Тактик 3 (СИ) - Кулабухов Тимофей "Varvar" - Страница 52

Если бы не корона, он выглядел как зажиточный фермер, случайно зашедший во дворец.

Рэд явно чувствовал себя не в своей тарелке, его руки были неловко скрещены на груди, но держался он с врождённым достоинством.

Он был похож на медведя, которого пытаются заставить танцевать, но который всё равно остаётся медведем — сильным, опасным и внушающим уважение.

Рядом с ним, чуть позади, стоял Петурио Дегри. Уже не заложник обстоятельств, а официально назначенный первый советник нового короля. Его лицо было спокойным и деловым. Он был гениальным администратором, винтиком в машине старого режима, и я просто смазал его и поставил в новую машину. Он был счастлив служить не тирану, а порядку.

Я стоял в тени одной из массивных колонн, незаметный, но всё видящий. Я был суфлёром в этой пьесе, и сейчас мой главный актёр должен был сыграть свою роль.

Петурио шагнул вперёд, развернул свиток и громким, уверенным голосом начал зачитывать первые указы нового короля. Указы, которые мы согласовали накануне, а новый король подписал.

— Именем короля Оливера Первого! — начал он, и по залу пронёсся гул. Они впервые услышали его имя в официальном контексте. — Указ первый! В ознаменование славного избавления от тирании заговорщика Цербера и в заботе о народе королевства, налоги для всех ремесленников и крестьян снижаются вчетверо, сроком на один год!

В зале повисла гробовая тишина.

Затем она сменилась недоверчивым ропотом. Снизить налоги? Такого не бывало никогда. Правители всегда только повышали их. Я видел, как купцы и ростовщики недовольно нахмурились — это било по их доходам, но ремесленники и мелкие торговцы переглядывались с изумлением.

— Указ второй! — не давая им опомниться, продолжал Петурио. — Так называемая Гильдия Воров, а по сути — банда убийц и грабителей подлеца Тауруса, терзавшая город под покровительством его дружка Цербера, объявляется вне закона! Любой член гильдии, пойманный в пределах королевства, будет осуждён. Любой, у кого окажется оружие, будет осуждён и казнён!

Это был мой личный привет покойному Таурусу.

По рядам купцов, которые годами платили дань гильдии, пронёсся уже не ропот, а гул одобрения. Их глаза загорелись.

— И указ третий! Объявляется полная амнистия всем, кто был осуждён по ложным доносам и по приказам покойного Цербера! Следственные дела будут пересмотрены, тюрьмы будут открыты, а люди получат свободу.

Это был самый сильный удар. В этом зале у каждого второго был родственник, друг или деловой партнёр, сгинувший в застенках тайной стражи. Этот указ не просто давал свободу невинным. Он бил в самое сердце старого режима, построенного на страхе и доносах. Он показывал, что эпоха ужаса закончилась.

В зале творилось невообразимое.

Люди повскакивали со своих мест. Кто-то аплодировал, кто-то плакал, кто-то кричал «Слава королю!». Я, стоя в тени колонны, видел, как на моих глазах менялись лица этих людей. Всего три указа, три простых решения — и страх на их лицах сменился сначала интересом, потом удивлением, а теперь искренней, неподдельной надеждой. Я не купил их лояльность. Я дал им то, чего они хотели больше всего — справедливость и надежду на лучшую жизнь. И это было куда прочнее золота. Я взломал их код лояльности. И теперь они были на нашей стороне.

Первые указы стабилизировали настоящее.

Они дали народу понять, что новая власть пришла не грабить, а править.

Но для долгосрочной стабильности этого было мало. Нужна была не просто власть, а династия. Нужна была легенда, которая переживёт нас всех. И следующим моим шагом было укрепление этой легенды.

После собрания в тронном зале всю знать снова созвали в главный храм. Тот самый, где несколько дней назад мы творили историю с помощью топора и поддельных документов. Сейчас атмосфера была совсем другой. Не было страха, не было напряжения. Было торжественное, почти благоговейное ожидание. Верховный жрец, уже полностью вжившийся в роль духовного наставника нового монарха, стоял у алтаря в полном облачении, сияя золотом и самодовольством.

