"Фантастика 2025-116". Компиляция. Книги 1-27 (СИ) - Гладышев Сергей А. - Страница 561

— Хм! — с довольным видом поставила точку Эртана в обсуждении ее возраста и внешних данных.

— Эйнрах? — взглянул я вопросительно на банкира.

— Куда мне! — взмахнул ладошкой тот. — Я кабинетный червь, так что вы уж как-нибудь без меня.

— Ясно. Фурлет, командуй, — вздохнул я. — Вся оперативка на тебе.

— Понял, — кивнул мой главный телохранитель.

Дорога до Церкота заняла у нас три дня. Мы ехали в просторном экипаже вчетвером, не считая трех моих верных собак, которые после нашей встречи в горах от меня не отходили ни на шаг, опасаясь, что я снова от них убегу. Все три пёселя оказались верны себе — Грут спал, валяясь на дне кареты, как бревно, Сера снова проявила женскую солидарность и полностью отдалась ласкам Эртаны, а Енот постоянно норовил залезть на меня сверху всем своим теперь уже огромным телом, пытаясь изображать из себя маленького щеночка. Мои спутники, глядя на нашу нанайскую борьбу с Енотом, только посмеивались. Но все это не мешало нам терзать Профа своими вопросами о том, как он докатился до такой жизни.

— Проф, объясни мне, как… как в средневековом рыцаре оказались наши опилки⁈ — задал я очередной далеко не риторический вопрос. — В смысле, как в твоем письме, которое ты написал хрен знает сколько лет моей бабуле, оказались наши со Светой имена?

— К слову, чтобы ты знал, — твоя бабуля, как ты выразился, была моей женой, — начал терпеливо отвечать Проф. — Что касается письма, то все очень просто — смотался в прошлое и добавил в текст одно предложение.

— А как же «эффект бабочки»?

— Да фигня это все — этот надуманный эффект! — отмахнулся с раздражением старик. — Нет никакого «эффекта бабочки». Выдумали это все фантасты, в задницу им дышло! Я столько раз мотался в прошлое, менял там столько всего, пытаясь исправить и то, и другое, а возвращаюсь обратно — НИ ХЕРА!!! Ничего не поменялось. Я пытался понять причину такой неизменности, такой упорной стабильности истории. Смог сформулировать только две теории, заслуживающие хоть какое-то внимание. Первая заключается в том, что история чем-то подобна устойчивой системе, которая сопротивляется внешним воздействиям. Это как юла, волчок, гироскоп — если ты бросишь в крутящийся волчок зернышко, то он может слегка качнуться, сместиться на пару сантиметров по опорной поверхности, но крутиться будет как ни в чем не бывало. Поэтому такую ерунду, как раздавленная бабочка, история даже и не заметит, а если и заметит, то тут же исправит, внеся необходимые коррективы.

Ну а другая теория сводится к тому, что, как ты правильно заметил недавно, вся наша жизнь — это чья-то игра, а мы в ней лишь фишки на игровой доске. И когда я мотаюсь в прошлое ради того, чтобы что-то в ней исправить, то после моего вмешательства кто-то наверху тут же все возвращает в прежнее русло, производя коррективы, устраняющие последствия моего воздействия.

— Если Миления была твоей женой, то как же миф о том, что это именно ты наслал на Королевский род проклятье? — удивился я.

— Да чушь собачья этот миф! — в сердцах воскликнул старик и сжал челюсти до зубовного скрежета. — Вполне возможно, что я и есть это самое проклятье Королевского рода. Всех своих детей Миля родила от меня, и когда я обнаружил у них проблему, я не раз предлагал ей родить хотя бы пару малышей от кого-нибудь еще. Но ты же знаешь о том, насколько упертые берки! Она мне всегда отвечала одно и то же: «Я в юности поклялась тебе в супружеской верности и ты навсегда останешься моим единственным мужчиной!» Поэтому я так до сих пор и не знаю, чья это была проблема — моя или ее!

Она даже тело не захотела менять! Я больше десяти раз менял себе тело, а Миля ни в какую! И как я ни пытался поддерживать жизненные силы ее организма, возможности мои были не безграничны.

— Сколько она прожила?

— Триста двенадцать.

— А детей у вас было?

— Двадцать шесть.

— Что-то я в истории берков об этом ни слова не слышал.

