"Фантастика 2025-112". Компиляция. Книги 1-30 (СИ) - Петровичева Лариса - Страница 595

Точно. Если я мыслю, я живу. Или “Я мыслю, следовательно, я существую”. Декарт какой-то из меня получился. А если я призрак, но думающий? А чем я, собственно, думаю? Паром своим? Лучше уж тогда…»

— Ага! Вот он ты. Слава Богу, нашёлся.

«Так, а девчонки зеленоглазые откуда взялись? Они что, в коридоре… А что такое зеленоглазые? Или, что такое девчонки?.. У меня амнезия?.. Точно. “Там” помню, а “тут” забыл. Как дед Паша.

…Паша? Что ещё за зверь?

Разве в такой обстановке можно что-нибудь выучить? Паша… Р-р-р! Скорее всего, хищник. А мне тут закон… Ой. А что такое закон? А что такое Паша? Что такое физика? Что такое я?

Нет. Кто такое я? Треу… В треугло… В треугольной шляпе? С треугольной головой!

Идея. Мне нужна голова. Сделаю себе голову».

— Ко мне припёрся и меня же ещё спрашивает.

«Час от часу не легче. Снова этот голос. Кто к кому припёрся? Кто кого спрашивает? А ну вас…

Так, а с соседним углозавром, что не так? На части рассыпался? Начитался, как и я до этого? Только у него какой-то “Сопромат”? Что ещё за мат? От самого “ФИЗМАТГИЗа?” Теперь он, как и большинство из нас, паропризрак. А запчасти его сами все на столик приземлились. Вышел из треугольников… Пар? Дух? Туман? Жизнь?.. В общем, весь вышел.

…А фиолетовые с чего разжужжались своими треугольниками?.. Иттить колотить! Да у них хвосты. Хвосты из пара. Или дыма? Они тоже призраки? Получается, что так. И руки у них тоже есть. Из дыма, но есть. А у меня?..»

— А дальше? Про издевательства.

— А я тебе про что? Трусов-то в те времена почти ни у кого не было.

«Пошла вода в хату. Теперь голос с подружкой? С подружкой-старушкой? Старая какая-то подружка. С кем тогда? Сходить нужно туда и всё разведать. Собрались в коридоре и кричат. Ни учиться, ни думать, ни…

Что это с учителями? С какими-то кастрюлями подошли к шестиугольнику. Красивый, не спорю. Разноцветный, но слеплен из тех же треугольников, как и все мы, только вершинами в… Вместе.

Вершины вместе. Вершины в сердце!.. Сердце? Ух ты. Да, я силён. Умею думать. Думающий физик-призрак.

Что это они с шестиугольным делают? В кастрюлю суют? Он же в неё нипочём не поместится. Порвать хотят? Нет? Если так свернуть, тогда конечно. Но зачем? Сварить собрались?

С одной стороны – кастрюля, а с другой – крышка? Что за кастрюльная тюрьма?.. Может, гроб? Что же это за школа такая, если в ней прямо за партой мрут студенты-призраки? Или не мрут?.. Что-о? В форточку его?»

— Понятно? Весь процесс занял два этапа. Пришёл осколочным и после начала процедуры разделился. А по окончанию очищающей учёбы, собрался в фиброатом, — объясняет старший фиолетовый углозвёзд младшему.

— Сразу его в контейнер и на поле. В дело, — подхватывает младший.

«Что-то я не сообразил. Приходят на своих… Осколках, а выносят их в форточку в гробиках?»

— Ну, не совсем так. Это не поле, а «Отдушина». Сюда прилетают и новорожденные за недостающими фибрами, и «страдающие», чтобы избавиться от лишних, по их мнению, фибр. И, конечно, поиграть в лотерею, — снова поучает старший учитель.

— В лотерею? — не понимает младший фиолет.

— Свои зудящие фибры выбивают и вычёсывают о гребень, а на освободившиеся соты набирают наши «консервы». Вот и бывает, что вычешут… Или, просто, выбьют из себя любовь, к примеру, а с консервами её же с лихвой наберут, — жужжит старший.

«О чём они? Фиброатомы какие-то. Тоже мне, физики. Да я, если захочу, никогда не стану шестигранником. Или шестиугольником? Консервами. Форточным мусором!

Так. Всё. Нужно собраться с… С чем?.. С силой духа. С силой воли. И снова стать углозавром».

— Тьи-пу, тьи-пу. Тить-тить!

«Что-то новенькое. Синичка. Птичка. Вызов посредника. Ёжики перчёные! Я же… Нет. Не я. Я привидение из… От… Может, я осколок? Осколок от… От чего, интересно, я откололся? Я же целый. Или был целым, а потом…

Как можно быть осколком из шести треугольников и пара? Может, это термин из какого-нибудь заумного учебника? Осколочный. Осколок. Да, какая разница? Почему стеклянный и разноцветный?»

