"Современная зарубежная фантастика-4". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Греттон Тесса - Страница 916

У Али отвисла челюсть.

– Ты лицедей? – ахнул он, с трудом веря своим глазам.

Умение менять обличье было редчайшим даром – в каждом племени всего несколько семей им обладали, и из них лишь единицы умели применять на практике. Талантливые лицедеи были на вес золота.

– Силы небесные… Я даже не знал, что шафиты могут быть способны на магию такого уровня.

Ханно фыркнул.

– Вы, чистокровные, вечно нас недооцениваете.

– Но… – Али никак не мог прийти в себя. – Если ты можешь выглядеть как чистокровный, зачем вести жизнь шафита?

Новое лицо Ханно посерьезнело.

– Потому что я шафит. Я владею магией лучше любого чистокровного, шейх умом превосходит всех ученых из Королевской библиотеки, вместе взятых, – вот что должно служить доказательством тому, что мы не многим отличаемся от вас, – он зло посмотрел на Али. – Я не намерен это скрывать.

Али почувствовал себя глупо.

– Прости. Я не хотел…

– Все в порядке, – перебил его Анас и взял Али под руку. – Нам пора.

Али встал на месте как вкопанный, когда увидел, куда ведет его шейх.

– Погоди… ты что, серьезно хочешь пройти в сектор Дэвов?

Али думал, что ворота – это просто место для встречи.

– Боишься горстки огнепоклонников? – поддразнил Ханно и постучал по рукоятке тальвара. – Не бойся, мальчик, призраки Афшинов тебя не обидят.

– Я не боюсь Дэвов, – ощерился Али. Этот тип уже встал ему поперек горла. – Просто я знаю закон. Чужакам нельзя находиться в их секторе после захода солнца.

– Значит, постараемся не привлекать к себе внимания.

Они прошли под скалящимися мордами статуй шеду прямиком в сектор Дэвов. Али успел мельком взглянуть на центральный бульвар, где даже в это время ночи было не протолкнуться среди рыночных покупателей и гоняющих чаи шахматистов, но Анас уже тащил его за угол ближайшего здания.

Там перед ними протянулась темная подворотня, заставленная ровными рядами мусорных баков в ожидании мусорщиков. Улочка убегала в глухую темноту и там растворялась.

– Не шуми и не высовывайся, – предупредил Анас.

Али быстро понял, что члены «Танзима» совершают эту вылазку не в первый раз. Они с легкостью лавировали по лабиринту переулков, исправно ныряя в тень каждый раз, когда где-то распахивалась черная дверь.

Миновав все трущобы, они очутились на улице, которая уже ничем не напоминала сверкающий центральный бульвар. Древние здания были словно вырублены прямо из скалистых гор Дэвабада, отовсюду. Занимая все свободное место, жались друг к другу ветхие деревянные лачуги. В конце улицы торчало приземистое кирпичное сооружение, за прохудившимися занавесками дрожали огоньки.

Они направились туда, и до Али донеслись пьяный смех и невнятные звуки струнных инструментов, льющиеся в открытую дверь. Дым внутри стоял коромыслом: висел над джиннами, развалившимися на грязных подушках, струился вдоль труб и мимо темных кубков с вином. Все посетители были Дэвами. У многих на бронзовых руках красовались черные татуировки с символикой касты и рода.

Двери охранял грузный мужчина в заляпанном жилете, со шрамом, рассекающим всю щеку. Завидев их, он поднялся на ноги и перегородил вход длинным топором.

– Заблудились? – прорычал он.

– Мы пришли к Тюрану, – ответил Ханно.

Привратник перевел взгляд на Анаса и презрительно скорчился.

– Вы с крокодиленышем можете войти, но этот нечистый останется здесь.

Ханно вышел вперед и положил руку на тальвар.

– За те деньги, которые я плачу твоему хозяину, мой слуга останется при мне, – он кивнул на топор. – Убери.

Привратник с недовольным видом отошел в сторону, и Ханно переступил порог таверны. Анас и Али последовали за ним.

Посетители почти не обращали на них внимания, если не считать пары враждебных взглядов, адресованных Анасу. В такие места обычно приходят для того, чтобы остаться незамеченными, но Али невольно таращился во все глаза. Он никогда не был в таверне, никогда не проводил время в кругу огнепоклонников. Дэвов редко допускали до службы в Королевской гвардии, а те немногие, кого допускали, не порывались заводить дружбу с Кахтани-младшим.