— Естественно, потому что я ее не раз основательно переписывал. Миля очень не хотела, чтобы ее народ знал обо мне, как ее муже. Поэтому я и подчистил многое.

— А что с нашими со Светой родными телами?

— Я их выкрал сразу после вашего переноса. Они сейчас в криокапсулах, созданных мною лично. Можешь не беспокоиться — если захотите вернуться, то они будут к вашим услугам целые и невредимые. Для всех окружающих вы просто уехали в неизвестном направлении, исчезнув по непонятным причинам. Если что, стоимость квартиры я тебе компенсирую.

— Проф, мать твою! — воскликнул я. — О каких деньгах ты говоришь! Ты хоть понимаешь, сколько раз я мог сдохнуть вместе с Милей⁈

— Понимаю, Миля действительно мог погибнуть, но и ты должен понять, что он выжил в значительной степени благодаря тебе! Мы с тобой спасли последнего моего правнука!

— А почему ты ничего не сделал, чтобы спасти Ликусю?

— Сергей, не сыпь мне соль на рану! Ликуся — это моя боль! Я ее просто прозевал, слишком сосредоточившись на выполнении своей задумки с вашим переносом. Я тогда несколько лет просидел безвылазно в нашем родном мире, разрабатывая и создавая криокапсулы для ваших со Светой тел. Понятное дело, что я тогда еще не знал, кого выберу для переноса, но уже в то время я решил, что это обязательно будет пара молодых людей, любящих друг друга. А когда я вернулся, было уже поздно — след Ликуси потерялся.

— И Милю ты не почувствовал?

— Сергей, ты слишком высокого мнения о моих магических возможностях! Пойми ты наконец — вся по-настоящему сильная магия в этом мире основана на магических артефактах, принесенных в этот мир извне. Все эти древние могущественные маги, о которых ты слышал — это пришельцы извне, осколок чужой цивилизации. Они разрушили свой собственный мир в чудовищной войне и в последний миг некоторая их часть спаслась в этом мире, который они тоже едва не угробили, ублюдки. А я всего лишь по прихоти одного из этих моральных уродов был вырван из нашего мира и стал вначале игрушкой этого мерзавца, а потом и его учеником, что стало моим спасением. И когда война закончилась, мой учитель, если можно так назвать эту сволочь, еле на ногах стоял, как и несколько других таких же выродков. Ну я и воспользовался возможностью, прибив вначале своего учителя, а потом и остальных представителей этой расы редкостных говнюков.

Так вот даже все эти древние маги, сколь бы могущественны они ни были, мало что из себя представляли без своих потрясающих артефактов. Так уж получилось, что среди нескольких сотен магов, вырвавшихся из их погибающего мира, не было ни одного выдающегося артефактора, способного в этом мире воссоздать производство магических инструментов на уровне, достигнутом в их погибшей цивилизации. Артефакты высочайшего уровня — это ведь не ручная работа, которую можно выполнить на коленке из подручных материалов. Это можно сравнить с производством суперкомпьютеров в нашем с тобой мире. Вначале надо создать суперматериалы, для которых надо добыть редкоземельные элементы. Затем из этих материалов в суперчистой среде на суперсложных установках необходимо произвести микросхемы и другие комплектующие, а потом уже собирать из них сверхсложный агрегат.

Поверь мне, в их мире лучшие магические инструменты создавались подобным же образом, только с использованием магии. А здесь такой промышленной базы не было. Поэтому даже великие артефакторы их мира не смогли бы здесь производить хотя бы жалкое подобие тех инструментов, которые они принесли с собой. Представь себе, что ты какой-нибудь Стив Джобс — сможешь ты создать здесь хотя бы за десять лет что-то, подобное его лучшим творениям?

— Да запросто! Уж яблоко-то я укусить в состоянии!! — заржал я.

— Так вот, — продолжил Проф, после того как мы отсмеялись под непонимающими взглядами местных. — Магия в этом мире еще очень нескоро выйдет на тот уровень, какой принесли сюда ублюдки из другого мира, если вообще когда-нибудь это произойдет, потому как артефактов высшего уровня становится все меньше и меньше. Эх, ты даже не представляешь, сколько ценнейших инструментов было уничтожено в этой грёбанной войне. Если нам с тобой хоть какие-то крохи удастся найти в развалинах, это будет чудом. А пока что я кое-как держусь на остатках от моей коллекции, доставшейся мне по наследству от моего учителя, но и им уже потихоньку приходит конец.