— Алекса-андар! Ходь сюда!

«Снова баба Нюра… Ой-ёй. Баба Нюра-одиннадцатая? А кто же тогда я? Who am I? 我是谁? Во ши шей? Я что, и по-английски, и по-китайски говорю? Бу яо. Не надо мне такого счастья. Я будущий физик. Или я, всё-таки, прошлый? Прошлый Александр? Прошлый посредник? А что тогда с памятью? Разве мёртвые амнезией болеют? Но я же живой… Ой ли? Кое-что помню. Помню, пока снова не превратился в фиброатом? В шестигранный…»

— Й-эсть стёклы!

«Так. Это уже никуда не годится. Я ещё со старыми голосами не разобрался, а тут одиннадцатый от Татисия… Или Татисий от одиннадцатого?

Короче. Где тут моя треуголка – кандидатка в… Будущая голова? Сейчас я тебе уши позагибаю. Сделаю шестигранную башку. Я же без рук, без ног, полна горница… Идей. Силы духа и силы воли.

Получается. Могу! Могу гнуть – перегнуть. Могу мять – перемять. Или вмять – перевмять? Ого. Могу и в воздухе всё держать! Так. А где глаза и рот? Что там ещё у… Живых?.. Я не мёртвый. Разве их физике или сопромату учат?

Сейчас к этой башке треугольный торс при… Прифибрю. Приатомлю. Держится. Дальше…»

— Ой, беда с вами недомерками. Прямо беда за бедою. Купил дед козу, а она с бородою.

«Уже и дед за дверью. В Топтыгина поиграть пришёл? Сейчас я своё… Дело? Анкино тело?.. Моё туловище с конечностями соберу, и мигом к вам.

Грудь-фанера готова. Торс и башка уже есть. Осталось четыре треугольника. Две руки, две ноги, а посредине… Хвостик? Всё, как было у тех соседских завров, пока они не рассыпались».

— Оскариус! Этот «Двадцать три двенадцать» снова себя собирает, как и в прошлые разы, — верещит младший фиолетовый учитель.

— Который «СК-РО» и «АР-НАВ»? — проворачивается пару раз три-шести-углоид старший о чём-то непонятном и очень фиолетовом.

— И Скефий, и Россия, и Армавир. Откуда же он в Далании взялся и всю статистику нам…

— Эти Александры у нас всей командой. Все двенадцать фибр. А вот, как они к нам, и зачем?.. Не переживай. Возьмём их измором. Четверых же сдюжили и в форточку…

— А что толку? Они же под окнами дежурят. И за дверью тоже. В игры играют. Сразу капсулу с дружком к Правдолюбу несут, а тот её распечатывает. Как они память умудряются восстанавливать? Узнать бы их секрет.

«О чём эти учители-мучители? Я тут что, не один? Дружки? Двенадцать? Игры?.. Ну и ну».

— Коромысло гну!

«Снова тяжёлая артиллерия. Дед сам там, или кто-то его голосом мне весточки шлёт?.. На чём же остановился? Руки? Ноги? Сначала сверну треугольники в трубочки. Потом приатомлю их к торсу.

Вот так. Если сверху, значит руки. К верхним уголкам грудь-фанеры. Треугольные были, а стали почти трубочками. Не гнутся в локтях? Гнутся. Теперь ноги. Раз. Два».

— Если б ты их понимал, я б их из мешка не вынимал.

«Еще раз артиллерия. А кем дед на флоте служил? Комендором?.. А что такое комендор? Может, командиром? Говорил, что из ста-тридцати-миллиметровой чего-то там, чего-то там. Темп восемь. Угол места сорок пять. Прогреть каналы стволов! Огонь! Команде руки мыть!

Руки-то уже есть. Ха-ха! Ноги… Углотрубы для ног есть. Куда приатомим? К самому кончику или чуть выше? Чуть выше. Так ходить удобней будет. Нога за ногу не зацепится. А этот нижний уголок обзовём копчиком. Или хвостиком? Кому как нравится, тот так и…

И что теперь? Висит тело, как груша. Только не скушать. Как же самому в него влезть? В’призрачиться? Или в’атомиться? Может, в’фибриться?

А как Господь душу в тело в’фибривает? Въискривает? Или втискивает?

Физик-конструктор, укропный. О самом главном не… Подумал? Придумал? Приголовастил. Если есть тело… А оно имеется. И к телу есть душа. Это я-то душа? Хороша же душа, невидимая ни шиша.

Колокол нужен. Рында. Или от него, наоборот, раз-два… Ива… Раз-два-триеваются? Разделяются. А если нужно слиться? Вжиться? В’делиться?»

— Братцы, помираю…