"Фантастика 2025-113". Компиляция. Книги 1-27 (СИ) - Троян Михаил - Страница 465

— Это чайка? — Высунулась из повозки Ада.

Высоко в небе парила белоснежная птица, издавая пронзительный крик: сомнений быть не могло, мы слышали чайку.

— Чайка, мы рядом с морем, — не в силах сдержать нетерпение, пришпорил коня. Чтобы быстрее добраться до вершины холма. Шулим с парой воинов устремились за мной, не понимая в чём дело. До вершины холма добрался за минуту, резко осадил лошадь, вдыхая свежий солёный воздух моря. Морская синева уходила за горизонт, от вершины до воды было не больше двух километров.

— Это море? — Саленко тоже увязался за нами.

— Азовское, — уточнил я на вопрос украинца, — это вы не копали.

— Арт, ну хватит, — обиженно протянул археолог, — мы давно все стали одним народом, нет здесь врагов.

— Шучу я, расслабься. Теперь надо понять, как далеко мы до Дона. Надеюсь, что очень близко.

Шулим и хурриты не вмешивались в беседу на русском языке. Командир хорошо понимал язык, но говорил ещё плохо. Воины тоже знали некоторые слова, но между собой мы общались на их языке.

— Пойдём на север вдоль береговой линии, надо проверить нет ли заболоченных низин вдоль берега, чтобы держаться на безопасном расстоянии.

Когда караван достиг вершины холма, дал людям минут десять, чтобы насладиться морским видом.

— Арт, мы дошли, — Ада соскочила с повозки и бросилась мне на шею.

— Почти дошли, нам нужна пресная вода, для этого надо дойти до реки.

— Главное мы дошли до моря, а река никуда не денется, — Ада вдохнула полной грудью, — какой чистый воздух, даже пьянит.

Люди, сгрудившиеся вокруг нас, также бурно выражали свой восторг. Из всего моего каравана только несколько человек раньше видели море. Из хурритов море видел Шулим и половина всадников, сопровождавших дочь Шутарны в Египет, их реакция была куда сдержанней.

— Пора в путь, — дал отмашку, чтобы все вернулись к своим повозкам. Животные, почуяв близость воды, пытались бежать к морю, пастухи с ног сбились, отлавливая коз и овец.

Как я и предполагал, у самой береговой линии встречались заболоченные территории, где повозки вязли в смеси песка и земли. Пришлось немного увеличить дистанцию, чтобы сохранять скорость передвижения. Береговая линия стала менять направление, круто забирая на восток.

— Что за ерунда? — Саленко пожал плечами на моё восклицание:

— Моря постоянно меняли очертание, возможно, что сейчас оно куда больше или меньше по площади, чем мы привыкли считать.

Первый приток Дона мы увидели после обеда: это была узенькая речка шириной не больше пяти метров. Вода в реке оказалась кристально чистой: напились и люди, и животные. Следующий приток оказался шире и глубже: пришлось искать брод, чтобы переправиться.

Приближение к Дону чувствовалось по ландшафту: высокая, густая и сочная трава, небольшие рощицы деревьев попадались на всём протяжении пути. Уже в сумерках мы наткнулись на полноценную реку — был это сам Дон или один из его рукавов я не знал, но ширина реки достигала почти сотню метров.

— Остановимся здесь на ночь, утром проведём разведку и определимся, — поделился мыслями с Адой. Она. Оставив близнецов на попечении няни, ехала верхом, жадно радуясь луговым цветам или группам деревьев на нашем пути.

— Здесь очень красиво, кажется выше по течению лес, — в сумерках трудно было оценить размеры лесного массива. Река в этом месте текла не прямо, она делала плавный изгиб к северу, образуя полузакрытую территорию.

Ночью царило необычное оживление: все в караване понимали, конец путешествия близок. Мы прошли тринадцать дней с того места, где остался Этаби с хурритами. Учитывая нашу черепашью скорость передвижения, я оценил ориентировочное расстояние до своего друга примерно в шесть сотен километров. Не такое большое расстояние, особенно если быть налегке, чтобы не проведать Этаби весной следующего года.

— Как назовём своё поселение? — наевшись, Саленко всегда тянуло поговорить.

— Не думал об этом, — я перехватил взгляд улыбающейся Ады и продолжил:

— Может, Саленск в честь тебя?

