"Фантастика 2025-114". Компиляция. Книги 1-32 (СИ) - Шаман Иван - Страница 878

— А, была не была! — бодро выдохнула княгиня. — Согласна. Но вне зависимости от результата ты меня больше никогда не просишь не трогать ублюдка Соньки. На таких условиях согласна поговорить с Эрнестом. Но учти, что приказать я ему не смогу, если он вдруг откажет.

— Как он может отказать тому, кто ему дает… деньги, — с едва заметной издевкой сказала тетя Алла. Все-таки знает. — До сына Софьи мне дела нет.

— А что так? Бывший Вьюгин, — ехидно бросила княгиня.

— Ненавижу всех Вьюгиных, и бывших в том числе, — зло выдохнула тетя Алла.

— Всех?

— Кроме сына, разумеется. И то… Он от Вьюгиных взял все самое гадкое. Неблагодарность в том числе.

Ну да, разумеется. Выращивала сыночка во вседозволенности тетя Алла, покрывая все его проступки, а виноваты все остальные. И сейчас наверняка он выдает гадости матери даже по телефону и призывает как можно скорее убить меня и деда. Почему-то я был в этом уверен.

— Ладно, поговорили — и будет, — решительно сказала княгиня, которую возможность отделаться от тети Аллы с концами привела в хорошее настроение. — Эрнесту я просьбу передам, на этом все.

Прощаться они не стали, просто разбежались, потому что точка тети Аллы начала перемещаться в направлении съемной квартиры. Горела моя пока еще родственница целым коктейлем эмоций, главными из которых была надежда и ненависть. Ненависть, как я понимаю, ко всем родственникам Владика по отцовской линии, а надежда — на то, что Живетьев все же снизойдет и поможет. И если меня она согласна отправить в расход, то Пиявку будут ставить на деда: остальные имели слишком мало Кругов, чтобы существенно поднять чужую силу. Но тут уж тетя Алла обломается: как бы я ни относился к деду, использовать его в качестве донора халявной энергии для Владика не позволю.

Наконец последний поединок закончился, предварительные результаты подвели, заключительную речь дня сказали, и мы с чистой совестью могли отправляться домой. Федя-то вообще смылся как раз перед заключительной речью. Я тоже не терплю весь этот официоз, но, как участник, не мог позволить себе последовать примеру друга. С Феди мысли опять соскользнули на Дашку, и настроение, несмотря на хорошие результаты этого дня, стремительно поползло вниз, так что в машину я сел, спокойный только с виду, но не внутри.

«Девушки любят, когда за ними ухаживают», — заметил Песец, нагло врываясь в мои размышления, которые были для него «слишком громкими», потому что насыщались эмоциями.

«Это ты про Агеева?»

«Парень из хорошей семьи, с гитарой наперевес, — вкрадчиво продолжил Песец. — Серенады девушке поет.»

«Предлагаешь тоже начать петь серенады?»

«Предлагаю перестать на этом клиниться, иначе вас обоих положат: и тебя, и Дашу. Но начинать готовиться, тогда споешь… Когда Живетьевых придавишь. Только надо модули по вокалу — и все наладится.»

«С вокалом я пас.»

«Их даже покупать не надо, они в составе контейнера с гитарой», — в уверенности, что сообщает мне радостное известие, сказал Песец.

Но порадовать меня у него не получилось. Я прикинул, сколько он еще мне всего навяжет, если не дать отпор, и спросил:

«А не перебор ли это?»

«Какой перебор?» — возмутился он.

«С гитарой перебор.»

«Где ты его видишь? Ты когда в последний раз отдыхал?»

«Не до отдыха мне.»

«Не до отдыха ему, видите ли, — недовольно фыркнул Песец. — Перегоришь — и все. Нужно уметь расслабляться. Гитара для этого идеально подходит. Сидишь, струны перебираешь, даря радость себе и окружающим. Временами отпиваешь из запотевшего бокала с сидром. Ты не забыл еще, что наш сидр доходит до нужной кондиции? Девушки и проблемы с ними — преходящи, а сидр вечен. И пить его — целая наука. К нему нужна правильная закуска. Зырянов всему предпочитал сыр и был уверен, что сидр без правильного сыра — это ополовиненное удовольствие.»

«Правильный сыр — это какой?» — заинтересовался я.

