Краткосрочный курс для попаданок. Гарантия. Дорого (СИ) - Володина Жанна - Страница 83

— Может, на Есенина замахнемся или на Тютчева? — предлагаю я взволнованной девушке.

Она сегодня крайне возбуждена и рассеянна.

— Люююба! — тянет Моника-Лариса. — Послезавтра твое венчание с Решающим! Какая же ты счастливица! Твоя судьба — просто грандиозное доказательство существования других миров! Фантастических миров! Магических миров! Ты символ веры в любовь через тернии! Ты воплощение тайных желаний…

— Тебе в каком-то психолого-пропагандистском кружке приплачивают? — сержусь я, сама нервничая. — Давай Окуджаву?

— Что Окуджаву? — не понимает меня в приступе экзальтации Моника-Лариса. — Куда Окуджаву?

— Песню на стихи Булата Окуджавы! — тащу я девушку к роялю.

— Песню? — тупит она, постепенно приходя в себя. — Почему Окуджавы?

— Потому что подходит к случаю, то есть к событию, — терпеливо отвечаю я.

— Окуджава… Окуджава… — повторяет Моника-Лариса. — Я знаю «А мы с тобой, брат, из пехоты», еще «Ваше благородие, госпожа удача», так… еще «Когда воротимся мы в Портленд».

— Совсем ку-ку? — весело смеюсь я, расслабившись. — Ты еще помнишь тему вечеринки?

— Тогда «Не обещайте деве юной любови вечной на земле», — медленно соображает она.

— Мы не знаем, есть ли у них кавалергарды, — сомневаюсь я.

— Песня про Арбат тоже ведь не подойдет? — вздыхает Моника-Лариса.

— Естественно! — улыбаюсь я. — Вспоминай!

Ещё он не сшит, мой наряд подвенечный, и хор в нашу честь не споёт… А время торопит — возница беспечный, — и просятся кони в полёт.

— Точно! — она радостно хлопает в ладоши и тут же подпевает мне, подыгрывая одной рукой.

Ах, только бы тройка не сбилась бы с круга, бубенчик не смолк под дугой… Две вечных подруги — любовь и разлука — не ходят одна без другой.

— Какая красота! — рыдающий возглас Нинон пугает нас.

— Разве можно так пугать? — ругаюсь я. — Чего причитаешь?

— Какая красивая песня! — уровень воздействия на Нинон творчества Окуджавы и Шварца превосходит все мыслимые и немыслимые ожидания: мы с Моникой-Ларисой понимающе переглядываемся. — Как может женщина сочинять такие прекрасные песни?

— Ну… — скромно потупившись, говорю я. — Ну… Как-то само собой получается…

— Это талант! — подхватывает Моника-Лариса. — Данный бог… Магмой!

Когда Фиакр сказал, что я, по его догадке, из Северного Королевства, у меня была мысль выдавать все песни за произведения оттуда, но я логично предположила, что и так рисковать не стоит: задастся кто-нибудь целью узнать настоящего автора — и обман будет раскрыт. А так за счет воровства авторских прав в другом мире я, может, и продержусь. Вряд ли между нашими мирами есть хоть какой-то договор о сотрудничестве.

Вдохновленные реакцией благодарной слушательницы, мы продолжаем петь:

Мы сами раскрыли ворота, мы сами счастливую тройку впрягли, и вот уже что-то сияет пред нами, но что-то погасло вдали.

Святая наука — расслышать друг друга сквозь ветер, на все времена… Две странницы вечных — любовь и разлука — поделятся с нами сполна.

По по-детски припухлому личику Нинон катятся крупные слезы умиления. Да… Всё-таки во всех мирах есть восторженные поклонницы романтической любви.

— Это Ваш подарок Решающему? — спрашивает она. — Изумительно!

— Слушай! — вдруг вспоминаю я. — А ведь Ирен доходила до Алтаря, значит у нее тоже был Предвенчальный вечер.

Нинон меняется в лице: резко покраснев, она затем так же резко бледнеет.

— Госпожа Ирен? Да… Был…

— И? — любопытство возбуждает меня. — Что же она подарила Решающему?

— А он ей? — вторит мне Моника-Лариса. — Он ей что подарил?

— Госпожа Ирен подарила Господину Решающему блюдо собственного приготовления из редких грибов фиакробусов, — гордо говорит Нинон.

— А! — отвечаем мы одновременно.

— То есть ах! — поправляюсь я. — Конечно, ах! Это ведь очень трудно — приготовить такие замечательные грибы!

