Анархия в школе Прескотт (ЛП) - Стунич С. М. - Страница 104

Здесь было окно, железные прутья которого уже отогнуты наружу достаточно далеко, чтобы в них мог поместиться человек моего роста и веса. Я это знал, потому что Хавок были теми, кто сделали их такими.

Я выстрелил в окно, когда многие студенты Прескотта в комнате закричали. Но это нормально, я привык к крикам людей. Они совершенно не влияли на мои движения, когда я выскочил на улицу и побежал к входу в школу, забегая за угол как раз вовремя, чтобы увидеть Бернадетт, лежащую на земле перед Джеймсом Баррассо.

Одна из машин через дорогу взорвалась, вздымая оранжево-красный шлейф, привлекая внимание мужчины. Секунды спустя взорвалась другая. И еще одна.

Да, определенно дело рук Хаэля.

Бернадетт в секунду поднялась на ноги, побежав за угол школы в направление двери для доставки, которая вела в столовую, к той самой точке, где мы спрятали немного оружия. Я пошел за ней, остановившись, чтобы спустить обойму в затылку мужчин, следовавших за Джеймсом.

Несколько из них повернулись и заняли место для прикрытия, вынуждая меня остановиться и сделать то же самое.

Выстрелы заполняли воздух неистовой и, кажется, бесконечной волной, но я оставался на месте, приседая за массивным куском ствола дерева, каким-то старым монстром, который поставили здесь, когда строили школу, чтобы использовать в качестве вывески. На декоративной табличке на лицевой стороне когда-то была надпись: Школа Прескотт, дом лесорубов. Теперь она гласила: Дом порки, что почти было точным.

Я не двигался, сохраняя оставшиеся патроны в пистолете для выстрелов, которые, как мне кажется, я действительно мог сделать.

Как только они поняли, что я не отвечаю огнем на огонь, мои нападающие остановились и экономили их пули. Низко приседая, я встал и бросился обратно за школу в противоположном от Бернадетт направлении. Это единственный способ вернуться в здание, когда вокруг столько членов «Банды грандиозных убийств».

Используя капот машины сотрудника, я залез в то же разбитое окно, которое использовал до этого. Только в этот раз, когда я начал забираться в класс, то почувствовал это.

Острое жало гарроты, обмотанной вокруг моей гребаной шеи.

Берндетт Блэкберд

Пистолеты были в точности на том же месте, где мы их оставили, приклеенные скотчем к мусорному контейнеру. У меня было достаточно времени, чтобы убрать один из низ, прежде чем первый мужчина появился из-за угла. Его татуировка банды — эти ярко-красные каракули на его руки — как будто загорелась, когда я развернулась и одновременно подняла оружие.

Как ни странно, именно голос Тинга звучал в моей голове, отдаленно напоминающий воспоминания о стрельбище, о тринадцатилетней меня, обиженной и с чипом на плече.

«Ты видишь, Бернадетт? Я спустил курок без колебаний, и я всегда попадаю в цель. Ты поняла меня, девочка? Когда я стреляю, то стреляю, чтобы убить».

Я выстрелила, прежде чем мой нападающий смог сделать то же самое, попав ему прямо в лоб. Кровь брызнула на стену аллеи, когда его тело рухнуло в грязь. Я трахалась с Хаэлем на этом месте, подумала я, и на моих губах расцвела маленькая улыбка. А теперь я защищаю свою школу и свой в город на том же чертовом месте.

Пригнувшись, я нащупала второй пистолет и смогла разорвать клейкую ленту как раз во время, чтобы увидеть Джеймса Баррассо и оставшихся пятерых мужчин из его свиты. С обеими пистолетами в руке я направилась к двери для доставки, которая вела в столовую. Каждый здешний ученик знал, что за автоматом пэпси были металлические двери, они изогнуты настолько, что их можно открыть.

Именно это я и сделала, залезая в темную кухню столовой.

Здесь было жутко тихо. Поскольку «Банда грандиозных убийств» напала на нас посреди утра, в самой столовой не было студентов. Сотрудники столовой, скорее всего, заперлись в проходе. Сейчас здесь были лишь я и тени.

— Найдите эту маленькую суку и всадите в нее пулю. Мне надоело играть в игры, — огрызнулся Джеймс, пока я ползла к двери, которая вела из кухни в саму столовую.

На другой стороне, рядом с окнами была темная зона. Камера, направленная в это направление, уже давно как сломана. Снизу свисал обрезанный шнур, перерезанный каким-то давним учеником, готовым к неприятностям. Поверьте мне: это не беспроводная связь, мы не могли позволить себе такое дерьмо здесь, в южной части.

Но это хорошо.

Для меня.

Я встала и выбежала через дверь, прислушиваясь к крикам позади меня и к грохочущему шторму из ботинок. Это моя школа, и я знала о ней все, что только можно. Как только я скрылась с поля наблюдения других камер — последнее, что мне нужно, — это видео-доказательство меня с парой нелегальных пистолетов — я присела за огромным деревянной резьбой в углу.

Это мужчина, предположительно лесоруб, с топором в руке. Это одна из тех резьб бензопилой, сделанная из цельного куска красного дерева. Она все исписана граффити — в основном сиськами и членами — и наклейками музыкальных групп с местных андреграунд-концертов. Она послужила укрытием, пока я заправляла один пистолет за пояс шорт и проверяла, что на другом спущен предохранитель.

Я слышала, как мужчины вошли в комнату, их шаги замедлились, пока они осматривали темную столовую с ее тремя деревянными столами и морем пластиковых, все они были помещены Хавок.

Каждый сантиметр этой школы обоссан, помечен, находится во владении.

Жди, Бернадетт сказала я себе, облизывая губы языком и пробуя кровь на вкус. Чья кровь и откуда она, я не знала. Вероятно, остаток брызгов. Помни, что говорил тебе Каллум. Не спеши. Хорошее приходит к тем, кто ждет.

Мужчины прочесали столовую, и хотя меня убивала необходимость сидеть так неподвижно, прятаться в тени, когда я слышала выстрелы и знала, что люди умирают, я так и делала. Я использовала тени как одеяла и ждала правильной возможности.

Один из мужчин посмотрел за статую, ища меня. Он не думал, что у меня пистолет. Что за идиот.

Я подняла оружие и один раз выстрелила ему в лицо.

Это отвратительно, и по итогу я была облита кровью, но я не колебалась. Я не думала об этом. Не позволила себе испытывать жалость к нему. Вместо этого, я встала и побежала к дверям, ведущим в коридор.

Я была в трех шагах от дверей столовой, когда Джеймс врезался в меня справа, удивив меня и ударив пистолетом по голове. Мы оказались в спутанной куче на полу, его руки схватили меня за горло. Я мельком посмотрела ему в лицо, на суровое насилие, высеченное в каждой черте. Ранее он думал, что сможет использовать меня, чтобы выманить моих мальчиков из школы, теперь он понял.