— Я хотел предложить Новгород, — засопел археолог.

— Можно и Новгород, тем более что название с историческим значением. Да, ладно, что ты дуешься как климактерическая женщина, Вик? Мы же люди, порой и шутить надо.

— Я не дуюсь, — ответил археолог таким обиженным голосом, что Ада прыснула от смеха.

Махнув рукой, Саленко ушёл к Ириме, кормившей девочку.

— Он как ребёнок, — Ада перестала смеяться, — но без него было бы плохо. Кстати, он меня сильно поддерживал, когда хетты меня держали в Хаттуше.

— Ага, — откликнулся погруженный в свои мысли, — наверное надеялся, что ему со временем перепадёт.

— Урод! — я еле успел пригнуться: глиняная чашка со свистом пролетела над головой. Раздражённая жена нырнула в повозку, где няня безуспешно пыталась уложить младенцев. Пара звонких оплеух и ругань в отношении бедной девушки наглядно показали, что сегодня ночью мне ничего не светит.

— Женская логика -отсутствие логики, — пробормотал себе под нос. Вынырнув из темноты, присел рядом Шулим:

— Я ходил с воинами выше по реке, примерно в двух полётах стрелы начинается лес, большой лес. И река течёт не прямо, всё время извивается как змея.

— Это хорошо, значит, течение спокойное, а значит, и рыбы много. — Шулим не уловил связь, но уточнить не решился. Посидев еще пару минут и доложив, что дозоры выставлены, мой командир ретировался.

Эту ночь я спал на траве, накрывшись шкурой. С моря тянуло ощутимой прохладой, но в повозку путь был закрыт: Ада зашнуровал полог изнутри.

Проснулся засветло: несмотря на то, что было начало августа, утро оказалось прохладным. Бо́льшая часть лагеря ещё спала, но дозорные бодрствовали. Оседлав своего коня, поехал вверх по течению к зелёному массиву леса. Двое дозорных хотели сопроводить меня, но я приказал оставаться на посту. Не успел я доехать до леса, как сзади послышался стук копыт: Шулим и ещё трое воинов поспешно нагоняли меня, даже не оседлав коней.

— Арт, нельзя одному, мы не знаем есть здесь люди или нет, — осадил коня Шулим. Такая забота была трогательной, молча кивнув на слова хуррита, продолжил путь. Его ночная разведка не обманула бывалого воина: лес действительно простирался на километры вверх по течению реки. Он начинался в трёхстах метрах от нашего лагеря узким клином, расширяясь к северо-востоку. Это был типично пойменный лес, состоящий из разнообразных пород. Только хвойных не хватало для полного счастья. Кустов шиповника встречалось очень много среди дубов, осин, тополей и других деревьев. Берёзы тоже имелись, но какие-то развесистые, непохожие на стройных красавиц Подмосковья.

Поднявшись по течению на несколько километров, увидел, что конца леса не видно.

— Это идеальное место, будем селиться здесь, — проговорил вслух на русском и повторил на хурритском для сопровождающих.

— Как скажешь, — наклонил голову Шулим.

— Возвращаемся.

Лагерь просыпался, уже первые проснувшиеся раздували костры из углей, ржали, мычали и блеяли животные. По дороге обратно, решил поселение сделать прямо на опушке леса, чтобы стройматериал был под рукой. До моря было не больше полукилометра, береговая линия поросла осокой и камышом.

Жена Саленко уже хлопотала, разогревая еду.

— Позови Виктора, — девушка метнулась в повозку, откуда минуту спустя, показался сонный археолог.

— Арт, ты чего не спишь, ещё так рано.

— Будем селиться здесь: пресная вода, море, лес под рукой.

— Прямо на этом месте? — уточнил Саленко, спрыгивая с повозки.

— Нет, чуть выше, на опушке леса, чтобы брёвна не таскать. Там же сделаем причал для лодок, поставим домики вдоль реки.

— Так делали наши предки, — позёвывая, археолог приблизился ко мне, — ты вообще спал, у тебя усталый вид.

— Спал, а усталость от долгой дороги и переживания. Надо определиться с жилищем, я предлагаю срубы.

— Нужна будет смола, чтобы конопатить, да и для лодок она пригодится, — Саленко оглянулся на жену. — Ирима всё поставила, давай поедим.