"Фантастика 2025-115". Компиляция. Книги 1-27 (СИ) - Янковский Дмитрий Валентинович - Страница 1244

– Насыпном?.. Это как? Разве можно создать остров?!

– Было бы желание, а так можно. Ну, и, насколько я знаю, там уже был какой-то маленький участок земли, его просто расширили.

Нехило так расширили, скажу я вам!

Хватило и на главное здание с куполами, несколько дополнительных корпусов, парочку остроконечных башен в готическом стиле. И между всем этим великолепием наверняка воткнули скверик.

До острова по воде было метров пятьсот, и клонящееся к закату солнце бликами вымостило к нему дорожку. Казалось, что можно спрыгнуть с крыши и приземлиться на это сверкающее полотно, а после побежать вперед по водной глади.

– Красиво, – спустя минуту признала я.

– Да, просто восхитительно, – согласился мэр.

И все? А где решительные действия?

– Даже, можно сказать, романтично.

– Можно и так сказать.

– И?!

Он повернулся ко мне. Одной рукой опирался о парапет, а второй коснулся моих волос. Пропустил сквозь пальцы пряди и, подцепив одну кудряшку, накрутил ее на палец. Один оборот. Еще один.

Солнце светило прямо на его лицо, и его янтарные лучи делали очень холодную и хищную внешность Одара чуть мягче. Даже его глаза уже не казались серыми и ледяными. Скорее глубокими, как воды залива. И такими же завораживающими.

Ну же! Пара десятков секундочек, мне больше не надо!

Он наклонялся все ближе и ближе.

Я казалась самой себе натянутой струной. Я так ждала, буквально жаждала этого прикосновения, что по телу пробегала дрожь нетерпения. Хотелось, чтобы все уже скорее началось! Чтобы скорее закончилось…

Расстояние сокращалось томительно медленно. Пядь… полпяди… треть… уже совсем близко! Я ощущала его дыхание, которое отдавало мятой.

А после услышала слова:

– Нет, не то.

И он отстранился. Выпрямился и даже на шаг отошел!

– Что?..

– Не то, говорю. Не очень романтично.

– В смысле? Вода, солнышко светит, птички поют. Университет вот на горизонте великолепный до безобразия.

В этот момент, иллюстрируя мои слова, над головой очень громко и противно заорала чайка.

– Вода, угу. Я просто вспомнил, как мы погружались сюда и сколько там гадости. И настрой сразу пропал!

– Экий вы хрупкий. Если настрой от такой малости пропадает, – процедила я.

– И не говори! Возраст, наверное, – глумливо усмехнулся возмутительно молодо выглядящий мерзавец. – Тридцатилетие, безжалостная ты… самка собаки.

Смотреть на него далее было невыносимо. Потому я решила перевести взгляд на залив.

Сразу вспомнилось, что если раздеть и прижать ладони к груди, то, возможно, тоже секунд пятнадцати хватит. В целом, если его сейчас туда скинуть, а потом достать, то придется же снимать мокрую одежду, да?

Хотя зачем снимать? Не зря же мы покупку гроба обсуждали недавно? Может, и пригодится!

Мои кровожадные мыслишки прервал голос Одара.

– Пойдем, негодующая моя. Тут недалеко площадь фонтанов. Очень романтичное место.

– Правда-правда?

– Точно-точно.

И, взяв меня за руку, Дар увлек обратно на винтовую лестницу.

Энция вновь приняла нас в переплетение своих узких улиц.

– Я бы хотел показать ее тебе весной. Когда распускаются олеандры, а магнолии пахнут настолько сильно и сладко, что могут поспорить даже с ароматом круассанов, – чуть мечтательно говорил мужчина, а после вдруг внезапно остановился у крыльца, возле которого висела горящая вывеска, выполненная в виде двух скрещенных рогаликов. – Кстати, про них…

Мы зашли в пекарню и даже выстояли маленькую очередь, пока наконец нам не выдали два стаканчика и завернутые в промасленную бумагу булочки.

Я ни капли не возражала! Если жизнь с Котом чему-то меня и научила, так это тому, что для еды не бывает неподходящих ситуаций.