— Не в этом дело! — успокоившись, возражает Нинон. — Приготовление пищи руками высокой особы — это очень редкий случай!

Мы с Моникой-Ларисой переглядываемся и громко хохочем.

— Твой стартап, кстати! — доброжелательно подсказываю я.

К вечернему чаепитию с Фиакром все готово: накрыт на двоих чайный столик, в прозрачном чайнике на медной подставке дымится зелено-желтый ароматно пахнущий напиток, это отвар, которым я заменила чай, принесенный Нинон, на многоярусном блюде десятки пирожных с кремами самых разнообразных цветов. Поджидая Решающего, не сдерживаюсь, и с огромным удовольствием съедаю одно с малиновым кремом. Нинон смотрит на меня в ужасе.

— Фто? — с набитым ртом спрашиваю я. — Фто тахое? Фто не тах?

— Вы зачем их едите? — пораженно спрашивает служанка, вытаращив на меня свои голубые глаза, и тут же поправляется. — Ой, простите…

— Нельзя? — удивляюсь я, проглотив остатки сладкого и облизывая пальцы.

— Стол накрывается для… для… — Нинон никак не может подобрать нужных слов.

— Для антуража? — догадываюсь я, точно зная, что это французское слово, но меня такая ситуация не устраивает, не для того я это чаепитие устроила.

— Да, — кивает служанка и бросается ко мне с влажным теплым полотенцем, мешая мне облизывать пальцы.

— А куда потом всё это девается? — показываю я на сладкое изобилие.

— Отдается слугам на кухню, — несколько удивленно отвечает Нинон, как будто и это я должна знать сама.

— Мне Решающего тоже по рукам бить? — живо интересуюсь я, так и представив себе, как он ест один из эклеров или корзиночку, а я шлепаю его по сильным руках, скорчив оскорбленную гримасу.

— Бить?! — пугается Нинон. — Нет! Бить нельзя!

— Не буду! — клянусь я и смеюсь, успокаивая служанку. — Только сдачу дам, если потребуется!

И эта шутка не проходит: глаза Нинон увеличиваются от ужаса.

— Очень рад, что вы захотели провести и этот вечер со мной! — голос Фиакра спасает меня от дальнейших шуток в сторону Нинон, которая, услышав и увидев Решающего, низко кланяется и быстро выходит.

— Надеюсь, нам никто не помешает! — искренне говорю я «жениху», провожая Нинон взглядом.

— Это невозможно! — своим обычным горделивым тоном возражает Фиакр. — Нас никто не увидит и не услышит.

— Чудесно! — искренне радуюсь я полученной информации. — Просто прекрасно! Уровень доверия к Последнему Решающему просто поражает! Так можно девушек сотнями компрометировать — и тебе ничего не будет!

— Я сотнями могу только осчастливливать, — странно усмехаясь, произносит Фиакр.

Эти слова звучат несколько мелодраматично, но я прощаю собеседника за его неадекватную самооценку: он не виноват, виновато окружение и порядки этого странного мира.

— Я пригласила тебя, чтобы расспросить о том, что ты хочешь подарить мне завтра, на Предвенчальной вечеринке, ну, вечере, — мои слова неожиданны для гостя.

— Разве тогда это будет подарком? — удивляется он и садится без моего разрешения за чайный столик.

— Конечно! — убеждаю его я, проглотив обиду и тоже сев.

Это неправильно, когда этикет не распространяется на Главного Решающего. Тоже мне, высокопоставленная особа!

— А как вы выбирали подарок для Ирен? — томно закатив глаза, интересуюсь я. — Трудно было определиться?

Правая бровь Фиакра изумленно поднимается, изображая недоумение и неудовольствие.

— Откуда ты… — начинает он сердиться. — … Откуда? Впрочем, понятно. Ирен не упустила случая…

— Вовсе не Ирен! — хихикаю я. — У меня много способов узнать интересующую меня информацию!

— Не так уж и много, — резонно возражает он. — Ирен, Нинон да Бошар.

— А вот и нет! — насмехаюсь я над его сообразительностью и логикой. — Зачем беспокоить людей и компрометировать их? Так узнала, по-своему, по-колдуньи.

— Как интересно… — медленно говорит Фиакр. — Сегодня вы настроены по-другому. Сегодня вы всё-таки Sorcière?

— Какая разница, кто я сегодня, кем была вчера и кем буду завтра? — пожимаю я плечами. — Ты зомбированный. Бернард чокнутый. Бошар невинно обвиненный. Ирен с придурью, видимо, безнадежно влюблена. Лефевр завистливый и мстительный. Их Величества беспечные. Короче, Империя в опасности!