"Фантастика 2025-115". Компиляция. Книги 1-27 (СИ) - Янковский Дмитрий Валентинович - Страница 1575

Прощупывая кишечник сантиметр за сантиметром, я пытался отыскать крохотный ключ от наручников, что сковывали меня с трупом. Наверное, всё-таки проще было бы отрезать ему кисть или сломать пальцы? Возможно, однако у меня ничего не вышло. Не каждый день приходится избавляться от прикованного к тебе мёртвого тела. Крохотный перочинный нож даже близко не справится с костью, а сидя на четвереньках, нельзя как следует размахнуться для приличного пинка. Ну вот не хватает длины руки, чтобы обеспечить нужный размах. Кисть постоянно норовит выскользнуть из-под босой ноги, а простого давления мало, чтобы сломать эластичные хрящи и порвать сухожилия.

Вот я и не смог придумать ничего лучше, чем вскрыть этого ублюдка. И если в ближайшие пару минут я не смогу освободиться, то сдохну рядом с ним.

— С-сука! — прошипел я, когда скользкая кишка в очередной раз покинула трясущиеся руки.

И вот ведь в самый ответственный момент! Не уверен, конечно, но кажется, я нащупал столь желанный ключ. Хорошо, что примерное место успел запомнить. Подхватив требуху, я снова судорожно зашарил по всей длине и едва смог сдержать радостный возглас. Это был он.

Вскрыть нужное место тоже оказалось непросто. Всё в крови и какой-то слизи, слишком мягкое, чтобы проколоть ножом, к тому же стенка достаточно прочная. Но как только я добился желаемого, пришлось снова рвануть в сторону и опорожнить желудок. Аромат свежего дерьма вперемешку с протухшим мясом — это нихера не «Шанель №5». Понятия не имею, как хирурги всё это терпят.

Где-то вдалеке раздался треск сухой ветки. Значит, охотники уже близко и времени у меня в обрез. Лошадиная доза адреналина ударила в мозг, руки затряслись ещё сильнее, но я справился. Выдавил из потрохов этот сраный (в прямом и переносном смысле) ключ. Осталось попасть им в крохотную скважину и разомкнуть замок, что тоже непросто, учитывая условия и совокупность факторов.

Но что делать дальше? Бежать бесполезно, спрятаться так, чтоб меня потеряли — тоже вряд ли возможно. Остаётся одно: лучший способ защиты — нападение. Сейчас эти ублюдки узнают, что такое настоящая охота.

Глава 2

Э́лпис

До сих пор не могу привыкнуть к местному воздуху. Чуть больше кислорода, чуть выше атмосферное давление, но я чувствовал себя так, словно заполучил другое тело. В хорошем смысле. Энергии хоть отбавляй, а какие сны… Ну, то такое.

Вот и сейчас я тащил на волокуше оленью тушу, притом не первый километр, а даже одышки не было. И это не только со мной. Так чувствовали себя все переселенцы. Забавно вспоминать, как сильно я противился, когда мне впервые объявили, что я отобран для программы колонизации. К счастью, выбора у меня не было.

Странно, но исторически первопроходцами новых земель всегда были те, кому нет места в приличном обществе. Взять хоть Сибирь, хоть Америку. Наверное, это лучший способ гуманно избавиться от человека. Вроде как он жив, но больше никому не мешает. А то ещё и пользу какую принесёт.

— Теняев, на выход, — прозвучал строгий голос за тяжёлой металлической дверью.

Я отложил книгу, спрыгнул со шконки и привычно просунул руки в небольшое откидное оконце, которое служило порталом для подачи пищи. Запястья тут же сковало ледяными браслетами с острыми краями, а далее последовала команда «Лицом к стене», которую я безоговорочно исполнил.

Я хорошо знал этот путь, хоть и не был здесь частым гостем. Меня вели к начальнику тюрьмы, Хазиму́ллину Эльдару Шарифовичу.

Редкостный козлина, использующий всех и каждого на личную выгоду. Впрочем, кто ещё станет управлять отбросами общества? Нет, возможно, когда-то он был другим, но здесь, в застенках, встретить достойного человека — огромная редкость. А пообщавшись с теми, кто сделал добровольный выбор жить поперёк общества, сам невольно превратишься в волка. Слабые здесь не выживают.