– Все же тут варят самый вкусный кофе, – блаженно зависнув над своим стаканом, сказал мэр, когда мы спустя несколько минут оказались на небольшой площади с фонтаном посередине. – И вроде я заказываю точно такой же сорт, да и повар достаточно профессионален, но все же вкус дома совсем другой получается.

– Дело в ностальгии.

– Думаешь?

– Ага. Я до сих пор считаю, что самую вкусную кашу готовила мама по воскресеньям. Хотя доподлинно знаю, что матушка только накладывала ее и выносила нам, а варила все та же кухарка, что и в остальные дни недели, – не знаю почему поделилась всплывшим фактом из детства я. – Но воскресная овсянка навсегда осталась самым вкусным завтраком на свете. Так что, скорее всего, некогда в Энции ты пил кофе в хорошей компании. Или просто в хороший жизненный момент?

– И того и другого тут хватало.

Серые глаза словно стали грустнее, их подернула патина воспоминаний.

– Что-то важное? – не удержалась я.

– Кто-то важный, – медленно и словно нехотя кивнул Одар.

А мне, как это ни парадоксально, вдруг стало неприятно!

Почему-то я не сомневалась, что этим «кем-то» была девушка. Несомненно юная, красивая и такая же страстная и яркая, как окружающие нас исталийки. Эмоциональная, жестикулирующая, та, что умела заразительно смеяться, и молодой Ибисидский наверняка улыбался ей в ответ.

И вообще, это нехорошо с его стороны – думать о прошлом, когда он должен размышлять о том, как бы поцеловать меня. И всячески к этому стремиться!

Кто у нас тут мужчина, а?

После того как он потребовал поцелуй, я уже раз десять успела обмозговать, как именно я буду пытаться избежать обещания. А если и выполнять его, то всячески демонстрируя то, что это не по доброй воле.

А что в итоге? Дар не торопится предоставить мне возможность начать защищать свою честь, а «благодаря» Лаору и его заклинанию мне уже надо самой проявлять инициативу.

С каких пор все стало так сложно?!

От расстройства я как цапнула половину круассана, и сделала огромный глоток кофе. Обжигающего кофе, который огненным шаром прокатился по языку и осел где-то в желудке. Чего мне стоило не выплюнуть его – знал только Единый! Да и он вряд ли…

Мэр с самым сочувствующим выражением лица похлопал меня по спине и посоветовал быть аккуратнее. И не стоит так бросаться на выпечку – если барышня голодная, то ее, конечно же, не будут морить голодом и отведут покушать.

– Сначала долги, – непреклонно заявила я. – А то кусок в горло не полезет.

Да и после не полезет. Но там можно отговориться тем, что все, свидание окончено, возвращаемся домой.

– Для раздачи долгов нужна романтика, – расплывшись в противнейшей улыбочке, напомнил Ибисидский.

– Вот. – Я наугад ткнула в очень красиво оформленное здание с красными фонариками. В него как раз забежала одна из страстных-прекрасных исталиек. – Очень живописный особнячок. Выглядит соответствующе.

Как раз никого на улице, кроме нас, не осталось. Самое то, чтобы секунд на десять воспользоваться этим.

– Это бордель. Но не спорю – очень живописный.

– Что?!

– Странные у тебя представления о романтике…

– Ну ты… – Я аж задохнулась от возмущения.

Но вторая половина круассана спасла Одара от новых знаний касаемо производимого им на прекрасных дам впечатления.

– Не злись, – примиряюще ответил он. – Пойдем… тут недалеко до площади фонтанов, о которой я говорил.

И действительно. Одна улочка, другая, и через небольшой сквер мы вышли на просторную площадь.

Фонтаны… действительно были прекрасны.

Нет, разумеется, я видела такие и у нас. Все же наше государство – цивилизованное, со своей историей и разными культурными и архитектурными объектами.

Но наши фонтаны были скорее основательными и тяжеловесными. Эти же… воздушные, состоящие из тонких мраморных чаш или причудливых скульптур. Некоторые настолько напоминали застывших в движении людей или животных, что лишь их алебастровая белоснежность выдавала искусственное происхождение.

– Сегодня последний день перед закрытием сезона. Зима в Исталии, конечно, гораздо более мягкая, чем у нас, но все же берет свое. Особенно в этой местности. Морской климат не всегда в плюс… особенно когда идут ветра.