Он отскочил от пьянчужки, который, дымно всхрапнув, свалился с оттоманки. Его внимание привлек женский смех, и, оглянувшись, Али увидел троицу девушек, которые трещали на дивастийском. Зеркальная поверхность их столика была завалена латунными шахматными фигурами, полупустыми кубками и блестящими монетами. Али не понимал их разговора, потому что так и не удосужился выучить дивастийский, но девушки были одна прекраснее другой. Их черные глаза искрились, когда они смеялись. Они были одеты в расшитые блузы с глубоким вырезом, туго обтягивающие бюст, а их тонкие золотые талии были обмотаны цепями с драгоценными камнями.

Потеряв всякую силу воли, Али не мог отвести глаз. Он никогда в жизни не видел взрослую Дэву с оголенным телом и не мог поверить, что они могут так выставлять себя напоказ, как эта троица. Дэвы были самым консервативным из племен, и их женщины с головой заворачивались в покрывала, выходя за порог дома, а многие, особенно дочери из знатных семей, наотрез отказывались разговаривать с чужестранцами.

Эти явно были не из их числа. Заметив Али, одна Дэва выпрямилась, нахально встретилась с ним взглядом и дерзко улыбнулась.

– Эй, малыш, тебе нравится? – спросила она на джиннском с акцентом. Она облизнулась, отчего у него замерло сердце, и кивнула на золотой воротник вокруг его шеи. – Кажется, я тебе по карману.

Анас встал между ними.

– Опусти глаза, брат, – упрекнул он беззлобно.

Али смутился и отвернулся. Ханно прыснул, а Али не смел поднять взгляд, пока их не привели в отдельный кабинет. Там обстановка была приличнее, чем в таверне. Пол устилали ковры с искусными изображениями фруктовых деревьев и танцовщиц, а под потолком висели хрустальные люстры.

Ханно усадил Али на одну из плюшевых подушек, разложенных вдоль стены.

– Держи язык за зубами, – предупредил он, устраиваясь рядом. – У меня много времени ушло, чтобы организовать эту встречу.

Анас остался стоять, покорно склонив голову, что было совсем на него не похоже.

Толстая войлочная штора посередине стены отдернулась, и за ней открылся длинный темный коридор, на выходе из которого стоял Дэв в алом плаще.

Ханно просиял.

– Привествую, сахиб! – пробасил он с агниваншийским акцентом. – Ты, должно быть, Тюран. Да будет гореть твой огонь вечно.

Тюран не улыбнулся и не благословил его в ответ.

– Ты опоздал.

Лицедей вопросительно выгнул брови.

– А торговля детьми нынче придерживается точного графика?

Али вздрогнул и хотел вмешаться, но Анас перехватил его взгляд и легонько покачал головой. Али промолчал.

Тюран с недовольным видом скрестил руки.

– Я могу найти и другого покупателя, если у тебя проснулась совесть.

– Что, и разочаровать мою супругу? – Ханно покачал головой. – Исключено. Она уже поставила мебель в детской.

Тюран перевел взгляд на Али.

– Кто это с тобой?

– Друзья, – объяснил Ханно и хлопнул по сабле у себя за поясом. – Или ты думал, что я буду разгуливать по сектору Дэвов с такими сумасшедшими деньжищами, какие ты просишь, и не возьму с собой охрану?

Тюран не сводил с Али ледяного взгляда. Тот был ни жив ни мертв. Что может быть хуже, думал Али, чем принцу аль-Кахтани быть узнанным в таверне Дэвов, где полно пьяниц с преступным прошлым и настоящим?

Впервые заговорил Анас.

– Он тянет время, хозяин, – сказал он. – Возможно, он уже продал мальчишку.

– А ты молчи, шафит, – процедил Тюран. – Тебе никто слова не давал.

– Довольно, – вмешался Ханно. – Но в самом деле, друг, при тебе мальчик или нет? Сам жаловался на мое опоздание, а теперь тратишь время, любуясь моим спутником.

Сверкнув глазами, Тюран скрылся за войлочной шторой.

Ханно закатил глаза.

– А потом Дэвы удивляются, почему их никто не любит.

Из-за шторы посыпалась гневная тирада на дивастийском, и в кабинет втолкнули маленькую чумазую девочку с большим медным подносом. Она, как и Анас, была похожа на человека. У нее была тусклая кожа, и одета она была в льняное платьице, совершенно неуместное для ночной температуры. Ее волосы были обриты, да так грубо, что на голом скальпе кое-где виднелись царапины. Глядя в пол, она подошла, ступая босыми ногами, и беззвучно поставила перед ними поднос с двумя чашками горячего абрикосового ликера. На вид ей было не больше десяти.