"Фантастика 2025-115". Компиляция. Книги 1-27 (СИ) - Янковский Дмитрий Валентинович - Страница 1651

— Вы не знаете, о чём говорите, Теняев, — ледяным голосом ответил на выпад полковник. — И сядьте, наконец.

— Так объясните, — ухмыльнулся я и подхватил пустой стакан.

Некоторое время я рассматривал его, пару раз подбросив в руке, а затем метнул прямо в рожу полковника. И нисколько не удивился, когда при столкновении раздался металлический звон, а на лице военачальника даже следа не осталось.

— Ты охуел⁈ — взревел Севастьянов и подскочил с места. — Да я тебя…

— Можете попытаться, но не советую, — с кривой ухмылкой ответил я. — Уверяю, опыта в рукопашных схватках у меня гораздо больше вашего.

— Ты что себе позволяешь⁈ — продолжил кипеть он. — В камеру захотел⁈ Так я тебе это мигом оформлю!

— Как давно они в вас? — резко сменил тему я.

— Что?

— Наниты. Как давно вы их получили? — повторил вопрос я.

— Не твоё дело.

— Ошибаетесь. Вы взяли на себя руководство лагерем и отвечаете за жизни людей. И некоторые ваши поступки довольно сомнительны. Так что если не хотите, чтобы об этом узнали остальные, давайте начистоту.

— Думаешь, меня можно вот так просто шантажировать?

— За всё время я ни разу не видел вас на поле боя, — проигнорировал замечание я. — Однако ваше лицо полностью восстановлено нанитами, и, подозреваю, не только оно. При этом щит рухнул всего несколько дней назад. Соответственно, вопрос: когда и где вы успели так сильно пострадать?

— Насколько мне известно, своих вы с Адой тоже получили до того, как упал щит.

— Да, только мы не делали из этого секрета. Это ведь случилось на Земле, не так ли?

— И что с того? Ваш любимый профессор тоже получил своих не здесь.

А вот эта информация меня действительно шокировала. Я замолчал и наконец уселся. Выходит, Семецкий уже знал о свойствах инопланетных крошек, когда якобы изучал их в палаточном лагере. Но зачем весь этот цирк?

— Удивлены? — усмехнулся полковник и тоже вернулся в кресло, окончательно успокоившись.

— Есть немного, — честно ответил я. — Но… я не понимаю?

— Чего именно?

— В чём смысл? То есть зачем это скрывать?

— Чтобы избежать сложных вопросов.

— О чём это вы? Договаривайте уже.

— Мы здесь не по ошибке, — выложил горькую правду он.

— Хотите сказать, что Семецкий специально направил наши корабли сюда?

— Я вам больше того скажу: здесь нет случайных людей. Все мы прошли тщательный отбор, прежде чем отправиться сюда.

— И с какой целью?

— А вы сами как думаете?

— Изучение древних технологий?

— Не только. С того момента, как мы спустили оборудование предков с астероида, на Земле начали происходить необъяснимые вещи.

— Это какие?

— Необратимые изменения в генах. Если мы не найдём ответы, наш дом превратится вот в это. — Полковник обвёл помещение рукой, при этом явно намекая на планету.

— Так значит, то видео — действительно фейк?

— И его тоже помог собрать Семецкий.

— Странно, ведь мне он сказал совсем другое.

— Поймите, Теняев, Юрий Михайлович немного не в себе. Он не спал с тех пор, как вошёл в цитадель, его мысли путаются. Мне пришлось действовать решительно, вы не представляете, на что он способен. В последний раз, когда он работал в таком режиме, мы выпустили рой. А теперь давайте к делу: нам нужна ваша помощь. Необходимо срочно вернуть базу в рабочее состояние. Мы не видим приближения противника. Чёрт возьми, мы даже не знаем, идёт ли на нас новая волна!

— Хорошо, но я хочу иметь полный доступ ко всему, что здесь происходит.

— С этим проблем не возникнет. Но я бы попросил вас сохранить нашу беседу в тайне, как и то, что вы в последствии узнаете.

— А с чего вдруг такое доверие? Ещё позавчера вы меня даже в цитадель пускать не хотели.

— А это не моё решение, — усмехнулся Севастьянов.

— Неужели снова Семецкого? — выдвинул теорию я.

— Ха-ха-ха, нет, конечно.

— Очередной секрет?

— «Искусственный коллективный разум», кажется, так он себя называет.

— Вы о компьютере древних?

— А вы знаете ещё кого-то, подходящего под это определение?