«Это ты для себя определишь сам. Какой тебе с сидром больше глянется — тот для тебя и правильный. Только ты, когда к Даше пойдешь с сидром и гитарой, не ограничивайся одним сортом. Неизвестно на что она клюнет. Кому-то нравятся мягкие и сливочные, кому-то — твердые и острые…»

Песец мечтательно облизнулся. Похоже, ему нравилось все, лишь бы давали. Или это исключительно фантомные воспоминания слепка личности?

«Еще к сыру хорош свежий хлеб, у которого корочка еще хрустит, а сам он пахнет так, что слюнки текут от одного запаха. Наслаждение…»

Признаться, от песцовых интонаций у меня самого потекли слюнки, хотя никаких вкусных запахов вокруг не наблюдалось. Но возможно, я уже просто хотел есть и устал как от поединков, так и от общего напряжения?

Дядю Володю с Елизаветой Николаевной мы подвезли до ее дома в Философском Камне. По дороге выяснилось, что вояки умудрились его припрячь провести курс практических занятий по магии Льда. Факультативный, но неплохо оплачиваемый. Честно говоря, я бы и сам с интересом на такой сходил, потому что многие тонкости выяснял совершенно случайно, иногда в процессе использования того или иного заклинания. Конечно, не факт, что дядя Володя их знает, а если знает, то все расскажет, и все же что-то интересное можно почерпнуть. Разумеется, родовые секреты никто не раскроет, но некоторые принципы работы со стихийными заклинаниями можно получить. Не надеяться же на записи, аналогичные целительским, из сейфов, которые мне пока вскрыть не удалось.

— Я бы сходил. Там посторонние могут присутствовать?

— Да я тебе и без курсов все расскажу, — смутился дядя Володя. — И даже больше. Уверен, твой дед разрешит приоткрыть некоторые секреты Вьюгиных. Хотя ты и без них сегодня прекрасно выступил.

— Знаний много не бывает.

— Правильно, Илья, — поддержала меня Елизавета Николаевна. — Учиться нужно всю жизнь и при любой возможности. Хотя Володя прав: результаты ты показываешь хорошие, в том числе и по алхимии.

Задумчивость в ее последней фразе мне ужасно не понравилась, поэтому я предупредительно выпалил:

— Никаких соревнований по алхимии.

— Боже мой, Илья, — рассмеялась она, — какие соревнования по алхимии? У первого курса их не бывает. А вот на втором к этому вопросу вернемся, пожалуй.

— Вот спасибо, — я попытался вложить в эту короткую фразу весь накопленный сарказм, но Елизавета Николаевна притворилась, что приняла его за мое согласие участвовать в ее затеях. Конечно, у нее теперь есть козырь в рукаве: дядя Володя. Вот и помогай после этого людям: на тебе захотят ехать и дальше. С другой стороны, еще неизвестно, что будет в следующем году, так что расстраиваться рано.

Мы как раз доехали до дома Елизаветы Николаевны и высадили их с дядей Володей, после чего поехали к себе. Быстро поужинали, и Олег побежал мучить древнюю гитару, а я решил немного попрактиковаться в артефакторике: последний поединок был интересен именно с точки зрения грамотного использования артефактов. По-хорошему, нужно быть готовым к любой пакости от Живетьевых, в том числе и к внезапному блоку магии. Песец, конечно, уверил, что воспрепятствует, но сделал это не слишком убедительно, так что сомнения остались. В то время как артефакты будут всегда со мной: пространственный карман Песец обещал открыть даже в случае блока магии. Конечно, пока в артефакторике я ковыряюсь с сущей ерундой, но она даст доступ к вещам посерьезней.

Олег так и не поставил звуковую изоляцию, поэтому занимался я под музыкальное сопровождение, одновременно тренируя силу воли: играть у моего дяди получалось не очень. И только в конце работы я сообразил, что изоляцию можно сделать и магией, поэтому заканчивал в блаженной тишине.

«Основ из камня докупить надо», — сообщил Песец, когда я собирал все инструменты обратно в контейнер.

«Зачем? Их еще много.»

«На них почему-то быстрее идет прокачка», — пояснил Песец.

«Потому что они самые дорогие и результат получается самый бестолковый? — предположил я. — С металла хотя бы фонариков и зажигалок можно наделать…»