"Фантастика 2025-112". Компиляция. Книги 1-30 (СИ) - Петровичева Лариса - Страница 592

Я встал и скрепя сердце побрёл в сторону дома. Ничто вокруг не радовало, не бежало навстречу с цветами, не кричало: «Слава победителю бед!» Так и притопал к калитке.

— Где Туман? Где «обман»? — вполголоса позвал щенка и свои замену.

Туман с подозрением покосился, но из будки не вышел, явно не оценив мой несуразный вид.

— Обман! Александр, который дежурит. Ты где? — раскричался уже в голос, но снова никто мне не ответил.

Вошёл в дом, разулся, скинул нелепую одежду интеллигента и упал на диван, собираясь вздремнуть пока не найдётся дублёр.

* * *

— Огонь! — скомандовала старшая амазонка.

Туча коротких стрел вонзилась в деревянный забор, выросший позади меня, словно из-под земли.

— Болты перезарядить! — приказала командирша.

Отряд воинствующих женщин, скорее всего из Амазодии, начал перезаряжать арбалеты, чтобы исправить оплошность и пригвоздить-таки меня стрелами к забору.

— Может, обойдёмся без ваших фокусов? — спросил я главную амазонку-командиршу. — Договоримся, как люди?

— Ещё пара залпов и договоримся, если не описаешься, — бесцеремонно заявила командирша.

— С чего бы мне опи… обпи… Ё-моё. Я же в мороке. А вы, значит, игрушечные. Ха-ха-ха!.. — рассмеялся, не сумев выговорить нужного слова.

Новый залп впился в доски и осыпал меня щепками, а я сразу же взлетел вместе с забором, намертво приклеившись к нему спиной.

— Помедленнее, пожалуйста. Хочу всё разглядеть. Помедленнее! И маши крыльями. Маши, забор! К тебе обращаюсь. Оба же сейчас рухнем, — кричал я всякую околесицу, ничегошеньки не в силах изменить в очередном мороке.

Но никто меня не слушал, никто не помогал, никому до меня не было никакого дела.

Оторвавшись от забора, продолжавшего планировать куда-то вдаль, я камнем полетел вниз. Недолго думая решил не участвовать в мороке, зажмурился и заверещал:

— Не слишком ли часто я падаю? Можно в этот раз без мороза и помедленнее?

* * *

— Вернулся уже? — разбудил меня неизвестного номера Александр, избавив от очередного кошмара.

— Как видишь. Сам-то где пропадал?

— У себя был. А с утра в твоей школе. Отдувался, как и положено. Днём-то на кой тут сидеть? Когда все с работы приходят, тогда другое дело.

— Номер мира скажи, и как люди поздороваемся, — попросил я близнеца, но не дал тому рта раскрыть и начал жаловаться на всё подряд. — Я недавно примчался. Ещё шальной. Только что взрослым был, а тут раз! И опять огурец. А вас никого. Туман и тот не признал.

— Я пятый. У тебя мы все с первого по пятый дежурили, — вклинился в мои причитания близнец. — Пока ты больным прикинулся, я сбегу? Конец дежурствам?

— Мы оба вернулись. Так что, передай братьям, что заменам конец.

— Все знают, что вы там встретились. Но, вроде, один должен был задержаться, — замялся Александр-пятый.

— Должен был, или не должен, но мы оба вернулись, — устал я объяснять и снова улёгся.

— Когда нас соберёшь, чтобы о приключениях рассказать? — не отстал от меня сослуживец.

— Когда соображать начну, — сказал я Александру, и тот явно разочаровался в герое-победителе.

Когда он ушёл, я попросил Скефий вернуть мою видимость и повалился на кровать дожидаться мамку, папку и Серёжку. Лежал-лежал, и снова угодил в бредовый морок в котором опять не нашёл смысла, а потому старался не принимать в нём участия.

* * *

— Ваше высочество, — разбудила меня мама. — Где вас в штатское переодели? Куда школьную форму дел? В стирке нет, в доме нет. Поменялся на это?

Мама разглядывала мой нелепый костюм, взятый напрокат в Кристалии, и что-то мне подсказывало, что именно сейчас и начнётся та самая «тёплая» встреча вернувшегося с победой сыночка-путешественника.

— Не смог постоять за себя? — расстроилась мама, непонятно из-за чего. — На язык вон, какой острый, а на расправу жидкий.

