Наш папа - прокурор (СИ) - Тимофеева Ольга Вячеславовна - Страница 27

Рома вдруг оборачивается к окнам, обнимает меня за шею и поднимает голову.

– Саш, – кричит ей, – прости его.

Саша смотрит на нас. Отворачивается. Переводит взгляд на дерево, на медведей этих плюшевых в шарах.

– Вова, – зовет Валера, я следом за другом оборачиваюсь на его сына. Вовчик уже пытается залезть на дерево.

– Батя, я сейчас достану.

– Вова, – одергивает Валера и идет к нему. – Вова, стой.

Мальчишка не слушается, все равно пытается залезть.

Центром внимания становится злополучное дерево и шары с медведями. Лучше бы они в небо улетели.

– Папочка, ну, папочка, – Катя начинает дергать Егора за руку, – достань мишек. Им холодно там будет ночью.

Егор на меня смотрит и переводит взгляд на дерево.

– Катюш, мишки там будут ждать пчел, те им меда принесут.

– Это как Винни-Пух?

– Да, как Винни-Пух, – соглашается со всем Егор, лишь бы все забыли про дерево.

– Ага, – встревает Вовка, – а у Винни-Пуха потом лопнул шар и он упал.

– Я не хочу, чтобы мишки падали, – складывает губы Катя, – и не хочу, чтобы улетали. Это же тети Сашиным дочкам подарок. Они плакать будут, если мишки улетят.

– Дядя Юра купит им еще мишек, – Егор успокаивает Катю.

– Ну, папочка, достань…

– Давай лезь, – толкает меня Ромка, – представь, что твоя дочка просит достать шарик и медведя. Саня смотрит.

Я закатываю глаза. Ради Саши… Если только ради Саши.

– Ладно, я достану, раз упустил.

Подхожу к дереву и пробегаю взглядом по стене окон роддома. Саша смотрит, может, хоть тут пару очков в карму подкину.

На меня смотрит не только Саша… Ошибиться, свалиться и не достать теперь просто нельзя.

– Подержи, – протягиваю Роме телефон, ключи и документы.

Выбираю ветку покрепче, подпрыгиваю, подтягиваюсь на руках и оказываюсь на дереве.

– Да, Саш, – слышу, как Онежа внизу отвечает на звонок. – Они собрались лезть за медведями. Ребят, – окликает Онежа, – Саша говорит, что не надо, пусть весь роддом любуется.

Не хватало теперь еще трусом прославиться.

Делаю вид, что не слышу и поднимаюсь выше. Представляю лицо отца, когда ему завтра сообщат, что его сын пьяный лазил по деревьям. Вряд ли кто-то подумает, что в трезвом состоянии делал бы это. Но допустить, чтобы лез Вовка или Егор не могу.

Я лезу на дерево за медведями, потому что этого попросила дочка друга. Фактически чужой мне человек, что будет, когда будут просить мои дочки что-то им достать.

Кажется, в этот момент сам себе должен доказать, насколько мне все это нужно и важно.

– Юра, аккуратно, – снизу голос Егора.

Оказываюсь на уровне шаров. Подо мной метров пять свободного полета, но я чувствую себя уверенно. Саша, интересно, смотрит на меня? Сквозь листву ищу Сашины окна. Попутно замечаю, как много любопытных следит за мной в окна. Сашин силуэт тоже в окне.

Значит, не все равно. Это придает смелости и уверенности. Я как человек-паук.

Шары зацепились за край ветки. Сначала пробую трясти, но это безрезультатно. Если туда пойду, то обломаю ее и упадем вместе с медведями.

А вот сломать можно попробовать.

– Юр, ну что там?

– Я их вижу, – отзываюсь и иду по толстой ветке, держась за верхнюю, чтобы не упасть.

– Егор, он же упадет, – причитает Онежа внизу. – Егор, ну останови его.

Мне было бы приятно, если бы Саша также волновалась.

– Юр, давай ломай ее, – слышу голос Ромки.

Если бы не его идея с медведями и шарами, не было бы ничего этого. Ветка вверху становится тоньше, я пробую ее надломить, но она не поддается. Делаю в сторону еще несколько шагов.

– Юр, не ходи дальше, – предупреждает Валера.

– Хорошо, что с нами врач, – отшучиваюсь, чтобы не переволновались.

– Как мы его ловить будем?

– Онежа, – одергивает муж, – накаркаешь сейчас.

– Батя, надо было мне лезть, – говорит восьмилетний Вовка, – я легче и добрался бы быстрее.