— Хотите сказать, вы подчиняетесь машине?

— Скорее, прислушиваюсь к советам.

— И что, он не может дать ответ на то, как нам восстановить цитадель?

— Всё немного сложнее, — поморщился полковник. — Связь с ним тоже пропала. Мы ослепли, оглохли и хрен знает что ещё.

— Выпустите Аду — и мы договорились.

— И как вы себе это представляете? Кем я буду после этого выглядеть?

— Да мне насрать, — пожал плечами я. — Я с места не сдвинусь, пока она в клетке.

— И снова шантаж, — усмехнулся Севастьянов. — Теняев, вам не кажется, что вы много на себя берёте?

— Я бы назвал это «торг», — улыбнулся я. — Вам нужен я, а мне нужна она. Это справедливая сделка.

— Она военный преступник.

— Так же, как и большинство ваших подчинённых, не так ли?

— Откуда вы… Чёрт возьми, Коробков…

— С чего вы взяли, что это он?

— С того, что он единственный, с кем вы смогли подружиться.

— Я бы не назвал это дружбой.

— Это уже детали, — небрежно отмахнулся Севастьянов.

— Так мы договорились? — с надеждой спросил я.

— Где гарантии, что вы нас не кинете, когда она окажется на свободе?

— По-моему, я ещё ни разу не нарушил своего слова. — Я посмотрел полковнику прямо в глаза.

— Хорошо, у вас сутки, чтобы решить проблему, — кивнул Севастьянов. — Я бы с удовольствием дал вам больше, но не уверен, что у нас есть время в запасе. Держите. — Полковник снова выдвинул ящик стола и бросил на стол пластиковую карточку, но на этот раз зелёного цвета. — И учтите, Теняев: теперь она на вашей ответственности.

— Я вас услышал, — кивнул я и поднялся.

Подхватив карточку со стола, я едва сдержался, чтобы не припустить бегом из кабинета полковника. Да и впоследствии, когда шёл по коридорам и спускался по лестницам, старался сохранить лицо и уверенность. Однако на пути почти никого не встретил. Так, парочку вояк, которые тащили со склада какой-то ящик, да караульных, что стояли на контрольных точках. Никто из них меня не останавливал и вопросов не задавал. Но по их пренебрежительным взглядам и без слов всё было понятно. Тот факт, что моя подружка принимала участие в перевороте, ещё долгое время будет перед глазами, как клеймо на лбу. Но мне на это плевать, пусть думают, что хотят.

— Стоять! — рявкнул конвойный на воротах, ведущих в шлюз.

И чтобы я точно осознавал всю серьёзность, взял меня на прицел.

— У меня помилование от полковника. — Я медленно, чтобы не дай бог не спровоцировать, продемонстрировал ему зелёный пластиковый прямоугольник.

— Подойди. — Тот опустил оружие.

Приняв от меня карточку он долгое время её изучал, но, видимо, так и не поверил в её подлинность. Зажав тангету на микрофоне рации, он вызвал старшего и попросил уточнить информацию о помиловании. Пришлось ждать, пока офицеры по цепочке званий доберутся до полковника и убедятся в правдивости приказа. А затем так же, чтобы не дай бог не прыгнуть через голову, вернут подтверждение обратно.

Впрочем, благодаря радиосвязи это заняло чуть больше минуты. Но я бы не удивился, если бы они письменную депешу с гонцом отправили. Было видно, что они не горели желанием выпускать кого-либо из заключения.

Получив подтверждение, боец даже не спросил, кого именно я пришёл освободить. Он трижды ударил прикладом в створку ворот, после чего приоткрыл их, буквально чтобы хватило места прошмыгнуть внутрь. Я попытался рассмотреть обстановку в трюме, но оставшийся боец заступил проход, перекрыв мне обзор.

— Не положено, — казённым тоном бросил он и презрительно сплюнул мне под ноги.

Я сдержался и не поддался на провокацию, хотя внутри всё кипело. Вскоре явился его напарник и бесцеремонно толкнул ко мне норвежку. Вид у неё был ещё тот. Лицо испачкано в грязи, которую она пыталась оттереть, но лишь ещё больше размазала. Одежда тоже выглядела не лучшим образом, словно её валяли в луже. Возможно, явись я сразу после ареста, увидел бы и гематомы на лице, но наниты уже устранили все повреждения, если те были. Не знаю почему, но я был уверен, что Аду хорошенько избили, прежде чем бросить в трюм к остальным участникам восстания.