Краткосрочный курс для попаданок. Гарантия. Дорого (СИ) - Володина Жанна - Страница 23

— Ни в коем случае! — горячо возражаю я. — Я прошу до утра меня не беспокоить!

— Как скажете! — Нинон демонстрирует покорность и уважение очередным колоколом.

— Франц! — зову я.

— Спой! — неожиданно ласково отвечает мне непонятно откуда взявшийся Фамильяр. — То, чем призвала!

— Там один куплет остался! — смеюсь я, глядя на его просящую физиономию, но соглашаюсь.

И грустно я так засыпаю,

И в грезах неведомых сплю…

Люблю ли тебя — я не знаю,

Но кажется мне, что люблю!

— Как ты говорила? Толстой? — Франц усаживается рядом на мою кровать.

— Алексей, — уточняю я. — А мелодия самого Чайковского.

— Что значит самого? — уточняет Франц. — У меня пробелы с вашими идиомами!

— Петр Ильич Чайковский — самый известный в мире русский композитор, — важно и гордо сообщаю я Францу.

— О! Крылышки! — Франц восторженно смотрит на столик с накрытым обедом.

— Угощайся! — вежливо предлагаю я.

Два раза предлагать не приходится. Франц быстро хватает одно крылышко и впивается в него зубами.

— Ты разве не сущность? Твои тела разве не иллюзия? — вспоминаю я те знания, которые вложили мне в голову мои тренеры.

Урча от удовольствия, Франц довольно смеется:

— Всё так! Всё так! Только и поесть я в своем любимом облике очень люблю!

— У меня есть вопросы! — пристаю я к жующему Францу.

— Валяй! — разрешает он. — Так ведь говорит ваша молодежь? Я правильное слово выучил?

— Вроде того… — ворчу я и обзываюсь. — Ты будешь жирным, как кот Жюлиан. Как, кстати, переводится его имя?

— Жюлиан? — фыркает Франц. — Бородатый, волосатый, как-то так…

— А Амели? — вспоминаю я дородную даму-портниху.

— Амели — работа, — охотно делится информацией Франц.

— А ты? Твое имя что обозначает? — вспоминаю я. — Француз?

— Нет, — Франц с сожалением откладывает куриную косточку. — Франц означает Свободный.

— Да? — не понимаю я. — Как же Фамильяр мог получить такое имя? Как он может быть свободным? Кто тебя так назвал?

— Ну… Я купил это имя у предыдущего Хозяина, — стыдливо улыбаясь, рассказывает он.

— Что значит купил? — подозрительно спрашиваю я. — Имя можно купить? И откуда у тебя предыдущий Хозяин? Насколько мне известно, у Фамильяра может быть только один Хозяин.

— Ты знаешь мало. Информация у тебя неполная и искаженная, — недовольно отвечает Франц. — Мой предыдущий Хозяин, скажем так, отпустил меня и позволил купить себе имя.

Поскольку теория, вложенная в мою голову Антоном и Генриеттой Петровной, не совпала с практикой, я с подозрением смотрю на Фамильяра.

— И почему же ты выбрал имя Свободный? — любопытствую я. — Из духа противоречия? Вам его вообще иметь можно?

— Дух противоречия? — сузив черные глазки, хитро спрашивает меня Франц. — Нельзя, конечно, нельзя…

— Но очень хочется? — понимающе спрашиваю я, всю свою недолгую жизнь питаясь именно этим состоянием — духом противоречия.

Франц ничего не отвечает, хватая второе крылышко.

— Как ты думаешь? — решаюсь я спросить. — Если я сейчас лягу спать, я вернусь из этого сна домой?

— Ты думаешь, что это сон? — Франц перестает жевать курицу. — Правда? До сих пор?

— Почему нет?! — вступаю я в словесную схватку. — Всё так же, как в предыдущих снах, только…

— Только? — настороженно подсказывает он.

— Только нет одного противного дядечки, — вздыхаю я. — И затянулся что-то…

— Попробовать можно, — задумавшись, отвечает Франц. — Но шансов почти нет. В предыдущие прорывы тебя видел и слышал только твой «противный дядечка». Теперь видят и слышат все. Этот мир принял тебя и так просто не отпустит, скорее всего.

— Что значит не отпустит? — холодею я.

— Знаешь, давай попробуем! — воодушевляется Франц. — Ты здесь сутки. Может и получиться. Тем более того «противного дядечки» еще не видела.

— Ты мне поможешь? — строго спрашиваю я, надеясь.