Я снова занял своё место в тени, наблюдая за спектаклем, сценарий к которому написал сам. Главными действующими лицами на этот раз были не мы с Рэдом, а верховный библиотекарь и Дайре.

Библиотекарь, который во время переворота трясся от страха, теперь вышел вперёд с таким видом, будто он всю жизнь ждал этого момента. В его глазах горел искренний, фанатичный огонь. Он то ли сам поверил в ту ложь, которую мы создали, то ли был гениальным актёром. Он держал в руках несколько старинных свитков, которые мы с ним «нашли» и «отреставрировали».

— Благородные лорды и леди! Граждане Лемеза! — его голос дрожал от волнения. — Боги явили нам свою милость! В архивах храма, в тайнике, укрытом от глаз тирана Коннэбля и предателя Цербера, были найдены бесценные документы!

Он развернул первый свиток.

— Вот свидетельство о тайном браке покойной принцессы Мирианиды и благородного герцога Оливера Рэда! А вот, — он сменил свиток, — их переписка, полная любви и заботы о будущем королевства! Но это не главное чудо, что явил нам Парганас!

Он сделал драматическую паузу. Все затаили дыхание.

— Все мы скорбели, что их союз не оставил наследников. Но мы ошибались! Враги скрыли от нас правду! Вот запись, скреплённая печатью королевской акушерки! Запись о рождении у них дочери! Дочери, которую верные люди тайно вывезли из столицы, спасая от гнева короля Коннэбля, и укрыли в далёком лесном скиту!

В этот момент, по моему сигналу, в центр храма вывели Дайре.

Она была одета в скромное, но элегантное платье голубого цвета, которое подчеркивало её молодость и невинность. Ее волосы были уложены, на лице не было ни следа той забитой трактирной служанки, которой она была ещё недавно. Она была напугана до смерти, я видел, как дрожат её руки. Но она держалась. Она шла с высоко поднятой головой, глядя прямо перед собой. В ней была порода её отца, порода воина.

Она подошла и встала рядом с Рэдом, который положил ей на плечо свою тяжёлую руку, и этот простой жест выглядел как символ защиты и преемственности.

Для всех присутствующих это был шок.

Наследная принцесса? Живая? Это казалось сказкой. Но после всего, что произошло — после смерти короля, Цербера и Ирита, после возвращения армии, после первых указов, никто не смел возражать. Они были готовы поверить во что угодно. Эта новость идеально вписывалась в новую легенду о спасённом королевстве. Она была слишком хороша, чтобы не быть правдой.

Верховный жрец шагнул вперёд, воздел руки к небу и торжественным голосом, гулко разнесшимся под сводами храма, провозгласил:

— Боги явили нам свою наследницу! Да здравствует принцесса Дайре!

И толпа, после секундного замешательства, взорвалась криками: «Да здравствует принцесса!».

Я смотрел на эту сцену, на испуганную девочку, которую мы только что сделали второй в очереди на трон, на её отца, ставшего королем против своей воли, на ликующую знать.

Я создавал целую династию, целую мифологию, которая должна была укорениться в сознании людей и жить долго после того, как я улизну из королевства.

Это была самая сложная и самая важная часть моего плана. Не просто захватить власть, а сделать её законной и долговечной. И, судя по реакции, у меня получилось.

Стабилизация власти в столице была лишь половиной дела.

Через пару дней после «явления принцессы народу» армия Архая вернулась в город. Полки со всего королевства входили в столицу не как побеждённые или бунтовщики, а как триумфаторы. Они шли ровными колоннами, с развёрнутыми знаменами, под бой барабанов. Архай, как и было договорено, распустил слух, что они совершили стремительный марш-бросок на север, разбили авангард мифических орков и теперь вернулись, чтобы присягнуть новому королю и защитить столицу.

Это был тонкий момент, Архай мог предать меня и Рэда, поскольку ворота его войскам были открыты. К счастью, разговор богини Анаи сделал его лояльным.