Бал виновных (СИ) - Рейн Леа - Страница 58

Тут же отовсюду посыпалось множество вопросов, и Андреа пришлось рассказать свою историю заново. Во время беседы за утренним чаем она не успела рассказать о себе кое-что еще и посчитала, что сейчас сказать об этом самое время.

– У меня есть жених, – произнесла она. – Граф Агилар. Через два месяца у нас будет свадьба. И я подумала, что хорошо было бы вас пригласить. Там бы вы смогли познакомиться и с моим отцом, доном Самуэлем.

– Мы с радостью станем гостями на вашей свадьбе, – ответила донья Канделария натянуто вежливым тоном. А сама подумала, что вряд ли Хоакину пойдет на пользу знакомство с кузеном, которого он наверняка уже ненавидит.

– Тогда, как я вернусь домой, вышлю вам приглашения, – пообещала Андреа.

– А вы думали уже о свадебном путешествии? – решила поддержать разговор Альба.

– О да! – воскликнула девушка. – Мы собирались отправиться в путешествие по Европе.

– А какие страны и города хотите посетить? – заинтересованно спросила Адель, которая любила все, что связано с путешествиями.

– Париж, Лондон, Рим, Венецию, Флоренцию и еще поедем пароходом в Нью-Йорк. Сразу после Европы. Может, посетим и другие города Америки. Например, Новый Орлеан, Чикаго и Вашингтон. Планы у нас большие.

– Довольно красочное получится путешествие, – заметила донья Адриана. – Желаем вам удачи.

– Спасибо, – улыбнулась Андреа. – Я, право, очень рада, что познакомилась со всеми вами. До сих пор не могу поверить, что моя семья на самом деле такая большая.

– А что со стороны вашей матери? – спросил дон Хоакин, пристально рассматривая девушку и понимая, как она на самом деле похожа и на дона Игнасио, и на Хавьера, и даже на Йона. Все же, породу Гарсиа видно сразу и невооруженным глазом. – Вы говорили, что у вас есть кузен.

– Да, но мы с ним мало общаемся. Раньше, в детстве, мы были очень дружны, но он уехал в Мадрид и теперь только раз в год присылает мне поздравительные открытки на день рождения.

– Наша семья на самом деле была еще больше. Жаль, что остальные не смогут с вами познакомиться, – произнесла донья Канделария со скорбью в голосе.

– Я очень соболезную вам, правда. Когда я узнала об этом из газет, то была в глубочайшем изумлении.

– Смерть – единственное, что нельзя исправить, – продолжила владелица отеля, не понимая, почему вдруг заговорила об этом. – Но она идет бок о бок с жизнью, и от этого нам никуда не деться.

– Было бы не так страшно, если бы смерть настигла их естественным образом. Но они были убиты каким-то безумцем, который до сих пор разгуливает на свободе, – сказал Лукас.

– Что правда, то правда, – согласилась донья Канделария.

– Все же давайте не будем омрачать ужин скорбными беседами, – вмешалась донья Беатрис. – Всем нам больно, и не нужно лишний раз напоминать об этой боли.

Разговор и правда странным образом перешел со свадьбы на убийства, и за столом воцарилась напряженная атмосфера. Однако до конца ужина больше никто не говорил про смерть, все внимание вновь было отдано Андреа и ее истории. Радовало, что хоть у кого-то в семье Гарсиа все было хорошо и радостно.

Жаль только, что никто не понимал, что с того момента, как Андреа приехала в этот злосчастный отель, у нее уже ничего не будет хорошо и радостно.

***

После ужина дон Хоакин позвал Лукаса прогуляться по саду, и донья Беатрис решила дождаться его в вестибюле, сидя с книгой перед миниатюрным деревянным столиком на ажурных ножках.

Тем временем Иван, убедившись, что донья Адриана находится в ресторане в компании каких-то сеньор и, кажется, пока не собирается подниматься наверх, прокрался на третий этаж и открыл дверь в номер люкс своего папаши. Дверь была заперта, но у некоторых людей из обслуги, например, у старшей горничной по этажу, есть ключи, которые отпирают все комнаты. Не мудрено было их выкрасть, и Иван смог войти в комнату без препятствий.

