"Фантастика 2025-112". Компиляция. Книги 1-30 (СИ) - Петровичева Лариса - Страница 706

— Во-первых, вы не спите. Во-вторых, я существовал и до вашего появления. В-третьих, вполне вероятно, что часть земного населения, называющих себя русскими, и есть Первые Люди. Как вам такой пасьянс? — начал умничать мой собеседник.

— Тогда, я проснусь?.. То есть, открою глаза? Ничего же не пропадёт?

— А что такого может пропасть, если здесь ничего до вас не было? Кроме меня, разумеется, и моей временной обители, — успокоил меня новый знакомый и скомандовал: — Вперёд! Фантазируйте! Живите так, как представляете.

Я сдался и проснулся. Открыл глаза, а вместе с ними рот.

Оказался на неизвестной планете, на берегу тёплого южного моря, на некотором возвышении или холме среди невиданной зелени деревьев, кустов, цветов и их пьянившего аромата. Очутился в странном доме или, скорее, круглом зале из множества белых колонн с золотой куполообразной крышей. Как будто в огромной мраморной беседке, открытой всем ветрам. Тёплым и неспешным ветрам, шевелившим прозрачные занавеси из тончайшего материала, и приносившим в это неземное жильё запахи моря, цветов и… Надежды.

— Вот так нафантазировал, — удивился я и начал разглядывать в первую очередь себя. — Вроде, мальчик. Ни лукошка, ни юбочки. Уже хорошо. А зеркало… Вот и оно.

Наткнувшись взглядом на огромное овальное зеркало, стоявшее у одной из колонн, я подошёл с инспекцией.

— Значит, уже не Яшка-цыган? Хорошо. Принимаю свой старый облик. Стало быть, неизвестная планета, а я мальчик. Надеюсь, мы не в сказке «Аленький цветочек»? Где вы, Музыкант Атласарович? Или вы заколдованное чудище, хозяйствующее на этом острове?

— Ну-ну. Обрисуйте и меня. Постараюсь предстать… А вот таким. Как один из вариантов. Подойдёт? — спросила меня музыка, а потом вышла из-за колонны человеком.

— Бикмеюшка? — почему-то не удивился я, взглянув на старого знакомого, о котором давно уже не вспоминал.

Ко мне подошёл тот самый смуглый мужичок невысокого роста, но в этот раз разодетый на манер восточных сказок. И белый высокий тюрбан со странной кокардой из жемчужин, и расшитый золотом бирюзовый халат, и тёмно-зелёные шаровары, и неизменные туфли с загнутыми носами. Вся его одежда казалась знакомой и сказочной.

— Ротарик-VII к вашим услугам. Из рода Арниса-Атласария. Философ и отшельник в двадцать втором поколении. Планету и астру называть повременю, — представился Бикмеюшка на чистом русском, перестав музицировать. — А вы?

— А мы… Александры из семейства Головастиков-Катализаторов. Двенадцатые посредники первого мира. Скефийские мы. Но, к сожалению, первые в своём роде-поколении. И никакие не философы, не отшельники, — отрекомендовался я, повествуя о себе во множественном числе, и перечислил несколько своих званий.

Мы крепко, по-мужски и на равных, пожали друг другу руки, и расселись на мягкие диваны.

— Так удобно? Вот и хорошо. Мне тоже достаточно комфортно в вашей иллюзии. Так вы говорите, уже знакомы с моими родственниками? Бикмеюшка, это кто? — начал беседу Ротарик.

— Человечек один. Встречал его пару раз в мирах. По службе закидывало кое-куда. Чабан он. Юрта, овцы, и всё прочее. Путешествует с ними. Далакаями обзывается. Кайдалами ещё, — припомнил я приключения в Кристалии.

— Кайдальщик, значит. Другими словами – овечий пастух. У этих словарных корней много значений. Так вы говорите, что он обзывал вас?

— «Дала-кай». Так сначала кричал. Потом я объяснил ему, что нужно по-другому говорить. «Кай-дала» или «Кайдалы». Пруд, которого ещё не было, так назвать. Рекомендовал, а не предсказывал будущее, — поведал я о знакомстве со смуглым тюрком.

— «Дала» – это степь, степной. А вот, «кай». Может, «кайгы»? Или «хай»? — поспрашивал сам себя отшельник, а потом задумался.

— Он выскочил из камышей и завопил: «Дала-Кай!» Что там ещё можно было обозвать? Или кого? Если мы с Димкой к ручью подошли, а тут и Бикмеюшка, откуда ни возьмись.

