"Фантастика 2025-117". Компиляция. Книги 1-31 (СИ) - Шиленко Сергей - Страница 953

За немытым стеклом автобуса расстилались скудные и скучные пейзажи Дмитровского шоссе. Наташа настояла пробираться в центр Москвы, не пользуясь метро. «В подземке слишком много милиционеров, – пояснила она. – Все, кто в Москве без регистрации живет, ездят наземным транспортом. Мне работяги-хохлы на даче говорили…» – «Думаю, милиционеры тоже об этом знают», – вздохнул я, но подчинился.

И вот теперь мы тряслись на автобусе маршрута двести шесть, свитер ее отца пахнул непривычным парфюмом, и Наташа вдруг спросила:

– Как ты думаешь: он придет?

Я понял, о ком она говорила, потому что думал о том же самом.

– По-моему, есть два варианта, – вполголоса ответил я. – Вариант первый: он меня не боится – и тогда не придет. И вариант второй: он меня боится – и тогда он появится.

– Есть еще вариант: он просто не успеет получить наши электрические письма и телеграммы.

– Тогда я приду к Пушкину завтра, тоже в пять. И буду приходить каждый день, пока… Пока не встречу его… Или пока милиция не остановит, – слабо усмехнулся я.

– А может ли он одновременно и испугаться тебя – и при этом все-таки не прийти?.. Убежать? Скрыться?

Я минуту подумал и сказал:

– Не думаю. Он же не знает всей моей силы. Он же не знает, может, я его все равно достану…

– Считаешь, что он из тех, кто любит рисковать? Смотреть, так сказать, опасности в лицо?

– Нет. Он осторожный. Очень осторожный. Но, по-моему, он очень любопытен. И не любит всяческих тайн – в смысле, чтобы они оставались нераскрытыми.

– А если он тебя не боится, – вдруг прошептала Наташа, – и к Пушкину не придет – это может означать только одно.

– Что?

– Что он… Нет, не скажу. Пока не скажу. Но этот случай у меня тоже, кажется, есть план…

– Да ты не девушка, а госплан какой-то! – улыбнулся я и поцеловал Наташу в розоватое, нежное ушко.

Автобус подвалил к конечной остановке.

Для того чтобы расследовать происходящее, Петренко выдернул из-за праздничных столов всех своих сотрудников – весь отдел «О» сверхсекретного КОМКОНа – Комиссии по контактам. Организации, официально не существующей. Конторы, имя которой странным образом успело тем не менее проникнуть в художественную литературу и в названия всяких-разных совершенно посторонних фирм. Организации, призванной отыскивать, объяснять и пресекать все загадочное, таинственное и необыкновенное…

После утреннего бегства Данилова – из-под самого их носа, из комнаты за железной дверью, запертой на сейфовый замок, – Петренко практически не сомневался, что все то необычное, что творилось в доме на Металлозаводской и вокруг него, связано с ним, мальчонкой. Точнее – с этой странной связкой: автор Данилов – издатель Козлов.

Кроме того, в деле имелось два загадочных ответвления: во-первых, художник Шишигин, коему Козлов заказал картину на темы Апокалипсиса, и, во-вторых, сценарист Беленький, что писал заказную киноповесть на не менее апокалиптическую тему о мировой ядерной войне. Итак: Козлов – Данилов – Беленький – Шишигин…

Все усилия отдела Петренко бросил на поиски этих четверых.

Он стремительно, за двадцать минут, переехал на своей оперативной «волжанке» с затененными стеклами в штаб-квартиру КОМКОНа на другую спальную окраину Москвы, с Дмитровского шоссе в В***. Буслаева оставил наблюдать за городской квартирой Нарышкиных. Вызвал ему на подмогу оперативника на «Опеле».

Едва Петренко добрался до родного подземелья, как отзвонил Буслаев, доложился: за два квартала от нарышкинского дома в Бескудниках обнаружена автомашина «Жигули» первой модели, принадлежащая господину Данилову. Значит, их версия еще раз подтвердилась: мальчонка в самом деле скрывается вместе с юной Нарышкиной. Петренко немедленно отдал распоряжение, чтобы двое сотрудников отправились в Малаховку. Установили наблюдение за домом старших Нарышкиных. Начали слушать все переговоры по дачному телефону.

Девушка родителям, однако, не звонила.

