Энчантра (ЛП) - Смит Кейли - Страница 38

— И зачем тебе понадобилось уединение со мной? Неужели ты решил признаться в любви? Только предупреждаю: история «выбери одного из братьев» не по мне.

Ни тени улыбки не тронула его губ.

— Это твой последний шанс. Я могу сделать всё быстро и безболезненно.

Она изо всех сил старалась сохранять невозмутимость, хотя страх тяжёлым комом оседал в животе.

Сейчас я могу использовать свою магию, напомнила она себе.

— Твоя мания мщения — просто смешна, — сказала она. — Почему ты не можешь пожертвовать ещё одним годом в Аду, чтобы дать ему шанс освободиться и спасти вас всех?

— Нет, ты действительно не понимаешь, — кивнул Грейв. — Эта лазейка с браком, которую предложил Нокс, всегда казалась мне подозрительной. Я не сомневаюсь: если Роуин вырвется из этой игры, Нокс найдёт способ использовать это против нас. Он просто так не отпустит ни одну из своих фигур. Кто-то должен будет заплатить. Остальные думают, что я параноик. Но я не рискну.

— Попытка убить меня в часы, когда это запрещено, только потому, что ты дал Ноксу залезть себе в голову — звучит не слишком благородно, тебе не кажется?

— Я и не стремился быть благородным, — холодно усмехнулся он.

Женевьева собрала всё своё бравадо в кулак и пожала плечами:

— Ну, тогда попробуй. Покажи, на что способен.

— Тебе хоть кто-то объяснял, кто я такой? — спросил он, прищурившись.

— Севин сказал, ты Тень Пустоты, — ответила она, не отводя взгляда.

— А ты знаешь, что это значит?

Но она не успела ответить. Грейв выхватил нож из ножен и метнул прямо ей в грудь. Женевьева ждала, что её способности Призрака сработают, что она исчезнет — и лезвие пройдёт сквозь неё. Но магия не пришла.

И нож не пришёл.

Он замер в воздухе, в нескольких сантиметрах от её сердца. И она сама — тоже. Не могла моргнуть, не могла дышать, не могла закричать. Всё тело застыло.

Время остановилось.

Глава 24. ВЫМЫСЕЛ

В прошлый раз, когда мир остановился для Женевьевы, на ней было ужасное зелёное платье.

Она надела его в попытке подстроиться под наряд Фарроу на бал Крю Мистик в честь Марди Гра — это должно было быть её первое знакомство с его родителями. Их семейный Крю носил особенно отвратительный оттенок зелёного — ведь даже если ты принадлежишь к самой элитной и состоятельной организации в городе, это вовсе не гарантирует тебе хорошего вкуса. И хотя ей было больно, Женевьева выбрала наряд именно в этом цвете, чтобы показать, как бы она смотрелась, став одной из них.

Она прошла весь путь от поместья Гримм до любимого места на набережной в этом тяжёлом, рюшечном уродстве — не желая тратить ни одной монеты на экипаж, прекрасно зная, в каком долгу погрязла её семья.

Именно это и делало её и Фарроу такой «прекрасной парой» — она любила его, а его семья была баснословно богата. Тогда это казалось судьбой. Но стоило ей прийти, как стало ясно: судьба тут ни при чём. Просто наивность.

Я не понимаю, — сказала она тогда.

Моя мать узнала о твоей семье. Она запретила мне появляться с тобой сегодня. Все здесь помешаны на внешности. Но мы можем встретиться после — у Басиля. Люси тоже будет…

Если ты не можешь пойти против матери ради какого-то бала, как ты пойдёшь против неё, когда мы будем помолвлены? — бросила она.

Он вздрогнул от слова «помолвлены», но быстро нацепил маску насмешливого равнодушия.

Ты одна из них, Женевьева. Ты — забава. Но думать, что я, или кто-то из «приличных», женится на такой, как ты, — просто смешно. О, только не начинай плакать. Это жалко.

Скажи, почему я не должна была верить тебе? — умоляла она. Ты обещал мне приключения. Пышную свадьбу. Колыбельки. Любовь.

Ты никогда не говорила в постели с любовником слов, о которых потом жалела? — холодно возразил он. Я уверен, у тебя было достаточно возможностей.

Она была так потрясена, услышав это, что её слёзы мгновенно высохли.