— Проходим, — приказал надзиратель, разомкнув замок на разделительной решётке, и как только я пересёк барьер, строго добавил: — Лицом к стене.

Помню, ещё в детстве бабушка произносила странную фразу, смысл которой был мне тогда непонятен: «От сумы и от тюрьмы не зарекайся». Кто же знал, что эти две напасти ворвутся в мою жизнь одновременно? И всё же я до последнего не верил, что судьба сделает крутое пике и стремительно отправит меня на самое дно.

Отца я лишился, когда мне было семь. Однако он ещё успел отдать меня в секцию по армейскому рукопашному. Само собой, мама желала мне иной жизни, она видела во мне музыканта или художника. Вот только я с первых занятий полюбил спорт. Да так сильно, что готов был тренироваться от рассвета и до заката. Уж чего-чего, а упорства мне было не занимать.

В десять я уже поставил на полку первый кубок, побив всех в рамках городских соревнований. Затем рядом встала награда за область, а ещё через год матери пришлось заказывать целый стеллаж, ибо количество достижений росло с каждым месяцем. И чем больше я побеждал, тем чаще меня заявляли на всевозможные мероприятия.

Мать, конечно, гордилась, но и переживать не прекращала. Каждый раз после очередных соревнований она пыталась направить мою энергию в другое, более мирное русло. Да где там? Я уже почувствовал вкус победы, и меня невозможно было остановить. И это я ещё молчу об уважении среди сверстников. Даже старшаки — и те не рисковали со мной связываться. Но то было детство. Беззаботное, сытое, окружённое материнским теплом и любовью.

Но чем старше я становился, тем сложнее казалась жизнь. Это только в кино талантливым бойцам открыты все двери, а деньги плывут в карман непрерывным потоком. На деле же всё гораздо сложнее. Чтобы попасть в высшую лигу ММА, приходится драться за копейки на любительских рингах. И нужно не просто побеждать, а уметь делать шоу, что тоже не всегда возможно. А ведь за каждый подобный бой необходимо заплатить некий взнос, который чаще всего превышает итоговый гонорар.

Но наиболее сложно в этой ситуации найти стабильную работу, которая позволила бы существовать и спокойно заниматься любимым делом. Как оказалось, предприниматели предпочитают не нанимать людей, чьи синяки и ссадины не успевают заживать. А потому — здравствуй, самый низкооплачиваемый труд!

Естественно, когда появилась уникальная возможность подзаработать на стороне, да к тому же используя отточенный за годы тренировок навык, я без малейших колебаний согласился.

Первый же подпольный (а, соответственно, и нелегальный) бой знатно поправил моё финансовое положение. После второго я уже окончательно уверился в том, что наконец-то нащупал верный путь. Ну а после третьего моя жизнь полетела под откос.

Если говорить о профессиональном ринге, то там возможность летального исхода каждого поединка сводится практически к нулю. Этому способствуют бесконечные медицинские освидетельствования. Плюс никто не позволит тебе драться спустя две недели от прошедшего боя, независимо от физического состояния. Ибо есть регламент, нарушать который никто не рискнёт. В этом основное отличие от подпольных соревнований. Здесь всем совершенно плевать, насколько боец готов к схватке и имеются ли у него противопоказания.

Одного точно удара было достаточно, чтобы противник отдал богу душу, а я оказался на скамье подсудимых. А дальше все мои достижения, кубки и награды окончательно меня закопали. Прокурор умудрился преподнести их в качестве отягчающих обстоятельств. Так и закончилась моя карьера, не успев как следует даже начаться.

Подумать только: двадцать пять лет строгого режима. Говорят, в начале двадцать первого века за подобное можно было обойтись всего десятью, а то и восьмёркой. Но в последние годы законы сильно ужесточились. А мне устроили показательную всенародную порку, чтоб другим неповадно было.

Ну а в день приговора я лишился матери, последнего близкого человека…

— Лицом к стене, — прозвучала привычная команда перед кабинетом начальника тюрьмы.

— Заводи, — раздался ледяной тон Хазимуллина.