Энчантра (ЛП) - Смит Кейли - Страница 4

Моретто сглотнул и попятился к повозке. Надо отдать ему должное — он не побежал.

— Всё же трудно быть по-настоящему пугающей, когда у тебя такое миленькое личико, — пробормотала Женевьева себе под нос.

Пока у Офелии взгляд был поистине леденящий, у Женевьевы глаза были тёплого, притягательного лазурного оттенка, обрамлённые густыми ресницами. Лицо — сердечком, усыпанное веснушками, что тянулись по носу и щёкам. А пышная фигура делала её линии мягкими, далёкими от остроты — даже в корсете. Всё то, что её поклонники обожали снова и снова.

Какие у тебя очаровательные веснушки.

У тебя самые красивые глаза.

Ты такая милая, ты и мухи не обидишь.

Она бы многое отдала, чтобы увидеть лицо Фэрроу Генри в ту минуту, когда он осознал, насколько ошибся с этим последним заявлением. Он вряд ли узнал бы ту, что только что спугнула Моретто.

А спугнула — точно. Водитель вскарабкался на своё сиденье, без чаевых, и щёлкнул поводьями так быстро, как только мог.

Звук повозки вскоре стих, сменившись глухим ворчанием неба. Женевьева подняла глаза: тучи сгущались. Её наряд явно будет испорчен.

Она вернулась к воротам, вглядываясь в пустое пространство за ними, сжала серебряные прутья и проигнорировала шипы, что вонзились в ладони. Сосредоточилась.

Мгновение. И… вот оно.

Мерцание магии.

— Я знаю, что ты там, — прошептала она.

Будто её слова разбудили что-то — вдруг она почувствовала на себе чей-то взгляд. По спине пробежала дрожь. Женевьева обернулась, но за спиной не было ничего, кроме петляющей дороги и бесконечных рядов лоз с ягодами.

Карррк.

Она вздрогнула и задрала голову — один из ворон опустился на арку ворот. Женевьева с опаской следила за ним, пока тот начал клевать ягоды, что свисали с металлической лозы.

К тому же, демоновые ягоды будут в самом соку…

Женевьева протянула руку и сорвала одну из ярких, пурпурных ягод. Поднесла к лицу, рассматривая. Ни виноград, ни черника — что-то странное, но невероятно аппетитное.

Конечно, будут, — словно послышался голос Фэрроу. Ты ведь и сама демон.

Женевьева сжала зубы.

Она пошла в Фантазму, чтобы сбежать от него. Но там, в проклятом особняке, каждый коридор, каждая паутина, казались заполненными его призраками. Его лицо всплывало перед глазами посреди ночи, когда она не могла уснуть — и преследовало её в снах, когда могла. Он будто шагал за ней по пятам, даже после того, как она покинула истекающие кровью стены дома.

Он был в отражении горячего шоколада в каждом кафе. В жаре каждого огня. В лицах тех немногих любовников, что были у неё после — и которых она выбирала в тщетной попытке забыться. Иногда боль от произошедшего стиралась настолько тонко, что она уже не знала, кто она такая. Будто всё это время дышала не воздухом — а дымом. И только теперь поняла, как медленно он её душил.

Она надеялась, что, покинув Новый Орлеан, избавится и от этих воспоминаний. Но стоило ей представить тот взгляд — синие глаза сквозь завесу огня — как стало ясно: никакое расстояние не сотрёт его след.

Офелия могла быть некроманткой, но и Женевьева имела дело с призраками.

Только её — были живыми.

Забудь его, — приказала она себе и положила ягоду на язык, наслаждаясь сладким соком, хлынувшим в рот, когда хрустящая кожура лопнула под зубами.

— Ммм… — выдохнула она с удовлетворением.

Она сорвала ещё одну ягоду. И ещё.

Они были настолько вкусными, что Женевьева не сразу заметила, как вокруг неё начинает происходить нечто странное. Лишь когда глаза вновь сфокусировались, последняя ягода выпала из ослабевших пальцев на землю — потому что магический покров, едва заметно мерцавший за воротами, наконец развеялся.

Перед ней раскинулся сложный живой лабиринт из кустов — густые зелёные стены были настолько высоки, что она не могла разглядеть, что скрывается в центре. Но даже этот зловещий лабиринт не заслонял сияющий серебряный особняк, возвышающийся за ним.