Пришлось обшарить весь номер, чтобы отыскать то, что Иван попросил Викки украсть у дона Хоакина. Разумеется, Иван знал о том, что произошло с его бывшей подругой. Это глубоко его шокировало и привело в настоящий ужас. Но все же он не возненавидел её за это. Он её жалел. Эта семья испортила жизни многим, и нужно было положить всему этому конец.

Иван проверил все шкафы, комоды, тумбы и даже столик для рукоделия, который принадлежал донье Адриане. Но нашел то, что искал, в последнем ящике огромного письменного стола, который стоял посреди гостиной номера. Оказалось, что в этом ящике двойное дно, которое Иван бы не обнаружил, если бы не заметил, что дно всех остальных ящиков сделано из дерева совсем другого цвета, нежели дно последнего. Приподняв его с помощью найденного на столе ножика для писем, Иван едва не запрыгал от радости, потому что там лежал заветный ключ, который может спасти их всех от интриг Гарсиа.

Он схватил ключ и спрятал его в кармане пиджака, а после аккуратно выглянул за дверь, желая убедиться, что никого в коридоре нет. На первый взгляд никого, кто мог бы заподозрить неладное в его визите в эту комнату, там не оказалось. А для остальных – для незнакомых сеньоров и сеньор – наверняка это не было подозрительно, ведь что такого в том, что сын зашёл в комнату родителя?

Прижимая руку к карману, словно желая защитить свою находку, Иван понесся по коридору к лестнице, чтобы запереться в своей комнате и ждать подходящего момента, когда можно будет выползти из неё и отыскать то, что всех спасёт. Но по дороге он чуть не сбил с ног дальнюю родственницу, с которой он имел честь ужинать сегодня за одним столом. Иван едва успел её поддержать, хоть руки у него до сих пор дрожали.

– Простите, сеньорита Андреа. Я виноват. Не хотел, чтобы так вышло, – проговорил он.

– Ничего страшного, – отозвалась она, с подозрением на него посмотрев.

Иван этого не заметил. Он, не оглядываясь, понесся дальше к лестнице и закрылся в своей комнате на замок изнутри.

***

Донья Беатрис просидела в вестибюле допоздна. Книгу она практически не читала – все поглядывала на вход, чтобы не пропустить появление дона Хоакина. Единственное, что она могла делать, чтобы не отвлекаться от своей слежки, – это пить чай, есть печенье и размышлять о том, как скажет Хоакину задуманное, чтобы это выглядело как можно правдоподобнее. Оттого, что донья Беатрис сидела в вестибюле очень долго, ей начало казаться, что она проглядела объект своей слежки и что сейчас сидит тут как полная дура. Но эти мысли сразу рассеялись, когда дон Хоакин и Лукас, наконец, вернулись со своей слишком затянувшейся прогулки.

Донья Беатрис встала и последовала за ними по лестнице на третий этаж, стараясь прятаться за спинами сеньоров, чтобы дон Хоакин не увидел её раньше времени. Лукас вскоре отделился и скрылся в своей комнате, а сам дон Хоакин последовал дальше. Донья Беатрис настигла его около дверей его номера и произнесла:

– Хоакин, у меня к тебе серьезный разговор.

Мужчина с непониманием на нее взглянул.

– Чего тебе?

– Документы у меня и совсем скоро они будут переданы донье Канделарии.

– Что ты сказала?! – воскликнул он, опешив, словно она сейчас окатила его ледяной водой.

– Ты услышал.

Дон Хоакин нервно посмотрел по сторонам, а после схватил донью Беатрис за локоть и заволок ее в номер, заперев дверь изнутри. Женщина даже не успела вскрикнуть, как оказалась прижата к стене и пронзена яростным взглядом.

– Не боишься, что твоя жена не то подумает? – спросила донья Беатрис, старясь сохранить самообладание.

– Нисколько. У неё сегодня посиделки с подругами, так что до полуночи она в ресторане.

– Если ты что-то со мной сделаешь, то никогда не узнаешь, где находятся документы. Донья Канделария найдет их раньше тебя, будь уверен.

– Что ты хочешь? – спросил он. – Денег? У меня их не так много. Думаю, что после смерти моего братца у тебя их намного больше.