"Современная зарубежная фантастика-4". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Греттон Тесса - Страница 949

Только никаких Нахид больше не было. И яблоко не поможет этому несчастному, как не поможет ни одно другое «проверенное средство», которые впаривали беспринципные аферисты джиннам в безвыходном положении. Ничто не могло заменить целителя-Нахида. Но об этой жестокой правде слишком многие, включая Али, старались не думать. Он отвел глаза.

Раздался гром, далекий-предалекий. Наверное, за завесой города, скрывающей их от людей, бушевал ураган. Али смотрел себе под ноги, прячась и от дождя, и от любопытных взглядов прохожих. Пусть на нем и не было униформы, но рост и королевское убранство выдавали его с головой, и смущенные прохожие бормотали слова приветствия и торопливо кланялись ему.

Дойдя до развилки в конце центральной улицы, Али увидел внушительный монумент, в два его роста высотой, из истертого песчаника, очертаниями примерно напоминающий продолговатое корыто – вроде лодки, поставленной на корму. Верхушка уже начала осыпаться, но, проходя мимо, Али заметил свежие благовония у основания корыта. Внутри горела небольшая лампа, отбрасывая дрожащий свет на длинный список имен, начертанных по-тохаристански.

Мемориал Кви-Цзы. Али похолодел от напоминания о том, какая скверная доля выпала этому городу. Руке какого Афшина принадлежало это вопиющее зверство? Арташу? Или Дарая-вахаушу? Али нахмурился, припоминая уроки истории. Ну конечно, Дараявахаушу. Именно после Кви-Цзы он и получил прозвище «Бич». Этот дьявол хорошо постарался, чтобы не посрамить свое прозвище, судя по бесчинствам, которые он творил в период своего восстания.

Али бросил на мемориал последний взгляд. Внутри лежали свежие цветы, и это его не удивляло. У их народа была крепкая память, и то, что случилось с Кви-Цзы, было не так просто позабыть.

Рашид остановился у скромного двухэтажного здания. Оно производило безрадостное впечатление: черепица на крыше потрескалась и заросла черной плесенью, а у входа стояли увядшие растения в разбитых горшках.

Его секретарь негромко постучал. Открыла молодая женщина – у нее были глаза тохаристанских джиннов и кожа Аяанле. Она устало улыбнулась, увидев Рашида, но улыбка сползла с ее лица, как только она заметила Али.

Она согнулась в поклоне.

– Принц Ализейд! Я… мир вашему дому, – выпалила она на джиннском с сильно выраженным говором, характерным для рабочего класса Дэвабада.

– Ты можешь звать его каидом. По крайней мере, сейчас, – поправил Рашид с легкой иронией в голосе. – Ты нас пропустишь, сестра?

– Конечно. – Она открыла дверь шире. – Я заварю чаю.

– Спасибо. И, будь добра, передай сестре Фатуме, что мы пришли. Мы будем в доме. Я хочу кое-что показать каиду.

В самом деле? Заинтригованный, Али молча пошел за Рашидом по темному коридору. В приюте было чисто, стоптанные полы были тщательно вымыты, но вокруг царила разруха. С протекающей крыши капала в кастрюли вода, книги, аккуратно составленные в небольшой классной комнате, покрылись плесенью. Редкие игрушки, которые попадались ему на глаза, наводили уныние: шахматные фигурки, вырезанные из костей животных, заштопанные куклы, один тряпичный мячик.

Они повернули за угол, и Али услышал жуткий кашель. Он повернулся на звук. Было темно, но в тени он увидел фигуру старой женщины. Она поддерживала худосочного мальчика, лежащего на выцветшей подушке. Мальчик снова зашелся кашлем, и хрип смешался со сдавленными всхлипами.

Старуха погладила мальчика по спине, пока тот пытался отдышаться.

– Вот так, милый, – услышал Али ее мягкий голос.

Мальчик закашлялся, и она приложила к его губам платок. Потом поднесла ко рту чашку, от которой поднимался пар.

– Выпей немного. Тебе полегчает.

Али уставился на платок, который она прижимала к губам ребенка. На нем темнела кровь.

– Каид?

Али посмотрел на Рашида, только сейчас заметив, что тот прошел уже половину коридора. Он быстро догнал секретаря.

– Извини, – пробормотал он. – Я не хотел пялиться.