Фасад венчали две башнеобразные пристройки по бокам, уходящие так высоко в затянутое небо, что, казалось, вот-вот заденут облака. Вся каменная поверхность была инкрустирована жемчужинами серебра и оплетена теми же колючими лозами, что и ворота.

Дорога за воротами продолжалась — она раздваивалась перед лабиринтом, огибая особняк с обеих сторон. Всё пространство за воротами было припорошено тонким слоем белоснежного…

Снег?

Она прижалась ближе к решётке, как будто это могло прояснить её зрение. Нет, это не иллюзия — всё внутри действительно было укрыто инеем и снежинками. Серебряный забор окружал всю территорию, насколько хватало глаз, но из-за размеров поместья и обычного человеческого зрения она не могла разглядеть, насколько далеко уходит владение.

— Полагаю, придётся проверить самой, — сказала она вслух. Но, прежде чем призвать магию, замерла.

Ей вдруг пришло в голову: а не станет ли это решением без возврата? Стоит переступить порог — и всё, что она найдёт за воротами, изменит её. А ведь за последний год она и так изменилась до неузнаваемости. Девчонка, что смотрела на неё из зеркала год назад, была наивной. И уже не существует.

Но именно эти перемены и привели её сейчас к Энчантре. За воротами ждало нечто. Ответ. Возможно — объяснение того, почему мать никогда не могла дать ей того, что она так отчаянно искала. Может быть — ощущение принадлежности, место, где она могла бы вписаться вне стен поместья Гримм.

Карррк.

Женевьева выпрямилась и злобно зыркнула на ворону. Потом позволила магии заструиться по венам, стала бестелесной и легко проскользнула сквозь прутья. С другой стороны вновь обрела плотность и тихо пошла по дорожке, выбрав правую развилку — чтобы обойти ухоженный, но зловещий лабиринт.

Тут её снова накрыло ощущение, будто за ней кто-то наблюдает. Она остановилась.

— Эй? — окликнула она, вглядываясь в густую листву.

Что-то зашуршало в кустах. Женевьева резко вдохнула. Из зелёной стены выскочила чёрная тень, она вскрикнула и отшатнулась, зацепившись подолом и едва не рухнув на землю.

Выпрямившись, она встретилась взглядом с парой светящихся янтарных глаз. Лиса. Чёрная лисица.

Животное склонило голову набок и село слишком уж по-человечески — передние лапы аккуратно скрещены. Будто оно ждало объяснений, почему она вторглась на территорию.

— Меня пригласили, — заявила Женевьева, понимая, насколько нелепо звучит разговор с лисой. — Видишь? У меня есть приглашение…

Но лисица рванулась вперёд и вырвала письмо прямо у неё из рук, прежде чем юркнуть обратно в лабиринт.

— Эй! — завопила Женевьева, едва не схватив пушистый хвост, но тот выскользнул из пальцев. — Да ты издеваешься?!

Не раздумывая, она снова стала невидимой и ринулась в кусты следом.

Оказавшись внутри, она попала в один из извилистых коридоров лабиринта. Лисица уносилась куда-то направо, и Женевьева, подняв юбки, рванула за ней.

К счастью, зверёк скоро сбавил темп — решил, что оторвался. К несчастью для него, её невидимость позволяла легко подкрасться сзади.

Сделав себя вновь плотной, она ловко схватила лису за загривок. Та яростно извивалась у неё в руках, пока Женевьева пыталась второй рукой вытащить чёрный конверт из её пасти. Но лисица только сильнее стиснула зубы.

— Брось! — прищёлкнула она языком.

Лиса издала низкий, угрожающий звук, глядя на неё слишком уж по-человечески.

— Не рычи на меня! Это ты тут вредитель, — отчитала Женевьева, продолжая тянуть письмо. — Если не отпустишь, мне придётся…

Но закончить угрозу она не успела. Лисица — вместе с конвертом — испарилась в клубе густого чёрного дыма.

Женевьева моргнула.

Какого чёрта сейчас произошло?! — пульс заколотился в висках. Она медленно обернулась, пытаясь понять.

Карррк.

Она резко подняла взгляд.

— Убирайся! — заорала на ворону, когда та пролетела слишком низко. — Я уже пришла! Свою работу ты выполнил! А теперь проваливай на…