"Современная зарубежная фантастика-4". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Греттон Тесса - Страница 991

От резкости в голосе Мунтадира Али стало не по себе. Он-то знал, как заблуждается его брат, но все-таки решил сменить тему.

– Я боялся, что именно в таком виде Афшин вернет тебя в Дэвабад.

– Уф. Мне понадобится еще вино, если мы будем обсуждать Дараявахауша.

Мунтадир спрыгнул с парапета и двинулся к шатру.

– Все так плохо?

Он вернулся, поставил перед собой блюдо с едой и налитый до краев кубок темно-красного вина и снова вскочил на парапет.

– Он почти не ест, почти не пьет, он только и делает, что наблюдает, как будто выжидает лучший момент для атаки. Все равно что спать в одной палатке с гадюкой. Боже, он так подолгу пялился на меня, что, наверное, успел пересчитать, сколько щетинок в моей бороде. А эти постоянные сравнения с тем, насколько все было лучше в его время. – Он закатил глаза и продолжил с нарочитым дивастийским акцентом. – Ах, если бы правили Нахиды, ифриты бы не посмели и близко подступить к границам. Если бы правили Нахиды, на Большом базаре было бы чище. Если бы правили Нахиды, вино было бы слаще, а танцовщицы раскованнее, и мир трещал бы по швам от всеобщего счастья, – продолжил он без акцента. – Я чуть не рехнулся от всей этой болтовни и бредней с культом огня.

Али нахмурился.

– Каких еще бредней?

– Я взял в поход нескольких солдат из Дэвов, решив, что Дараявахаушу будет комфортнее в окружении своих. – Мунтадир выпил вина. – А он стал склонять их к разжиганию этих чертовых купелей. К нашему возвращению они все как один уже расхаживали с пепельными отметинами и почти не разговаривали с нами.

У Али мурашки пошли по телу. Вспышки религиозности среди огнепоклонников в Дэвабаде, как правило, до добра не доводили. Он подсел на стену к брату.

– Да и как я могу их винить, – продолжал Мунтадир. – Видел бы ты его с луком, Зейди. Он внушает ужас. Голову готов дать на отсечение: если бы эта бану Нахида не осталась в Дэвабаде, он бы убил нас всех во сне и даже не вспотел.

– Ты позволил ему носить оружие? – спросил Али строго.

Мунтадир пожал плечами:

– Мои солдаты хотели знать, соответствует ли Афшин легендам о нем. Они меня очень просили.

Али не верил своим ушам.

– Нужно было им отказать. Ты же их командир. Случись что, и вся ответственность была бы на тебе…

– Я хотел расположить их к себе, – перебил его Мунтадир. – Тебе не понять. Ты с ними обучался в Цитадели, и, судя по их рассказам о тебе и твоем чертовом зульфикаре, тебе это уже удалось.

Несмотря на обиду в голосе Мунтадира, Али не отставал:

– Ты не должен быть их другом. Ты должен быть лидером.

– И где был этот здравый смысл, когда ты решил драться один на один с Бичом Кви-Цзы? Или думаешь, Джамшид не рассказал мне об этой идиотской выходке?

Али прикусил губу, вспомнив жесткую схватку с Афшином.

– Это было глупо, – признал он. – Диру… пока вы были в походе… ты не заметил ничего странного в Дараявахауше?

– Ты что, пропустил мимо ушей все, что я сейчас рассказывал?

– Я не о том. Просто когда мы с ним боролись… короче, я никогда не видел, чтобы джинн так орудовал магией.

Мунтадир пожал плечами:

– Он освобожденный раб. У них ведь остается часть тех сил, которыми они обладали, вкалывая на ифритов?

Али нахмурился.

– Но как он освободился? Его реликт до сих пор у нас. Я тут читал литературу про рабов… и я нигде не нахожу информации о том, что пери могут разрывать проклятие ифритов. Они просто не связываются с нашей расой.

Мунтадир расколол в кулаке грецкий орех и извлек ядро.

– Не сомневаюсь, аба отдал кому нужно приказы, и они со всем разбираются.

– Допустим.

Али подвинул блюдо к себе и взял горсть фисташек и, разломив один орешек, щелчком отбросил бледную скорлупку в черное озеро.

– Аба не рассказал тебе о других радостных новостях?

Мунтадир выпил вина, и Али увидел, как у него трясутся руки от злости.

– Я не женюсь на этой девчонке с человеческим лицом.

– Ты так говоришь, как будто у тебя есть выбор.

