Энчантра (ЛП) - Смит Кейли - Страница 7

— Я не понимаю, о чём ты, — сказала Женевьева. — И вообще… как я понимала тебя раньше? Ты ведь говорила не по-английски…

— Ты больная? — с неподдельной тревогой нахмурилась девушка. — Как ты сюда вообще попала?

О.

— Тут… была чёрная лиса…

— Умбра? — глаза девушки сузились, в них появилась опасная смекалка. — Ровингтон тебя впустил?

Умбра. Ровингтон.

Женевьева мысленно отметила имена: Умбра. Ровингтон.

— «Впустил» — это, пожалуй, не совсем то слово, — начала она, но…

— Эллин? — раздался мужской голос из-за угла.

На мгновение у неё неприятно скрутило в животе: она ожидала увидеть того самого хамоватого владельца янтарных глаз. Но, когда они с Эллин повернулись на звук, Женевьева облегчённо выдохнула.

Нет, это был вовсе не он. Этот мужчина был немного стройнее, волосы — воронова крыла, идеально зачёсаны назад, виски чуть короче, чем макушка. Из-под полуоткрытой рубашки виднелись татуировки — грубые зарубки, такие же, как на запястьях, выглядывающих из-под манжет.

Но больше всего её поразили глаза — цвета насыщенного рубина.

Ну и, конечно, сам факт, что он, возможно, был самым красивым человеком, которого Женевьева когда-либо видела. Красота настолько безупречная, что она даже покраснела.

— Эллингтон, ты снова плетёшься, — протянул он с леденцовой палочкой в зубах, походка у него была не спешной, ленивой. И снова — тот же язык, что и у Эллин, но Женевьева понимала всё, словно это был родной английский. — Роуин уже приготовил комнаты, и если он узнает, что я снова залил кровью⁠—

Он резко замолчал, заметив Женевьеву. Перевёл взгляд на Эллин — и сузил глаза в братском укоре. И Женевьева была почти уверена, что он и есть её брат. Те же скулы, те же глаза, тот же обескураживающий взгляд, каким Опелия смотрела на неё всякий раз, когда вытаскивала из беды… чтобы потом требовать услугу.

— Какого чёрта, Эллин? — сказал он, вытащив леденец изо рта. — Ты опять оставила портал в Ад открытым? За два века тебя не задолбало смотреть, как Нокс устраивает резню?

Что за…?

Эллин скрестила руки на груди:

— Я её не впускала, придурок. Нашла уже внутри. Спрашивай Роуина.

— Роуин? — он перебил её, брови взметнулись.

Эллин пожала плечами:

— Она упомянула Умбру.

Красноглазый перевёл взгляд на Женевьеву:

— Ты пришла с Роуином?

— А если и так? — осторожно спросила она, больше из желания прощупать ситуацию. Но в голове всё ещё эхом отзывались его слова:

Тебе не надоело смотреть, как Нокс убивает людей?..

Нокс. Именно это имя упоминал Баррингтон в своём письме. Что у него будет короткий отпуск от «обязанностей перед Ноксом».

— Если ты с Роуином — у меня масса вопросов, — сказал он уже по-английски, так же легко, как Эллин до него. — А если нет… думаю, будет гуманнее прикончить тебя до того, как тебя найдут Нокс или Грейв. — Он небрежно достал из-за пояса нож.

— Севин, не на ковёр, — вздохнула Эллин.

Женевьева сдержала реакцию, хотя пульс участился, а в груди вспыхнуло тревожное напряжение. Что вообще не так с жильцами этого дома?!

— Я с Роуином, — быстро выпалила она, как только Севин подался вперёд.

— Прекрасно. Я и так сегодня пролил слишком много крови, — признался он одновременно с тем, как Эллин прищурилась:

— С Роуином… в каком смысле?

Женевьева не успела ответить. Снизу раздался крик. Брат с сестрой переглянулись.

— Это был Грейв? — спросила Эллин.

Женевьева инстинктивно сделала шаг назад. Они не заметили.

На губах Севина расползлась пугающая улыбка:

— Хочу посмотреть на лицо Грейва, когда он её увидит.

Эллин фыркнула:

— Что, чёрт возьми, задумал Роуин? Неужели он и правда пытается…

Женевьева не стала дослушивать. Стала невидимой и бесшумно скользнула мимо них, к лестнице. Она пересекла бальный зал и облегчённо выдохнула, когда добралась до фойе.