Столько советчиков, блин. Я одной рукой держусь за ветку, второй пытаюсь ее согнуть, чтобы дотянуться до шаров.

Ветка сверху хрустит неожиданно, и на доли секунды весь вес тела приходится на нижнюю, от чего она тоже потрескивает.

– Юра, аккуратно, – кричит Ромка.

А я срываюсь вниз. Но ветку не отпускаю.

Так резко и неожиданно, что не успеваю подумать. Только рефлексивно хватаюсь за другую ветку.

Внизу кто-то вскрикивает. Я выдыхаю и улыбаюсь. Не упал. Подтягиваюсь на руках и сажусь на ветку.

– Юра, хрен с этими медведями, слезай лучше, – почти приказывает Егор.

– Дай ему подвиг совершить, не лезь. Не упадет, – спорит Рома.

Я дотягиваюсь до сломанной ветки и отрываю ее полностью. Кручу пару раз вокруг себя, чтобы шары не оторвались от ветки и снова не улетели.

– Ловите, – кричу им и отбрасываю ветку.

– Папа, папа, мишки летят к нам, лови, – Катю слышно лучше всех.

– Юра, мы их поймали, спускайся.

Сквозь листву вижу Катю, прижимающую к себе медведей и охапку шаров.

Ловко спускаюсь и прыгаю на землю.

– Ну, ты крут, – хлопает по плечу Рома и возвращает мои вещи.

– Папочка, а что будет теперь с шариками и мишками? Мы отнесем их тете Саше?

– Тете Саше в палату нельзя мягкие игрушки и шары тоже вряд ли разрешат.

У меня пиликает телефон, я достаю его.

– Папочка, а можно мишки пока у нас поживут, пока тетю Сашу не отпустят домой.

Саша: “Было глупо покалечиться или убиться из-за каких-то медведей”

Поднимаю глаза на окна, Саши там нет.

– Можно, Катя, – я отвечаю за ее отца. Настроение как поднялось, так и опустилось.

Кажется, все только испортил этим “героическим” поступком.

Юра: “Переживала за меня?”

– Юрий Александрович, вы поздно, что-то случилось? – Вика встречает на пороге.

– Где Ахилл?

– Спит уже. У вас на кровати.

Вздыхаю. Ладно, сегодня можно.

– Пойдем к нему, – киваю Вике. Улыбаюсь по-идиотски. Я собираюсь сообщить коту важную новость. – Привет, – сажусь рядом и бужу его. Чешу за ухом. – Даже не знаю, кем ты стал и в каком родстве, но хозяйка родила.

– Вы намекаете, что он стал папой? – Вика кивает на кота.

– Нет… – смотрю на нее и усмехаюсь, – папой стал я. – Ее брови резко поднимаются вверх и сходятся на переносице. Она сопоставляет информацию и то, что знала до этого.

– Вы приняли у нее роды что ли? – Я усмехаюсь и опускаю глаза, – ааа…. стоп, стоп, стоп не говорите, я сама. Та девушка сегодня…

– Да. Родила.

– И она беременна от вас?

– Уже не беременна.

– Значит, я была права, когда предположила, что она от вас беременна. Поздравляю, Юрий Александрович. Кто у вас мальчик или девочка?

– Девочки.

– Девочки? Не одна.

Выдыхаю. Я хоть и не приложил усилий пока, чтобы иметь право этим гордиться, но беру в кредит это чувство и докажу, что это не просто слова.

– Три.

Она поднимает три пальца и вопросительно смотрит.

– Да.

– Вот это да. И вы не знали. Да у вас тут прямо индийское кино.

– Не говори. Ладно, устал, хочу спать.

– Юрий Александрович, наверное, не очень правильно, что я живу у вас? У вас девушка и дети?

– Да, я хотел об этом поговорить. Не совсем правильно, но не выгонять же тебя. Что-нибудь придумаю.

Я сегодня распечатала все документы, что вы просили из архива. У вас на столе в папке.

– А по твоему делу?

– Ничего. Я и по базе прошлась, дяди нигде нет. И упоминаний о нем тоже. – Пожимает плечами, – но я хотя бы попробовала.

– Вот так ведешь праведную жизнь, а о тебе потом даже ни слова никто не напишет плохого. Хоть бы нарушил что при жизни, чтобы зацепка была, где искать.

– Что думаешь делать дальше?

– Практика заканчивается, вернусь домой, в нашем деле важно упорство. Я найду то, что ищу.

Проверяю телефон, она так и не ответила мне, поэтому засыпаю, рассматривая сегодняшние фотографии.