– Этому не бывать.

Али вскрыл еще одну фисташку.

– Ты мог бы дать ей шанс, Диру. Она невероятно умная. Ты бы видел, как быстро она выучилась читать и писать. Невероятно. Уж точно в разы умнее некоторых, – добавил он, пригнувшись, когда Мунтадир стрельнул в него орехом. – Она могла бы помогать тебе решать экономические вопросы, когда ты станешь королем.

– Да, именно о такой жене и мечтает каждый мужчина, – процедил Мунтадир.

Али строго посмотрел на брата.

– Некоторые качества для королевы куда важнее, чем внешность чистокровной красавицы. Она милая. У нее хорошее чувство юмора…

– Вот сам на ней и женись.

Это был удар ниже пояса.

– Ты знаешь, что мне не позволено жениться, – тихо ответил Али.

Младшим сыновьям в роду Кахтани (и особенно тем, в ком течет кровь Аяанле) было запрещено иметь законных наследников. Ни одному королю не хотелось видеть лишних молодых и здоровых конкурентов, охочих до трона.

– И потом на какую жену ты надеешься? Не можешь же ты думать, что отец разрешит тебе жениться на этой танцовщице Агниванши?

– Не пори чушь, – фыркнул Мунтадир.

– Тогда на ком?

Мунтадир подтянул колени к груди и отставил пустой кубок.

– Да буквально на ком угодно, кроме нее, Зейди. Страшнее Манижи я не встречал никого в жизни – и это я говорю, проведя два месяца с Бичом Кви-Цзы. – Он содрогнулся. – Прости мое отсутствие энтузиазма при перспективе лечь в постель с женщиной, которую отец называет ее дочерью.

Али закатил глаза.

– Что за глупости. Нари ничуть не похожа на Манижу.

Мунтадира это не успокоило.

– Это пока. Но даже так, остается еще одна животрепещущая проблемка.

– Какая?

– Дараявахауш, который утыкает меня стрелами, как булавочную подушку, в мою первую брачную ночь.

На это Али нечего было возразить. Нескрываемые чувства на лице Нари, когда она увидела Афшина в лазарете, и то, как рьяно оберегал ее Афшин, не оставляло места для сомнений.

Мунтадир поднял брови.

– Ага, не знаешь, что ответить, да? – Али попытался возразить, но Мунтадир шикнул на него. – Все в порядке, Зейди. Ты только что вернул отцовское доверие. Продолжай выполнять его приказ, радуйся этой вашей странной дружбе. Я сам с ним поговорю. – Он соскочил с парапета. – А пока, если ты не возражаешь против того, чтобы я занялся более приятными делами… у меня по графику сабантуй у Хансады.

Он поправил воротник кафтана и по-хулигански улыбнулся Али.

– Пойдешь со мной?

– К Хансаде? – Али скорчил мину. – Нет.

Мунтадир рассмеялся.

– Однажды что-то станет и для тебя искушением, – бросил он через плечо, направляясь к лестнице. – Кто-то.

Брат ушел, и взгляд Али снова упал на телескоп.

Они будут ужасной парой, – подумал он впервые, вспоминая, с каким интересом Нари изучала звезды. Мунтадир был прав: Али нравилась умная бану Нахида, она никогда не давала ему заскучать со своими вечными вопросами и колкими ответами. Но он начинал подозревать, что Мунтадир не оценит этого. Нет, его брату нравились иные женщины: улыбчивые, увешанные драгоценностями, нежные, любезные и покладистые. Мунтадир никогда не станет проводить с Нари долгих часов в библиотеке, дискутируя на тему рыночной этики, и лазить по шкафам с проклятыми свитками. И Али не мог представить, чтобы Нари была довольна жизнью, часами валяясь на диванах и слушая поэтов, воспевающих своих бывших возлюбленных, и обсуждая качество вин.

И он не будет хранить ей верность. Это даже не обсуждалось. Впрочем, редкие короли хранили верность королевам. А большинство, включая его отца, имели множество жен и наложниц. Али никогда не ставил этот обычай под сомнение – он понимал его как способ наведения мостов и просто реалии этого мира.

Но ему не хотелось думать о том, что этому подвергнется Нари.

Не твое дело – ставить что-либо под сомнение, – одернул он сам себя и поднес телескоп к глазам. Не сейчас и уж точно не тогда, когда они поженятся. Али не отнесся всерьез к упорству Мунтадира. Никто не мог долго противостоять желаниям его отца.