— Ты возьмешь меня с собой? — не менее строго отвечает он вопросом на вопрос.

— Как? — не понимаю я. — Возьму. Скажи — как!

— Достаточно взяться за руки, — объясняет он. — А когда начнешь засыпать, скажешь, свое имя и мое, четко произнесешь, что я с тобой.

— Какое имя? Лунет? Люба? — воодушевляюсь я.

— Люююба? — смешно тянет Франц. — Твое имя Люююба?

— Меня всю жизнь зовут Люба! — отвечаю я гордо. — Полное имя — Любовь!

— Сильно! — соглашается Франц. — И эта ваша традиция с маленьким и большим именем просто замечательная! Я бы сказал — охранная! Этому миру поучиться бы! Но с французскими именами это невозможно.

— Так что нужно сделать, чтобы у меня… у нас всё получилось? — тороплю я Фамильяра.

— Прежде всего, заснуть по-настоящему, без заговоров и без специальных напитков, — Франц становится серьезным и собранным.

Чувствуя страшную усталость, я искренне верю, что хочу спать и быстро засну, как только лягу.

— Я готова! — торжественно говорю я, ложась на кровать на спину и вытягивая руки по швам.

— Эх! — вздыхает Франц, забираясь на кровать и ложась рядом. — Попробуем!

— Попытка не пытка, говорят у нас! — напутствую я Фамильяра, который цепляется за мою руку.

— Помни, когда начнешь засыпать, скажешь, свое имя и мое, четко произнесешь, что я с тобой! — сердито и строго напоминает Франц.

— Мне как-то неуютно спать со стариком, — честно говорю я Францу. — Уж не обижайся!

— Пожалуйста! — ворчит он, и через секунду меня крепко держит за руку милая Аленка, доверчиво прижимаясь к моему боку и глядя на меня круглыми голубыми глазами.

Мы некоторое время лежим молча, но сон не приходит. Сердце бьется крупными толчками. Ни о каком сне не может быть и речи!

— Расскажи мне об этом мире, — шепотом прошу я Аленку.

И маленькая девочка скрипучим голосом Франца повествует мне долгую и странную историю этого мира.

Мир называется Ламмерт, что означает Яркие Земли. Это мощная империя с императором по имени Раймунд, Мудрый Защитник, чья семья несколько столетий защищает Три Королевства: Южное, Северное и Восточное.

— А наше королевство какое? — мне становится очень любопытно.

— Южное. Им правит король Базиль. Кстати, Базиль и переводится, как Король, — старческим голосом отвечает Аленка, мило улыбаясь и показывая ямочки на щеках.

— А что за Институт закончила Лунет? — задаю я еще один важный вопрос.

— Институт будущих Обещанных, — откровенно зевает Аленка. — В нашем мире остался последний Решающий. Ему нужна Дестинэ, Предназначенная. Но Предназначенных тоже больше нет. Более пятисот лет назад последняя Дестинэ — Сорсьер безвозвратно исчезла. Но весь мир ее ждет. Раз родился Решающий, значит, где-то есть и Дентинэ.

— И зачем они нужны? — не понимаю я. — Решающий миру, а Решающему Предназначенная?

— Решающий — гарант мира в Империи и за ее пределами, — рассказывает Аленка. — Только он может принять решения, связанные с Тьмой и Хаосом. Только с ним они считаются. Пока не родился последний Решающий, Империя потеряла Западное Королевство.

— Я спросила про Институт, — напоминаю я.

— Дестинэ найти не могут, хотя все лучшие имперские ищейки трех королевств в поисках долгие годы. Последние десятилетия бытует мнение, что Дестинэ, если и существует, то находится в Западном Королевстве, в которое ни у кого нет доступа. Древние книги подсказали нам, что заменить Предназначенную могут Обещанные, только их надо с раннего детства к этому готовить, — лениво вещает Аленка, умиляя меня морганием.

— То есть их готовят в специальном Институте, этих Обещанных? — подытоживаю я. — И куда девать такую кучу невест? Их сотни?

— Ровно сто, — зевает Аленка. — Их должно быть ровно сто, чтобы обеспечить стратегический запас.

— Стратегический запас невест? — хохочу я. — А он, ваш Решающий, не лопнет? Ничего у него не треснет?

— Это очередная идиома? — оживляется сонная Аленка. — Что лопнет и треснет?

— Обычно, харя! — продолжаю я смеяться. — Ну, две, ну, три… Но сто!