"Фантастика 2025-112". Компиляция. Книги 1-30 (СИ) - Петровичева Лариса - Страница 667

Закончив с разглагольствованиями, включил Образ, собираясь попроситься выглянуть для успокоения души в ночную Талантию.

— К работе готова, — напомнила о себе ЭВМ, спустя минуту после включения Млечного Пути, а я задумался неизвестно над чем, поэтому стоял истуканом и молча всматривался в центр галактики, отыскивая невидимую на голографии чёрную дыру.

— Извините, что побеспокоил, но мне нужно… Или во второе звено, или во второй шлюз. Кстати, а что такое шлюз? И про звено мне напомните, пожалуйста. Не пойму, то ли во втором круге звено, то ли в следующей грозди оно, — озвучил я наивные вопросы и такой же каламбур, оказавшийся пророческим.

— Вам разрешён проход в звенья номер два, три, четыре. Центральное звено или Объект номер Раз, в котором находитесь, также является шлюзом в ближайшие обитаемые, бывшие обитаемые или потенциально обитаемые миры.

По галактической нумерации нашего Шестнадцатого сектора рукава Ориона – мы шлюз номер девять. Всего в нашей галактике тридцать шесть секторов по десять градусов каждый.

«Не-не-не. Только не это. Что я наделал? А как же поспать?» — запротестовал я в своей головушке, явно погорячившись с вопросами о таких немыслимых вещах, тем более спросонья напутал и попросился не в Талантию, а за щенками Ответами к Жучке.

А Образ невозмутимо продолжила поучать:

— Из нашего шлюза вы имеете право на перемещение в такие же «Объекты Номер Раз», или «Объекты Номер Один», а сокращённо «Образ», «ОНО» или «Один», которые одновременно являются шлюзами восемь и десять.

Соответственно, вы имеете полное право на посещение всех четырёх звеньев нашей Грозди, без каких бы там ни было корректировок внешности и возраста.

«Ёжики, кокосы! Ни чего себе, ответы на вопросы. Вот я бублик с дыркой вместо мозгов. Об-Раз вовсе не Образ», — снова от молний в голове подкосились натруженные за бесконечный выходной ножки.

— Ещё в Млечном Пути имеются автономные «Узловые Станции» или «Узловые Шлюзы». В одной из них, с названием «Ха-Да», вы уже бывали. Из таких станций возможны перемещения только в примыкающие к ним шлюзы, а не в звенья, по причине их полного отсутствия, — монотонно продолжила забивать гвоздики в мою, звеневшую пустотой, головушку тётенька ЭВМ. — Некоторые из станций пребывают в законсервированном состоянии ввиду экономии энергии. На их периметре вы обязательно увидите соответствующие надписи в виде символов. Включать такие станции не рекомендуется. Следуйте по вашему назначению в проходы, указанные символикой.

Практика осознанных путешествий поможет вам разобраться в устройстве «Все-Галактической Сети» или «Все-Паутины». «Все» – в данном контексте означает «Вселенская». Желаю вам приятного путешествия.

— Ой, спасибо. Но я передумал. К пауку или к рыбаку мне ещё рано. Так что, ни в сеть, ни в тенета я не отбываю. Включите мне, пожалуйста, Кармалию с детками. Я к Талантии одним глазком… В общем, гляну с женского Фортштадта для успокоения… От ваших сногсшибательных новостей. И сразу назад, — взмолился я на ОбРаз, как на Образ святой дочери Аль-Амрана.

— Извините, но перед посещением указанного мира, вам придётся пройти инструктаж у Рифмы. Из-за незначительных проблем на поверхности геоида Талантия-Фантазия, каждому путешественнику или посреднику грозди надлежит с ними ознакомиться.

— Вы разве об их катаклизмах не в курсе? — опешил я от неожиданной обструкции.

— На сегодня никаких новых аномалий не зафиксировано. Имеются опасения о возможных шутках или провокациях. Во избежание неприятных сюрпризов, желающие посетить эти миры должны быть поставлены о них в известность.

— Звучит знакомо. Шутки и провокации. А при посещении Татисия о таком не предупреждаете? Ладно. Буянить не буду. Можете выключиться. Спасибо за предупреждение. Но сил карабкаться по простым или виноградным лестницам у меня уже нет. Пойду домой. Прощайте.

Образ выключила голографическую иллюминацию, а я пошагал восвояси, собираясь, несмотря ни на что, завалиться спать.