— Тогда, получается, он вам название места сказал. Что-то похожее на «степные слёзы» или «степную печаль». А вы ему переиначили на овечьего пастуха. Кайдал – это стадо. Или поселение в степи, при котором есть скот. Это вы его обозвали, а не он вас. Остановимся на этом. Потом во всём разберётесь.

Значит, мои родственники по крови и по духу тоже облюбовали ваши планеты? Неудивительно. Вполне пригодные для достижения наивысших степеней. Самые пригодные, — снова затуманил свой взор Ротарик.

— А если он спросил: «Дела как?» Просто, мне послышалось, что-то похожее на название пруда с кошарой, как в моём мире. Вот я и поправил его. Сказал, как правильно говорить. Всего и делов. Слёзы степей. Боль и печаль. Пруда там как раз не было. Никто его ещё не… Не наплакал.

Рассказали бы лучше что-нибудь умное. Я же просился на планету с отшельниками, чтобы… А на кой? Мне же пропуски нужны, чтобы запись проверить на Греноли. С чего это Пещерыч сбежал.

А-а-а. Мне тёмную комнату… Уже есть. Сейф имеем с дверью и надписью о парадоксах. А сами пропуски только у вурдалаков бывают.

Случайно, нет у вас знакомых Дарующих Жизнь? Какой у вас уровень допуска в локте? — пристал я к Ротарику после того как порассуждал вслух.

— Давайте-ка по порядку. Расскажите, что у вас за проблемы, а я обещаю, что побеседую о заумном. Открою все тайны, к которым вы готовы, конечно. Ну, и, которые сам для себя открыл в скитаниях. В начале скитаний, — предложил мой таинственный собеседник.

— Я уже однажды одному духу рассказывал. Не очень-то помогло. Мне не помогло. Хотя, складно всё получалось. Ассистировал как-то, что ли? А потом сбежал после сказки и Стихию свою прихватил. Один я остался на том астероиде. Хорошо, что с питанием проблем не было.

— С вашим питанием? Или с его? Ха-ха! Не шучу. Рассказывайте с самого начала ваших похождений, а я всё прокомментирую и растолкую, — пошутил дальний родственник Бикмеюшки.

— Опять с самого начала? Со знакомства с девчушкой-старушкой? Смысла не вижу. Телевизора салатного здесь нет. Значит, вы ничего из сказанного не увидите. А рассказчик из меня никакой, — не хотелось мне ничего рассказывать, тем более с пресловутого «начала».

— Давайте я осторожно намекну, что вам в себя нужно верить. И вы в себя верите. По-другому и быть не может. Ведь вы сами отыскали меня. А начать свою историю можете с любого места. Даже с самого непонятного и нематериального. Ведь вы, надеюсь, уже понимаете, что мы живём в некоем гибриде из одной части материального и научно объяснимого, и другой, нематериального. Мир так устроен. Ваш мир. В нём всё возможно.

— Ничего невозможного нет? Знаю уже о том. Толку-то? — буркнул я, припомнив экзамен на Греноли, который сдал экстерном.

— Сейчас и будет толк. Узнали Главный Закон Бога и нашей Вселенной, а до понимания один шаг. Сделайте его, — пристал ко мне новоявленный Ротарик Пещерыч, как тот клещ.

— И каким манером? Рассказав о Небытие, в котором сам не был, а знаю всё, что там происходило? Якобы мне… Моей душе после её капремонта возвратили знания о мироустройстве? Ересь какая-то. Фибры, углоёжики, искры, малиновые осы, и всякое такое. Причём, фибры не в виде волокон, а плоские и шестигранные. Правда, у них всё-таки было какое-то оперение в виде шевелившихся ворсинок, — непонятно откуда в моей памяти проснулись ярчайшие картинки с набором сопутствовавших подробностей.

— Именно об этом и расскажите. В процессе повествования сами всё поймёте. Всё в голове сложится. Спокойствие наступит. Гармония.

Исходите из того, что я уже сказал. Мир нематериален. Он разделён на две половины. На понятный для всех, а потому правильный и незыблемый, стоящий на плечах передовой науки. И непонятный, поэтому якобы не существующий.

Он-то главнее будет. Важнее. А там, духовный он или призрачный, не имеет значения. Потом сообразите. Обещаю, что выйдете отсюда с факелом новых знаний и пониманий, — затуркал меня окончательно Ротарик, понукая и подстёгивая к началу продолжения моей нехитрой истории, недосказанной Пещерычу и его шпионки Барбарии.