. – Анден не рассчитывал наткнуться на сопротивление – он ожидал, что Цзиру обрадуется, и был обижен, когда он приписал Коулам такие низменные мотивы. – Не только ты будешь там выделяться, – возразил Анден. – Я и сам – сирота смешанного происхождения, которого Коулы усыновили в детстве. Выходит, я тоже их игрушка?

Цзиру покачал головой:

– Твои мать и дядя были известными нефритовыми воинами, ты учился в Академии, тебя воспитали Коулы. Хотя сейчас ты и врач, но все равно остаешься Зеленой костью клана. А значит, ты больше кеконец, чем я, потому что, каким бы ни был цвет кожи, люди видят только Зелень. – Цзиру встал из-за стола, взял тарелку и со звоном бросил ее в раковину. – Если ты абукеец, то не можешь быть Зеленым. А значит, всегда будешь только абукейцем.