— Скефий, родной. Отнеси меня домой. Я уже на ходу сплю… — попросил мир, выбравшись из пещеры в кромешную тьму Фортштадта, и рухнул к нему на ручки.

Заснул сном человека, исполнившего свой долг в многократном размере. Ещё и душеньку ночным походом успокоил. Но…

* * *

Вот это «но» и разбудило меня вместо мамки и будильника, от звона которого я должен был проснуться утром понедельника восьмого октября. Точнее, не разбудило.

А проснулся я от незнакомого запаха постельного белья. Чужого, неизвестного, неродного.

— Снова издеваетесь? — взвизгнул, открыв очи на неведомый город Сочи, и осознал, что оказался в хате деда Паши, в той её комнате, в которую ещё ни разу не заглядывал за всю историю нашего с ним знакомства.

— Очнулся? Вставай. Я рыбки нажарил. Без косточек. Умывайся и к столу, — как ни в чём не бывало, сказал Павел и загремел посудой в своей комнате-кухне.

— А в школу? А родители? Что они подумают? Я у тебя ночевал? А они…

— Тихо ты! Не кручинься. Всё у нас получилось. Ты ни ухом ни рылом не догадался, как ты и просил. Так что, все по своим местам теперь, и петелька твоя устаканится. Всё пойдёт своим чередом, — пробормотал Павел, а я, не рассмотрев комнату с телевизором и двумя кроватями, вылетел их хаты во двор, намереваясь срочно вернуться домой, чтобы исправить свою оплошность или шуточку Скефия.

— Чмок! Чмок! — получил в лицо снегом вместо утренних водных процедур и замер на месте.

— Что опять не так? Мне домой нельзя? Уже девять. Не дури, — разорался я на мир, но снова получил.

— Чмок!

— Иди завтракать, и я всё объясню. Работа у тебя. Писать будешь, что помнишь на сегодняшний день. Все свои планы и мысли. А то из школы придёшь, ан нет ничего. Возмущаться будешь. Духариться. Мол, как же ты мог. И так далее, — невозмутимо пригласил дед к столу.

— Твою же… Он что, моего признака состряпал и в школу увёл? Ай, молодец.

— Во-во. Признака. А то я запамятовал, как ты его окрестил.

— Тогда ладно. Меняю гнев на милость, — вздохнул я, успокоившись, и вернулся в дедову обитель.

«Вроде, ему о таких фокусах ещё не рассказывал? Откуда, интересно, он узнал о них?» — начала сверлить голову одна-единственная неугомонная мыслишка, пока я лакомился неизвестной, но очень вкусной рыбкой.

— Где наловил? У меня уже второй день рыбным получается, — начал я примирительную беседу.

— В Охотском. Оно считается самым богатым морем. Чего там только не ловят… А сколько там ещё неведомого, неосвоенного, — присел дед на любимого Курильского конька.

— Зачем мне о чём-то писать? Это Угодник такое придумал, или я что-то запамятовал? — появилась в головушке вторая неугомонная мыслишка.

— Сам же просил. А то с памятью твоей полный разнос. Чтобы потом не баламутить, вот и напиши, что ты собрался пилить и строгать, да мирам помогать. Или воевать. О том завещай, а потом прощай. Стихия тебя заждалась. Противогаз уже изготовила. Чтобы тебя нигде не задымили, не затуманили. Ха-ха!

«Он и о Талантии знает. Откуда?» — взорвалось всё в моём складе от междометий, нарушив и без того шаткое равновесие, в котором пребывали на полочках все думы и сведения.

— Десерту у тебя, конечно, нет? Мне бы сейчас что-нибудь сладкое и чересчур вкусное, а то я тебя вот-вот покусаю, — процедил я сквозь зубы, собираясь после завтрака устроить деду подобие допроса с категорическим пристрастием.

— Чересчур вкусным ничего не бывает, — продолжил разговор дедуля. — А сладкий – ещё не вкусный.

— Не понял.

— Борщ с перцем, вон какой горький. До слёз. А вкусный. Палтус, вон какой мягкий да смачный. Пальчики оближешь. Но не сладкий же.

— И правда. Но… Признаешься уже, что случилось-приключилось? Или так и будешь смаковать моё неведение или невежество? — не дождался я окончания трапезы и вцепился в Павла коготками нетерпения.

— Вечерком… После Стихии прибудешь, повторим всё с самого начала. Слово стариковское даю. Исполню цыганочку с бубенчиками, как молодой повеса о четырёх пудах весом. Я сам в такой передряге впервой. Хорошо, что ты вместе со мной. Ха-ха-ха!