Я помалкивал, соображая, что же такого натворили сменщики, отчего со мной так нежно и безнадежно беседуют, махнув на воспитание рукой.

— Сняли с тебя форму, а нарядили в костюм-тройку? Ой, горе моё луковое. Что же с тобой делать? — загрустила мамка ещё больше. — Покупать новую не буду. И не надейся.

— Не надо покупать. На меня так никаких серрублей не напасёшься, — попытался хоть как-то её успокоить. — В школу в этом костюме ходить буду. Ей Богу, так и сделаю.

— Бредишь? Папка с работы придёт, сам с ним разговаривай. Взрослым стал, так по-взрослому и разговаривай, — почему-то успокаивала меня мама. — Я теперь на школьные собрания, на вызовы родителей, ни ногой. Разбирайтесь сами. Мне одного Серёги за глаза хватает.

Мама ушла, утащив в стирку импортный комплект из кристалийской рубашки и костюма, а я захотел взглянуть на себя в зеркало, чтобы выяснить, что же на мне сейчас такого жалкого нарисовано, если уже нельзя уши накрутить, как следует, за полную утрату совести и школьной формы в придачу.

— Здравствуй, душенька. Выходи на разговор, — позвал я, глядя на отражение с потухшими глазками.

Зеркало всё повторило, отразив моё плачевное состояние, а вот душенька, по всей видимости, взяла выходной.

— Звякнешь, когда поговорить захочешь, — отмахнулся я от зеркала и начал одеваться в домашние и такие родные вещи озорника и гуляки по осенним улицам Армавира.

— Какое сегодня число? — спросил я маму, не найдя на положенном месте отрывного календаря. — Где календарь?

— Не нужно было его Серёге давать. Он его «прочитал». От начала и до конца прочитал. Теперь его Туман дочитывает, — поведала мама о бесславной кончине моей надежды на прозрение.

Я воспользовался заминкой и прошмыгнул во двор. Какая была погода, какое число, какой день недели, ничего из этого я не знал и боялся ещё сильнее расстроить маму с её жидким луком и горем со стиркой.

Серёжка, притопал со своей работы и уже вовсю трудился с Туманом. Несколько мелких клочков календаря валялись здесь же. «Кто-то, заменяя меня, получил взбучку за календарь, а отыгрался на Тумане. Поэтому он не встретил меня щенячьей лаской», — решил я, что догадался обо всём сразу и, взяв брата за руку, крикнул маме:

— Мы на улице. Гуляем, пока папку не встретим.

Привёл Сергея к Павлу как раз вовремя, когда колосс рокотал своими «бум-бум-бум», а Угодник что-то разглядывал у него под сиденьем. Дед царствовал на штатном месте, и из всех нас получилась идеальная мирная картина.

— Родня у меня! — встретил Серёжку Николай и, забросив мотоциклетное занятие, подхватил племянника на руки. — А ты чего такой?

Он перестал возиться с братом и пристально всмотрелся в мою физиономию.

— Дед, видишь? Наш герой вернулся домой, — невесело сказал Угодник, а потом о чём-то с ним зашептался и опустил Сергея на землю.

Я не стал к ним прислушиваться, а сам начал выгуливать маршировавшего братишку по улице.

— Эй, ветеран бедовых походов. Рассказывай, почему такой пасмурный? Что-то со сменщиками не так? Натворили, убежали, и хвосты свои поджали? — спросил Угодник, пытаясь меня взбодрить.

— Всё нормально. Я один только неправильный. Прибыл в несоответствующем обмундировании. Их взрослый костюм прихватил и по пути уменьшил. Получился фрак-смокинг неясного покроя и расцветки, как платье у троюродной сестры Светки. В школу теперь в нём ходить буду, — поведал я об очередной напасти.

— Мамка из-за этого лютует? Не должна, вроде. Беседовал я с ней о твоём воспитании, — сказал Николай. — С формой я всё улажу. Ещё какие сюрпризы вместо победного приза?

— Пока никаких, — ответил я, а Угодник снова зашептался с дедом.

Павел закивал головой, о чём-то соглашаясь с Угодником, тот вскочил на монстра, газанул раз-другой и укатил солидно и неторопливо по дедовой улице в сторону «Родины».

— Иди сюда, воспитатель, — позвал меня дедуля. — Поговорим за жизнь.

Я изловил Серёжку, пытавшегося перекричать и догнать Байка Давидовича, но так и не сумевшего, ни того, ни другого, и присел с ним на американскую лавку.