Энчантра (ЛП) - Смит Кейли - Страница 20

Наконец она выдохнула:

— Ладно. Расшнуруй. Но если только подумаешь тронуть что-то, кроме лент⁠—

В мгновение ока он оказался совсем рядом. Его тепло ощущалось на всей открытой коже её шеи и плеч.

— Давай кое-что проясним, — сказал он, и в голосе его темнело с каждым словом. — Я не прикасаюсь к тебе, если это не ради твоей защиты или если ты сама меня не попросишь. Ясно?

Она отвела взгляд и буркнула что-то неразборчивое.

— Женевьева.

Она раздражённо вздохнула и посмотрела на него.

— Если мы собираемся быть партнёрами в этой игре, мы должны доверять друг другу, — произнёс он.

Она задрала подбородок:

— Доверие нужно заслужить. И что ты такого сделал, чтобы заслужить моё? Заставил выйти за тебя?

— Я дал тебе шанс выжить, — напомнил он. — Это как раз подпадает под категорию защиты, как я уже сказал. А насчёт второго… я сказал это и имел в виду. А значит, тебе стоит доверять мне хотя бы потому, что я говорю правду, нравится она тебе или нет. Я никогда не стану лгать, чтобы пощадить твои чувства.

— Какой же ты романтичный муж, — протянула она с наигранной томностью, хотя про себя вынужденно признала — он не лжёт. И в этом было что-то достойное.

— Мы можем победить, — сказал он. — Я выигрывал последние пятнадцать лет подряд, потому что, кроме Грейва, мои братья и сёстры давно устали от этой игры. Сейчас они думают, что ты — их шанс сломать мою серию. Не оправдывай их надежд.

— Я и не собиралась ложиться и умирать, если ты об этом, — бросила она.

— Если ты откажешься мне доверять, именно это ты и сделаешь, — отрезал он. — С этого момента все будут пытаться настроить нас друг против друга, изолировать одного, чтобы прикончить. Наше доверие должно быть безоговорочным. Мы — на одной стороне, несмотря ни на что. Даже если кто-то скажет иначе.

Женевьева понимала, насколько опасным могло быть такое условие.

— К несчастью, в последний раз, когда я доверилась мужчине без остатка, он разбил мне сердце, — прошептала она. — Повторять не особо хочется.

— Эта игра не про сердца, — ответил Роуин, и в его взгляде промелькнуло нечто, чего она не смогла разобрать. — Сердцам вообще нельзя доверять. Они не подчиняются логике и не знают верности. Они легко предают.

Словно в подтверждение, её сердце забилось с удвоенной силой, когда его пальцы коснулись её спины, развязывая шнуровку.

— А ты не предашь? — спросила она, оборачиваясь через плечо. — Даже если тебя об этом попросит твоя семья?

Он обошёл её, поднял руки между ними и снял одно из многочисленных колец, которые носил. Протянул ей на раскрытой левой ладони. Женевьева наклонилась ближе, чтобы рассмотреть чёрный оникс, инкрустированный в толстое серебряное кольцо. На полированной поверхности был вырезан замысловатый завиток — перстень-печатка.

— Считай это моим свадебным подарком, — сказал он, подхватив её левую руку и аккуратно надев кольцо на безымянный палец. Село идеально, чуть впритирку. — Я хотел отдать его тебе ещё раньше. Если поблизости окажется кто-то, кто желает тебе зла, кольцо тебя предупредит. Чем горячее камень, тем ближе угроза.

Как в той детской игре с Офи — «горячо-холодно».

— Сейчас оно ледяное, — отметила Женевьева, глядя на мерцающий чёрный камень.

Уголок его рта чуть дрогнул:

— Именно.

— Я, конечно, редко отказываюсь от мужских подарков, особенно украшений, — она кивнула на кольцо, — но это… уродливо.

— Оно не должно быть модным, — закатил он глаза. — Оно должно быть полезным. Я даю тебе неопровержимое доказательство своих намерений, а ты жалуешься на его внешний вид?

— Нет, я переживаю, что все подумают, будто я сама его выбрала.

— Какой ужас, — мрачно отозвался он.

Женевьева сглотнула:

— Ладно. Я… готова сотрудничать. У нас же одна цель, верно? Сохранить мне жизнь?