– Это ничего. Полагаю, обычно вас ограждают от подобных зрелищ.

Формулировка показалась ему неожиданной, как и легкий укор в интонации, чего Али раньше не слышал от своего уравновешенного секретаря. Но у него не было времени размышлять об этом. Они вышли в большую комнату, ведущую в открытый дворик. Только порванные шторы, залатанные, где было возможно, защищали помещение от промозглого уличного дождя.

Рашид прижал палец к губам и отдернул штору. На полу повсюду лежали спящие дети. Десятки мальчиков и девочек кутались в пледы и спальные мешки, тесно жались друг к дружке из-за холода и, похоже, нехватки места. Али подошел ближе.

Это были дети-шафиты. А, свернувшись калачиком, под одеялом лежала девочка, чьи волосы уже начинали отрастать – девочка из таверны Тюрана.

Али торопливо попятился назад и споткнулся. У нас есть убежище в секторе Тохаристан… Ужас накатил на него вместе с пониманием происходящего.

Рашид опустил тяжелую руку ему на плечо. Али подскочил, ожидая увидеть у него нож.

– Спокойно, брат, – тихо сказал Рашид. – Ты же не хочешь напугать детей…

Али потянулся к зульфикару, и Рашид остановил его руку своей.

– …и не хочешь уйти отсюда в чужой крови. Тем более когда тебя так легко опознать.

– Мерзавец, – прошептал Али, поражаясь тому, как легко его заманили в ловушку, которая задним числом казалась ему такой очевидной. Он не любил грубых слов, но они сами сыпались из него. – Проклятый преда…

Пальцы Рашида надавили сильнее.

– Ну все, довольно. – Он толчком направил Али вниз по коридору и указал на соседнюю комнату. – Мы просто хотим поговорить.

Али помедлил. В бою с Рашидом он одержит верх, в этом сомнений не было. Но бой будет кровавый и шумный. Место было выбрано неслучайно. Один вскрик – и проснутся десятки невинных свидетелей. Более удачного решения Али не видел. Он приготовился к худшему и переступил порог. И тотчас упал духом.

– Неужели это наш новый каид, – хладнокровно приветствовал его Ханно. Лицедей положил руку на длинный нож у себя за пазухой и сверкнул медными глазами. – Надеюсь, этот красный тюрбан стоил жизни Анаса.

Али напрягся, но прежде чем нашелся с ответом, к ним присоединился четвертый собеседник – собеседница, та самая женщина из комнаты больного мальчика.

Она махнула на Ханно рукой.

– Куда это годится, брат, так приветствовать гостя. – Несмотря на обстоятельства, голос у нее был на удивление жизнерадостным. – Принеси пользу обществу, старый пират, и приготовь мне стул.

Лицедей заворчал, но послушался и положил подушку на деревянный ящик. Старуха вошла в комнату, опираясь на черную клюку.

Рашид коснулся брови.

– Мир твоему дому, сестра Фатума.

– И твоему, брат Рашид.

Она опустилась на подушку. Старуха была шафиткой, это Али понял по карим глазам и круглым ушам. Ее голова была седа и наполовину покрыта хлопковой белой шалью. Она подняла на него взгляд.

– Да ты и вправду высок. Значит, это ты, Ализейд аль-Кахтани. – Ее бледное лицо озарила чуть заметная довольная улыбка. – Наконец-то мы встретились.

Али неловко переступил с ноги на ногу. Гораздо легче было гневаться на «танзимских» мужчин, нежели на этот божий одуванчик.

– Извините, я вас знаю?

– Еще нет. Но, похоже, отчаянные времена вынуждают нас идти на компромиссы. – Она склонила голову. – Меня зовут Хаи Фатума. Я партнерша… – Ее улыбка померкла. – Сказать точнее, была партнершей шейха Анаса. Я заправляю этим приютом и другими благотворительными организациями «Танзима». За что мне нужно поблагодарить тебя. Только благодаря твоей щедрости мы можем делать столько добрых дел.

Али поднял бровь.

– По-видимому, это не единственные «дела», которые делаются благодаря моей щедрости. Я видел оружие.

– И что такого? – Она кивнула на его зульфикар. – Ты носишь оружие, чтобы обороняться. Почему моему народу отказано в том же праве?

– Потому что это противозаконно. Шафитам возбраняется носить любое оружие.