Ты прекрасно знаешь, какая у тебя репутация. Люси и другие могут это игнорировать — и твои родственные связи, — но я из другого мира. У меня есть настоящая наследственность, которую нужно защищать.

Наследственность — это обман. Женевьева предпочла бы сохранить саму себя, чем быть частью чего-то, что обращается с людьми так.

Ты же сам не любишь свою семью, — выплюнула она. Именно поэтому ты всё это время был с нами — с «низшими», «безродными» друзьями. Потому что тебе было скучно и одиноко в своём особняке. Ты сам говорил, что никогда не чувствовал себя живым, пока не встретил меня…

Я вырос из этого, — перебил он. Я ждал окончания сегодняшнего вечера, чтобы сказать тебе, но на следующей неделе уезжаю в Лондон. Там есть девушка. Племянница коллеги моего отца. Мы поженимся осенью. Вечеринка у Басиля и завтрашний парад — последние случаи, когда мы можем увидеться. Хочешь — приходи. Не хочешь — нет. Но это конец.

И когда он ушёл, она почувствовала, как мир вокруг замирает. Сердце замирает. Время замирает.

Хотя сейчас, по крайней мере, на ней было что-то красивое. Пусть и снова зелёное.

Пожалуй, пора завязывать с этим цветом.

Кашель Грейва прорезал воспоминание, возвращая Женевьеву к реальности — к застывшему в воздухе ножу между ними.

— Если тебе от этого станет легче, манипуляция временем дорого мне обходится, — сказал он. — Но это идеальный ответ на твой трюк с исчезновением.

Когда время вновь начало двигаться, это произошло почти незаметно. Сердце в её груди сделало один-единственный удар, нож сдвинулся на дюйм ближе, тело Женевьевы мигнуло — исчезло и появилось вновь. Она тянулась изо всех сил к своей магии, собирая всё, что могла, пока Грейв позволял очередной секунде проскользнуть сквозь пространство. Опять вспышка — исчезновение и возвращение. Затем поднялись тени.

И когда Грейв протянул руку, чтобы завершить движение ножа, Женевьева высвободила всю свою силу разом.

Лезвие вонзилось в её тело, но боли не было. Её тело оставалось плотным, но всё вокруг — Грейв, комната — исчезло на мгновение в вихре магии. И когда он отпустил мир, она сделала то же самое.

Она поняла, что нож вновь появился за её спиной, когда услышала звон металла, ударившегося о пол.

Грейв выглядел ошеломлённым.

— Что за чёрт?

Женевьева облегчённо вздохнула, увидев Роуина на пороге библиотеки, с Умброй у его ног — в зубах у лисы болтался знакомый зверёк, его фамильяр. Умбра распахнула пасть и уронила белоснежную норку на пол, позволив ей забраться обратно на плечо Грейва.

— Он пытался убить меня, — пожаловалась Женевьева, бросаясь к Роуину.

— Я вообще-то о том, что ты только что сделала, — уточнил он, поднимая руку, чтобы она могла прижаться к его боку.

Она закатила глаза, но прижалась крепче, сверля Грейва ледяным взглядом.

— Я защитила себя, — ответила она с подчеркнутой очевидностью.

— Ты проецировала свою магию, — процедил Грейв. — Я прожил два с половиной века и ни разу не слышал, чтобы Спектр был способен на такое.

Она вздёрнула подбородок.

— Наверное, за два с половиной века ты не так уж много и слышал. Например, чтобы кто-то сказал, что ты весёлый. Или услышал, как кто-то кончает рядом с тобой…

Грудь Роуина дрогнула в беззвучном смехе. До тех пор, пока Грейв не сделал угрожающий шаг вперёд.

Мгновенно Роуин заслонил Женевьеву и оскалился:

— Ещё шаг — и пожалеешь.

— Да что ты сделаешь? — рявкнул Грейв. — Всё это из-за девчонки, которую ты даже не…

— Она моя, — прорычал Роуин, и тени закружились вокруг него. — Что бы ты ни думал, какие бы проблемы у тебя ни были с этим — если ты хоть раз попытаешься дотронуться до неё снова, я сделаю твою вечность ещё более жалкой, чем она есть.

Глаза Грейва сузились от ярости, прозвучавшей в голосе Роуина.

— Во имя Ада, Роуингтон. Ты женат на ней всего пару дней. А я останусь твоей кровью на вечность.

— Какое несчастье для меня, — резко отрезал Роуин.