— Верно, — подтвердил он. — Если мы время от времени будем играть влюблённую пару, у тебя есть шанс стать Любимицей публики. Тогда я получу свободу, а ты — подарок из коллекции Нокса. Не помешает уйти отсюда с чем-то ценным.

— Разве что у него есть артефакт, стирающий ненужные воспоминания. В остальном мне плевать на утешительные призы. Но сыграть я готова. Даю слово.

Он кивнул:

— Посмотрим, чего стоит твоё слово.

— Намного больше, чем моё сердце, — пробормотала она.

Он смотрел на неё долго, молча. И как всегда, она не могла понять, о чём он думает — и это бесило.

Наконец он прочистил горло и сказал:

— Тебе стоит переодеться.

Женевьева опустила взгляд на платье:

— Ах, точно.

Схватив ночную рубашку из сундука на комоде, она скрылась в примыкающей ванной. Огромное помещение с белоснежным мрамором встречало её тишиной и прохладой. Сбросив с себя свадебное платье, которое соскользнуло с её пышных форм, она отшвырнула его ногой и натянула нежно-голубую сорочку из шифона. Длинные рукава сужались к запястьям, а затем расходились пышными манжетами. Под грудью её перехватывал милый шёлковый бантик, а квадратный вырез был чуть ниже допустимого для посторонних глаз.

Только вот он уже не посторонний. Он — мой муж. Ей придётся привыкнуть к этому титулу, прежде чем они снова увидятся с Ноксом.

Когда она вернулась в спальню, то остановилась как вкопанная, и по телу прошла горячая волна: Роуин тоже сменил одежду. Теперь на нём была обтягивающая чёрная майка, ткань плотно облегала мышцы рук и торса, как вторая кожа. И по его обнажённым рукам и шее струились завитки чёрных узоров — как дым, как пепел, как тьма.

Хочу обвести их языком.

Она издала сдавленный звук, сама ошеломлённая мыслью.

Нет. Категорически нет.

Роуин бросил на неё вопросительный взгляд, но Женевьева тут же отвернулась:

— Куда мне повесить платье?

Он кивнул в сторону гардероба:

— Туда. Завтра сам разберусь.

Спрятав платье, она вернулась и увидела, что он выстроил из подушек баррикаду по центру кровати. Что выглядело глупо — кровать-то была огромной, — но она не стала возражать. Когда он потушил свечу с своей стороны, в комнате повисла почти полная темнота, и вены наполнились адреналином.

— Не верится, что после всего ты всё-таки затащил меня в свою постель, — буркнула она.

Уголки его губ дрогнули, хоть он и старался скрыть это.

— Так что теперь мы просто… ложимся спать? — спросила она, когда он приподнял край одеяла со своей стороны.

Это шло вразрез со всеми её инстинктами — ложиться рядом с ним. Он мог бы так легко причинить ей вред. Она и раньше спала рядом с незнакомцами, но всегда с магией наготове. Сейчас же её не было. Но именно здесь, в его постели, она чувствовала себя в большей безопасности, чем где бы то ни было в этом доме монстров.

Роуин встретился с ней взглядом:

— А ты хотела чего-то ещё? Разве день был недостаточно насыщенным?

— Есть кое-что, что мы забыли обсудить, — подала голос она.

— Что именно? — с лёгкой насмешкой приподнял бровь.

И прежде чем она смогла себя остановить, с языка слетело:

— Вопрос нашей консуммации.

На его лице мелькнуло удивление, но тут же сменилось раздражающе самодовольным выражением:

— Разве ты не говорила, что свадьба не обязывает нас⁠—

— Я не это имела в виду! — поспешила перебить она. — Просто… ты сам слышал, что говорил Нокс. Думаешь, он следит за нами? Ждёт… подтверждения?

— В наших спальнях нет зеркал. Если он захочет подглядеть, придётся сделать это лично. И я это почувствую, — ответил Роуин, откинув одеяло и позволив Умбре запрыгнуть на подушку.

Женевьева сморщилась при мысли делить кровать с лисой, и поклялась — зверь на неё злобно уставился.

— К тому же доказательства — вещь относительная. Спать может кто угодно с кем угодно. А вот эмоциональная связь — вот что придаёт игре вкус, — добавил он, раскинувшись рядом с Фамильяром, сложив руки под головой и прикрыв глаза.

— Как жаль, — пробормотала Женевьева, подходя к последней свече и гася её, — эмоции куда сложнее имитировать.