Сделав себя видимой, наклонилась за багажом — и в тот же миг почувствовала, как её прижимают к стене.

Она подняла глаза — и встретилась с полыхающим взглядом янтарных глаз.

Роуин.

Она попыталась выскользнуть в сторону, но он лишь упёрся ладонями в стену по обе стороны от неё, полностью заблокировав путь.

Он начинал её серьёзно раздражать.

— Ты Спектр? — прошипел он сквозь зубы.

— А у тебя с этим какая-то проблема? — рявкнула она, искренне подумывая впечатать ему колено между ног.

— Моя проблема в том, что ты, похоже, вообще не умеешь слушать, — зарычал он, возвращая её внимание в настоящий момент. — Если бы я знал, что ты способна пройти сквозь защиту у ворот, я бы и не стал вытаскивать тебя после ягод. Ты хоть представляешь, что ты сделала? В какую игру ввязалась? Думаю, нет. Иначе бы никогда сюда не пришла.

— Что, чёрт возьми, с тобой не так?! — выпалила Женевьева и, задействовав магию, прошла сквозь его тело. Он развернулся. — А твои брат с сестрой? Угрожают «избавить меня от страданий»?! Вы тут все с ума посходили?

— Не задавай вопросы, ответы на которые не хочешь знать, — мрачно предупредил он.

— Уверяю тебя, я жажду услышать самое безумное объяснение вашей «гостеприимности», — огрызнулась она. — Я выросла в доме, полном мёртвых, и там было куда дружелюбнее. Вас что, звери с портретов воспитывали? У вас бешенство? Или, может, у вас проблемы с водой?

Он долго смотрел на неё молча. Взгляд был… непроницаем.

— Ты встретила моих братьев и сестру? — спросил он наконец.

Она изогнула бровь от смены тона, но кивнула:

— Эллин и Севин, верно?

— Кто-нибудь ещё? — потребовал он.

— Нет. Слава богу, нет, — пробормотала Женевьева. — А то мне пришлось бы уже обеими руками отсчитывать количество угроз, которые я получила за последние полчаса.

— И кто такой этот Нокс? И Грейв? Что за Охота? Где Баррингтон Сильвер? Почему они говорили со мной на языке, которого я не знаю, и я всё равно их понимала?

— Ответы получишь в ближайшее время, — пообещал Роуин, но голос его звучал так, будто это было скорее угрозой, чем утешением. — Надеюсь, тебя никто не ждёт. Родители? Муж⁠?..

Он резко осёкся. И вдруг начал смотреть на неё иначе. Женевьева почувствовала, как внутри всё похолодело, и переступила с ноги на ногу. Он перевёл взгляд вниз — на её руки.

Она последовала за его взглядом. Перчатки — её любимые, из замши цвета нежной пудры, с меховой отделкой и маленькими жемчужными пуговками — были не при чём. Но не они его интересовали.

— Ты замужем? — спросил он, прищурившись, глядя на её безымянный палец.

Женевьева резко прижала руку к груди.

— И какое тебе до этого дело?

Странный вопрос. Очень странный.

Но уголки его губ поползли вверх, и в глубине души у неё тут же зазвонил тревожный колокол.

— Ты даже не представляешь, в какую заварушку влезла.

— Тогда я уйду, — выпалила она и шагнула к своим вещам. Но он снова преградил ей путь.

— Уйти ты перестала иметь возможность в ту секунду, как переступила порог этого дома, — спокойно сказал он.

— Отойди, — потребовала она. — Мне уже достаточно твоего присутствия.

Он хмыкнул:

— Придётся привыкнуть.

— Что ты имеешь в виду? — зло переспросила она. После всех этих переездов, угроз, лисиц и проклятых ягод у неё не осталось ни сил, ни терпения на очередные туманные намёки. Ей нужна была ванна. И еда.

Но он лишь усмехнулся. И сказал:

— Умбра.

И тут она снова увидела их — тени. Они просочились из его тела, словно дым, закрутились, начали обретать форму… и вот уже из клубов темноты выделились лапы. Хвост. Морда.

Лиса.

Женевьева прищурилась, глядя, как пушистое создание виляло хвостом и вилось вокруг ног Роуина. Цвет глаз — золотисто-янтарный. Точно, как у него.

Кто ты такой? — снова подумала она.

— Умбра, не присмотришь ли за нашей гостьей, пока я найду отца? — обратился он к лисе, и слово гостья прозвучало как тонкая, почти издевательская насмешка.