Расследование разветвлялось. Петренко старался держать в уме все его ячейки – как представлял обычно в памяти блок-схему сложной компьютерной программы в не такие уж давние времена учебы на мехмате ЛГУ.

…Художника Шишигина обнаружили в его мастерской на Арбате. Двое оперативников Комиссии отправились к нему под видом участкового и водопроводчика: шишигинский водопровод якобы заливал нижние этажи. Художника добудились после получаса звонков и стуков – тот открыл дверь в трусах и майке, бессмысленными глазами уставился на представителя власти и снова завалился на диван. Высокие стены мастерской огласились богатырским храпом. Батарея пустых бутылок недвусмысленно свидетельствовала о том, чем Шишигин занимал время все последние дни (если не недели). Оперативники, пользуясь случаем, осмотрели мастерскую – полотно «Апокалипсис» покуда являло собой всего-навсего огромный, любовно загрунтованный холст.

Сценарист-лауреат Беленький обнаружился на даче в Переделкине: он разговлялся вместе с юной женой и того же возраста взрослым сыном от первого брака. Двое оперативников, представившись офицерами налоговой полиции, препроводили сценариста в его рабочий кабинет. И двух минут не потребовалось, чтобы Беленький раскололся. Он живо рассказал все, что знал, о господине Козлове и его заказе. Показания Беленького в целом совпадали с показаниями Данилова: офис на Большой Дмитровке, странный заказ, аванс зеленой наличностью… На грозный вопрос: «Как вы договорились о дальнейших связях?» – последовал робкий ответ: «Никак не договорились – он обещал сам найти меня».

– Как продвигается работа над сценарием? – спросили у Беленького.

– Понемногу, – пожал тот плечами. – Пока я только разработал образы героев… Набросал план…

– Разрешите взглянуть?

Беленький с готовностью передал оперативникам несколько листков, исписанных стремительным почерком. Покуда первый комконовец просматривал их, второй, внимательно глядя на сценариста, заявил, что его заказчик является установленным агентом ЦРУ. Его, лже-Козлова, миссия заключается в вербовке в среде российской творческой интеллигенции агентов влияния. («Вот ужас-то…» – прошептал сценарист – его прошиб холодный пот.) «Вы не будете продолжать работу над данным произведением, – внушительно проговорил оперативник. – И вы сообщите нам сразу же, как только ваш заказчик выйдет с вами на связь».

– Да-да, конечно-конечно, сразу же… – пролепетал сценарист.

– А пока мы изымаем эти ваши черновики и наброски.

– Пожалуйста-пожалуйста, конечно-конечно…

– И вы никогда и ни за что не будете продолжать работу над сценарием!

– Естественно! Естественно!.. Но если… Если Козлов потребует деньги назад?

Агенты переглянулись.

– Не потребует, – внушительно сказал первый.

Беленький предложил оперативникам «по рюмашечке», однако оказался несказанно рад, когда те отказались и убрались восвояси, безвозвратно забрав при этом его черновики.

Буслаев тем временем – чтоб не скучно было сидеть в авто, наблюдая за нарышкинской многоэтажкой, – отрабатывал линию подлинных хозяев офиса на Большой Дмитровке. Узнать о них, благодаря обширной базе данных, удалось многое, однако ни с одним из них не оказалось возможным в настоящее время встретиться лично. Все, пользуясь обширными выходными, убыли проводить праздники за границу: кто в Шарм-эль-Шейх, кто в Прагу, а кто и на Маврикий.

Буслаев попросил было Петренко подключить к разработке фирмачей – хозяев офиса на Большой Дмитровке резидентуры Службы внешней разведки, но Петренко поморщился: «Обходись своими силами, Буслаев!.. Не тот случай!»

Лейтенант Кононова с разрешения Петренко тоже перебралась из квартиры Данилова (там по-прежнему шел обыск) в штаб Комиссии – здесь имелись куда более мощные и совершенные компьютеры, нежели ее походный лэп-топ. Варвара, опытная компьютерщица, была занята тем, что ломала пароли электронного адреса [email protected], якобы принадлежащего несуществующему издательству «Первая печать». На удивление почтовый ящик оказался буквально-таки обложен паролями – помимо обыкновенных, применяемых провайдерами, он содержал по меньшей мере три уровня дополнительной защиты.